ОТКРЫТЫЙ ТЕКСТ Электронное периодическое издание ОТКРЫТЫЙ ТЕКСТ Электронное периодическое издание ОТКРЫТЫЙ ТЕКСТ Электронное периодическое издание Сайт "Открытый текст" создан при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям РФ
Обновление материалов сайта

20 ноября 2017 г. размещены материалы: И.Л. Мининзон "Эволюция городской усадьбы Нижнего Новгорода за последние 100 лет", повесть братьев Стругацких "Понедельник начинается в субботу".


   Главная страница  /  Текст истории  /  Семейные архивы

 Семейные архивы
Размер шрифта: распечатать




Воспоминания и дневники ветеранов Великой отечественной войны
Исторический исследовательский конкурс "Моя семья в истории страны"
Воспоминания
Дневники
Генеалогические разыскания
Материалы конференции 2007 "«Семейные архивы и семейная память в жизни современного общества"
Пол Томпсон "Голос прошлого"
Памятные записки Общества старых нижегородцев (аннотации)
Памятные записки (тексты сборников)
Автобиографии и письма
Архив семьи Тимофеевых 1882-2012
Е.Н.Виноградова. Живая связь поколений


И.В. Нестеров. «… звалась Татьяной» (О главной героине романа Н. И. Кочина «Нижегородский откос») (31.22 Kb)

 
На столетнем юбилее известной нижегородской учительницы Т. А. Ипполитовой, об ушедшей три десятилетия назад было сказано немало теплых слов. Среди памятных тостов прозвучала фраза: «А ведь Татьяну Андреевну главной героиней романа сделали, а писатель тот – так прямо и сказал: «Я Анну с Тани Ипполитовой написал». И фамилия его была… Кочнев».
«Кочин», – поправил я, а сам подумал, – «Вот это да!».
Роман «Нижегородский откос» был мне известен, но только по названию. На следующий же день я взял его в библиотеке и прочел. Роман был чудо.
Мысли и чувства ровесников века, в лаптях рванувших в науку, были близки и понятны. Их замерзавшие в холоде гражданской войны тела, но не замерзавшие души озарили и согрели роман. Новокрещенных студентов, шедших тропой Ломоносова, интересовало многое – наука, политика, литература. Но особой темой была Любовь.
Именно Т.А. посвятил Писатель самые волнующие, самые вдохновенные строки. Я начал общаться с ней еще будучи ребенком. То, что она могла производить впечатление как личность, было понятно. Как женщину, оценивать Т.А. было куда труднее в силу возраста. И поэтому, сказанное очевидцем ее молодых лет, прозвучало как откровение.
 
Знакомство
 
«Рядом с роялем встала студентка в шапке каштановых кудрей. Один завиток капризно свешивался на лоб. Она была стройна, в голубом платье, перепоясанном белым ремешком. … … Не помня себя, Пахарев прыгнул на сцену… Одухотворенное лицо ее излучало умиление, кротость и тихую грусть. Он стоял как завороженный, застигнутый врасплох новоявленным чудом невиданной красоты»[1]. (Напомним: «Пахарев» – псевдоним Писателя в этом автобиографическом произведении).
И дальше – совсем уж натуралистично: «Да она и в самом деле была притягательна…: белая шелковая кофточка с вышивкой на высокой груди подчеркивала свежесть ее лица, блеск и пышность каштановых кудрей, больших карих глаз и ярко очерченных бровей».
Большая удача, что наша героиня была историком. Собственный архив подбирала тщательно, хранила бережно, и он дошел до потомков. Красный фотоальбом, сработанный в начале века, раскрыл свои страницы, и пахнуло оттуда живым дыханием прошлого, замелькали молодые лица, светом погасших звезд засверкали глаза.
Фото: «Н. Новгород. Студдом № 1».
Дом этот – когда-то «Вдовий дом» – как стоял, так и стоит на нынешней площади Лядова. Некоторые сцены романа разыграны именно здесь. На обороте фотографии подпись: «1926 год» (год выпуска Т.А.).
Фото молодой женщины, с дарственной надписью: «Маленькой фее, которую ты напоминаешь своей фигуркой. Вспоминай … (неразборчиво) студдома и иногда – меня. Зоя Смирнова». Впечатления от общения с Т.А., на редкость сходные у разных людей, будут пронизывать всю ее жизнь.
А вот и сама героиня. Даже не верится, что была Такая. Только красота ее все-таки не от мира сего.
Подпись на обороте: «Милой, дорогой маме. Смотри иногда на эту рожицу и вспоминай свою настоящую живую Таню. 1925 г., май».
Из автобиографии Т.А. Ипполитовой: «Родилась я в 1904 году 16 декабря в селе Костеневе бывшей Костромской губернии. Мои родители: мать Е.Н.[2] Ипполитова сельская учительница (в течение 22 лет)…, по причине начинавшегося туберкулеза вынуждена была переменить профессию: пройдя трехгодичные медицинские курсы, она стала акушеркой; отец мой А. М. Ипполитов – почтовый служащий… В 1911 году мать по причине семейного разлада уезжает от отца вместе со мной в Нижегородскую губернию и работает акушеркой сначала в с. Бутурлине, потом в селе Большом Мурашкине… Мое образование: начальную школу окончила в селе Бутурлине, среднюю школу – в селе Большом Мурашкине в 1921 г. После этого, проработав 1 год в Мурашкинской библиотеке, я поступила в Нижегородский Педагогический Институт на общественно-экономическое отделение, которое окончила в 1926 году, получив звание учителя истории средней школы…»[3].
 
А теперь о некоторых тайнах романа.
Вот появление Сеньки Пахарева в коммуне Иванова, где он впервык увидел героиню: «Когда они вошли в коридор, то за дверью в тишине послышался голос, задушевный, заставивший сердце Сеньки сладко съежиться:
Выткался на озере алый свет зари
На бору со звоном плачут глухари…
Они оба остановились как зачарованные. Голос нежный, вкрадчивый проникал до дна души.
– Такое чтение со сцены не услышите, – произнес Иванов. – А какой тембр! Великая артистка в ней живет. Помните на вечере в институте «Снежинку» читала. И сама как снежинка-пушинка»[4].
Стоп! Вот этого книжный Пахарев помнить не мог. Потому, что пока рукопись стала книгой, из нее исчезла одна важная глава.
Центральный архив Нижегородской области. В нем, а также в Центральном Московском архиве-музее личных собраний волею наследников Писателя нашел пристанище его личный архив. Разделенный на две части, он имеет по одной рукописи «…Откоса» в каждой из частей. Рукопись ЦАНО – более ранняя, но неполная – с утраченной первой половиной (гл. 1–16 из тогдашних 37)[5]. Рукопись ЦМАМЛС создана позднее, непосредственно примыкала к окончательному варианту, потому – менее интересна, но дошла целиком. Впрочем, самое существенное в ней тоже есть – изъятая глава.
Как известно читателям «…Откоса», прáва выступить на юбилее института Снежинка не получила – суровой цензуре не понравился репертуар этой «неясной, в общем, особы»: Есенин тогда был не в чести.
Но на институтском вечере, по первоначальному замыслу – предшествовавшему юбилею, – чтение Снежинки произвело фурор. Обезумевшая от восторга толпа студентов преследовала героиню. Сенька даже подрался с «группой товарищей», не проявивших, по его мнению, должного уважения к выступавшей (слишком откровенно обсуждали ее «женские» достоинства). После схватки Пахарев вернулся в общежитие взбудораженный, скрипя зубами от переполнявшего его чувства.
Помимо «зависшего» – после изъятия главы – книжного фрагмента, стало неясно и происхождение прозвища «Снежинки». Стихи, прочитанные героиней, звучали так:
            «Летит пушистая снежинка белая
Такая чистая, такая смелая…»[6].
Зашифровал Писатель свою Татьяну не сильно. Опустив первую букву имени, назвал ее Аней[7]. Но впервые в романе появляется она в главе «Татьянин день», глава эта заканчивается упоминанием Татьяны Лариной, а единственный персонаж романа с именем Татьяна (Т. Нионкина) наделена несомненными чертами Т.А., о чем – чуть позже.
«В Нижегородском откосе» многие женские образы испытали влияние Снежинки. Это как бы ее разные ипостаси. Вот сама Снежинка – Дама Сердца для рыцаря, недостижимый идеал. На Марусе Пегиной герой Кочина реализует свои фантазии в области женского поклонения, обожания. Она – влюблена в него, он к Марусе холоден, но лениво принимая знаки внимания, растет в собственных глазах[8]. Таня Нионкина – образ уж совсем невыдуманный. И это – Татьяна Ипполитова, по мужу – Н.
Даже первая из женщин, встречающаяся в заглавном абзаце романа – оттуда же происхождением:
«Сенька вошел в светлый просторный зал с портретами великих ученых на стенах, где вокруг стола сидели важно профессора в сюртуках и манишках… У большого стола экзаменовали девицу с длинными косами, в узкой юбке, перехваченной в талии лакированным ремнем с пряжкой. «Из этих, из энтиллигенток»»[9]. Исключенная из романа глава содержит такое описание появившейся впервые Снежинки: «Она была стройна, в голубом платье, перепоясанном белым ремешком»[10]. Не стопроцентно, но узнаваемо – все-таки это литературный образ. О том, что Снежинка была из интеллигенток – смотри ее автобиографию[11].
 
Замужество
 
В романе Семен Пахарев и Снежинка заканчивают ВУЗ одновременно. Снежинка решает связать свою судьбу с Ивановым. Все трое уезжают из Нижнего. На этом литературная часть истории – заканчивается.
В жизни получилось иначе: выпуск Кочина был в 1924 году, Т.А. – в 1926. Он оказался в Павлове, она – в Выксе. Здесь и нашла Снежинка свою непростую судьбу: три года спустя вышла замуж за Василия Н., родом из крестьян недалекого от Выксы села Бахтызина. Василий успел в 1928 году окончить выксунскую совпартшколу и работал в здешнем укоме партии[12].
В 1930 году все они – Т.А. вместе с мужем и Н.И. Кочин – встретились в Нижнем.
Встреча была достойна сцены из «Онегина».
Писатель весьма ревниво отнесся к выбору Дамы Сердца и посвятил своему счастливому сопернику немало язвительных строк. Доживи Василий до выхода в свет «Нижегородского откоса», ему бы, наверное, тоже было, что сказать Писателю. В романе же всё это выглядит так: Пров Гривенников (наделенный некоторыми чертами Василия Н.) женится. Об этом Пахарев узнает от сокурсника Бестужева: «Он (Гривенников) говорит, что без бабы нельзя жить… Он по-деловому смотрит на брак. Ему жена должна помогать «отшлифовываться», это его выражение. Но такая жена, чтобы… целиком «смотрела бы из его рук», целиком была бы от него зависима, в то же время не лишена прелестей и ума. И ведь он нашел-таки такую жену. Таня Нионкина целиком удовлетворяет его требованиям… Пахарев даже привскочил на месте от неожиданности. Не мог прийти в себя от мысли, что столь умная, чуткая и интеллигентная девушка согласилась избрать мужем Гривенникова. … – Какой ужас!»[13] (реплика Пахарева).
Хоть по роману Нионкина и Снежинка – разные персонажи, но количество совпадений (если считать их таковыми) слишком велико. Нионкина – интеллигентная девушка из поповской семьи, Т.А. – из семьи интеллигентов, мать которой, помимо прочего, преподавала Закон Божий. Пров Гривенников – бывший крестьянин, ныне – студент, в свободное от учебы время проворачивающий крупные сделки, умеющий быть полезным нужным людям (благодаря ему, юбилей института «… удался на славу. Комиссия по хозяйственной части, возглавляемая Гривенниковым, раздобыла отличную закуску, пиво и вино»[14]). При этом, в романе несколько раз подчеркивается, что они с Пахаревым – люди одного происхождения.
Василий Н. по анкете настолько похож на Кочина, что не зная биографии самого Писателя, подумаешь – не с Василия ли написан Семен Пахарев. Тоже из крестьян, тоже студент Педагогического (с 1929 г.). Бизнесом, правда, не занимался, но, учась в выксунской совпартшколе, как-то выступил с предложением достать продукты для курсантов по цене более низкой, чем это делает Школа[15] (ему ли, крестьянину, не знать – где, что и почем!).
Чуть ниже Писатель уж просто проговаривается (конечно, не случайно), назвав Таню Нионкину «аристократкой из Лукоянова»[16] – фразой, относившейся только к Снежинке – глава «Аристократка». Напомним, Нионкина – «попова дочка».
Конечно, реальный Василий Н. – не копия Прова Гривенникова. Но замужество у Т.А. было и в самом деле трудное. Писатель устами снежинкиной домохозяйки дает такие предсказания: «Да, работящая девка, незаменимая в любом деле. Поди ж ты вот, а счастья нету. Хорошим людям завсегда счастья нету»[17].
Выбор Т.А. Писатель на примере Т. Нионкиной объясняет так: «И Герцен, и Некрасов … вложили в мужика благородство своих дум. … Жена Прова тоже его идеализировала по Некрасову, а пожила – все иллюзии растеряла»[18].
В какой мере предположения Писателя основывались на словах самой Т.А. – неизвестно. Жизнь шла своим чередом. Начав учительскую карьеру в Выксе, Т.А. продолжит ее в Нижнем. Потом будут Работки, опять Нижний, рождение четырех сыновей, тревога за мужа, у которого из-за подозрения в троцкизме между 1935 и 1938 гг. было три исключения из партии. Наверное, находились доброхоты, советовавшие не плыть против течения – от родных тогда отказывались многие.
            «Но я другому отдана,
И буду век ему верна…» –
Татьяна осталась Татьяной.
В семейном архиве сохранилась фотография без даты, судя по изображенному – конца 30-х годов. Т.А. сидит на стуле в учебном классе, на стене – портрет Сталина. Она уже не та «аристократка» и «маленькая фея», как ее воспринимали друзья студенческой поры. Усталая, изможденная женщина, одетая без всяких претензий на «женственность». Только на послевоенных фото взгляд ее изменится, она снова научится улыбаться. Но молодость уйдет безвозвратно.
А испытания продолжались.
Из воспоминаний невестки Т.А. – М. Шабаевой: «… А однажды Василий Васильевич пропал. Не вернулся с работы (был тогда директором школы № 3 – Н.И.). Татьяна Андреевна обегала все больницы и морги. Безрезультатно. Наконец, ей шепнули: наверное – ТАМ… Пошла на Воробьевку. Ответили – да, он у нас.
А поскольку началась уже война и нужно было кому-то воевать, сказали: принесите три свидетельства, что он честный коммунист, и мы его отпустим.
И Татьяна Андреевна человек двадцать обегала, с кем он (муж) и пил[19], и друзьями своими считал, и только трое таких смелых нашлось, и в том числе Кочин».
Разве мог Писатель отказать Снежинке?
Василия Н. отпустили в сентябре 1941 – «искупать вину (!?) кровью». Успел только забежать домой, собрать вещмешок, да обняться на прощанье. Письма писал уже с лейтенантских курсов из Ардатова. С тех пор судьбы всех троих разошлись. Для кого-то – надолго, для кого-то – навсегда.
Муж погиб в августе 43-го. В это же время арестовали Писателя. Не в связи с делом мужа. Кочин, тайный оппозиционер с 1918 года, загремел по 58-й статье. Получив «десятку», отправился на долгие годы в лагерь, откуда вернется в Горький в середине 50-х.
Татьяна войну мыкалась, как все. Работала в школе, тушила «зажигалки», воспитывала детей. Ее боливар снес троих[20].
Вспоминает сын Лева: «Утром рано мама зайдет потихоньку в сарай во дворе, где у нее была библиотека, вынет золоченый том Граната[21], а вечером приходит с хлебом».
 
Признание и последние встречи
 
После войны настало время признания для обоих.
За 1945, 1946, 1949, 1950, 1958, 1970 годы – звания «Отличник народного просвещения», «Заслуженный учитель…», три медали и орден у Снежинки.
Писатель, даже после смерти Сталина не видевший конца своим несчастьям, в 1956 году был прощен, реабилитирован, восстановлен во всех правах. В 1962 как компенсацию за все мытарства получает орден[22], в 1966 пишет Тот Самый роман, в 1978 – литературный триумф: Государственная премия[23].
В последние годы они встречались часто. Писатель, овеянный запоздалой славой, еще в лагере утерял остатки оптимизма, был внутренне хмур, жил только литературой. Успел подарить подруге юности авторский экземпляр «Нижегородского откоса» с пометой: «Дорогому другу…».
Снежинка, сгорая в огне жизни, уже очень нездоровая, держала удары судьбы до конца. Чего ей это стоило, родные могли только догадываться. Когда боль становилась совсем невыносимой, наглухо закрывалась в спальне – чтобы не слышали стонов.
Наконец, закончился и ее крестный путь. Июльским днем 1975-го Снежинка растаяла.
За годы работы Т.А. воспитала тысячи учеников. Многие живы до сих пор. Самому приходилось беседовать с некоторыми. Вспоминая Т.А., все, как сговорившись, повторяли одно: «Ангел!». Старший сын Владислав, будучи как-то в доме отдыха, в случайной компании упомянул о ней. И услышал хор восторженных голосов: «Так Татьяна Андреевна ВАША МАМА…!».
А внуку, как хранителю семейного архива, достался учительский портфель Т.А. Между прочими предметами, на ладонь внука лег орден. Потемневшее серебро, красная эмаль… Орден был большой и тяжелый.
 
Эпилог
 
Набожность матери не помешала Т.А. быть атеисткой. Прожив жизнь как могла, она ни о чем не жалела. Похоронили ее обычным порядком.
Двадцать лет спустя невестка Т.А. рассказала племяннику то, о чем молчала все эти годы (при коммунистах ей, как члену партии, приходилось держать язык за зубами): «После похорон мамы (обращение к свекрови) со мной стали происходить ужасные вещи. Почти каждую ночь во сне ко мне являлась Т.А., жаловалась, что ее душа не находит покоя, и просила совершить над ее могилой христианский обряд отпевания. Так продолжалось три месяца. Я долго не могла на это решиться, но в конце концов нашла старушку, которая знала, как это устроить.
Было сделано все, как положено. Т.А. после этого больше не приходила».
 
Иллюстрации:
 
1. Фото: «Н. Новгород. Студдом № 1».
Дом этот – когда-то «Вдовий дом» – как стоял, так и стоит на нынешней площади Лядова. Некоторые сцены романа разыграны именно здесь. На обороте фотографии подпись: «1926 год» (год выпуска Т.А.).
 
2. Фото молодой женщины, с дарственной надписью: «Маленькой фее, которую ты напоминаешь своей фигуркой. Вспоминай … (неразборчиво) студдома и иногда – меня. Зоя Смирнова». Впечатления от общения с Т.А., на редкость сходные у разных людей, будут пронизывать всю ее жизнь.
 
3. А вот и сама героиня. Даже не верится, что была Такая. Только красота ее все-таки не от мира сего.
Подпись на обороте: «Милой, дорогой маме. Смотри иногда на эту рожицу и вспоминай свою настоящую живую Таню. 1925 г., май».
 
4. Выкса (?). Конец 20-х гг. XX в. Т.А. – в середине нижнего ряда.
 
5. Горький. Школа № 3 (?). 1940-е гг. Т.А. – третья справа.
 

Выписка из метрики Татьяны Ипполитовой (Архив Нижегородского государственного педагогического университета. Ф.377. Оп.б/н. Д.287а. Личное дело студента Ипполитовой Т.А. 1921-1929 гг.)
 
© Открытый текст
 
 
 
 
размещено 21.01.2010

[1] Центральный Московский архив-музей личных собраний (далее – ЦМАМЛС), ф. 85, оп. 3, д. 46, л. 29, 30.
[2] Инициал – неразборчиво.
[3] Личный архив Т.А. Ипполитовой.
[4] Кочин Н. Нижегородский откос. М.: Советская Россия, 1982, с. 241.
[5] ЦАНО, ф. 6387, оп. 1 (единственная), д. 90–92.
[6] ЦМАМЛС…, там же.
[7] Главная героиня названа Аней. Логически схема создания имени прозрачна – убрана первая буква: «Аня – Таня». А вот фонологический компонент получился совершенно другой: научная дисциплина, изучающая влияние звуков имени на жизнь человека, трактует сущность имен «Татьяна» и «Анна» как очень разные, во многом – диаметрально противоположные, и отличаются они не меньше, чем Татьяна Ларина от Анны Карениной. Кроме того, в печатном варианте романа и последней его редакции (ЦМАМЛС) главная героиня не имеет фамилии. В более ранней рукописной редакции (ЦАНО) фамилия есть – «Гагина». Ее происхождение – тоже очевидно: первоначальное по замыслу место рождения Снежинки – Гагинский район, а не Лукояновский, на котором в конце концов остановился Кочин (ЦАНО, …, д. 91, л. 82, 147). Т.А., согласно ее автобиографии, родилась в Костромской губернии, в Нижегородскую переехала позднее.
Дискуссионна для автора даже национальность героини: «из лукояновских татарок» (ЦМАМЛС…, л. 35), «не то татарка, не то мордовка» (ЦАНО, …, д. 91, л. 82). В печатном варианте от национальных проблем Кочин вообще избавился (с. 241). Т.А. родилась русской, но по семейной легенде – была подкидышем. Это - ошибка. В архиве пединститута сохранилось личное дело студентки Ипполитовой, содержащее выписку из ее метрики. Она была не подкидышем, а приемышем. Дочь крестьянки, имела приемного отца-дворянина и приемную мать из семьи священника (судя по фамилии - Добровольская). Автору, как члену комиссии по чистке, были известны эти подробности. Отсюда и аристократические черты в описании внешности Снежинки. Ведь, по роману ее отец – всего лишь конюх, и только совместно полученное воспитание роднит «Аню Гагину» с графскими дочерьми.
[8] Как и у Т.А., у Маруси Пегиной – явные таланты методиста (глава: «Показательный урок»). Маруся получает назначение «в заводскую школу в Сормове». «Выйдете замуж за инженера, а там семья, заботы…» – пророчествует ей Пахарев (с. 299 романа).
Т.А. после возвращения из Выксы, уже будучи замужней, была отправлена учительницей в школу ФЗУ завода «Двигатель революции» (Автобиография Ипполитовой Т.А., с. 3).
Даже в Марусе, пришедшей с передачей к арестованному Пахареву, угадываются черты искавшей в НКВД мужа Т.А. (вторая из двух изъятых глав; о ней, в силу расхождения тем, не рассказываем – см.: ЦАНО…, д. 92, гл. 34).
[9] «Нижегородский откос»…, с. 3.
[10] ЦМАМЛС, … с. 29.
[11] О некоторых малоизвестных героях и топонимах романа:
Марья Ивановна, «старуха-матросиха» (у нее Снежинка снимала комнату) – Мария Феоктистовна Медведева, в реальной жизни – соседка Т.А. Просторечно звали ее «тетя Маруся» – не этим ли навеяно имя Маруси Пегиной? Косвенным подтверждением версии может служить использование в аналогичном контексте имени мужа Марии Феоктистовны – Серафима Васильевича, для своих – «дяди Симы»: в первоначальном варианте романа комендант студенческого общежития тетя Феня носит имя «Сима» – весьма необычное для женщины (ЦАНО, …, д. 92, л. 130). Кстати, С.В. Медведев действительно был моряком гражданского флота, как и муж Матросихи – ходил по Волге, и умер намного раньше супруги – как в романе, оставив ее вдовой.
Согласно тексту романа, Снежинка «… снимает комнату в частном доме на Острожной». Название это невыдуманное, в начале 20 века так называлась часть улицы Горького от площади Свободы (тогда – Острожной) в сторону площади Сенной. Реальное место жительства прототипа героини находилось неподалеку – примерно в трехстах метрах, за зданием Оперного театра на улице Дунаева, 4. По тексту романа, «Улица эта состояла из разбросанных избушек без номеров, с широкими, задутыми снегом и заваленными хламом дворами, окруженными высоким частоколом или плетнями. … Домик Матросихи – за палисадником, вход к ней со двора. Кругом – голые ветлы, между ними сугробы…». Все очень узнаваемо, только уменьшена ширина улицы и размеры дома (настоящий имел два этажа).
Памятна крохотная прихожая, где Пахареву «вдвоем со старухой …  негде было развернуться» (с. 268) – та же участь ожидала многочисленных посетителей гостеприимной квартиры Т.А. Здесь реальная героиня прожила последнюю, а не студенческую (как в романе) часть своей жизни – примерно с 1940 по 1975 годы.
Прочие названия этой улицы – «Тихая (?) горка», «Прядильная» (ЦАНО, д. 91, л. 157 и д. 92, л. 145), так и остались черновыми, в окончательный вариант романа не попали.
«Кандидаты» на должность прототипа «коммунара» Бориса Иванова, за которого Снежинка в конце романа решает выйти замуж: в личном архиве Т.А. Ипполитовой более десятка одиночных фотографий, помеченных датами не позже 1926 г. Все они – примерно одного (малого) формата, по-видимому – с изображениями сокурсников. Среди мужских – две:
1) молодой человек лет двадцати с комсомольским значком, явно моложе политкаторжанина Б. Иванова, подпись на обороте: «Т(-атьяне) Ипполит.(-овой) от К. Иванова. А вечером пепел летает по 31а … июнь 1925 г.» (31а – номер комнаты в студдоме, где жила с подругами Т. Ипполитова, «пепел летает» – возможно, намек на какой-то комический жизненный эпизод).
2) мужчина лет 30 или старше в красноармейской форме, на фотографии бесцветный штемпель частной фотомастерской: «Иванов (!). Н. Новгород», на обороте подпись: ««Ангелу» от бывш. политрука Кар. Команды. 3/III–25 г. У. Климов» (по-видимому – так!)
Может быть, Писатель «слепил» Б. Иванова из этих двоих.
Поскольку Н. И. Кочин значительную часть своих героев «срисовал» с обитателей дома № 4 по ул. Дунаева, не исключена также расшифровка прототипа сокурсника и, в некотором отношении – оппонента Пахарева – Елкина. В печатном варианте романа он, сразу после окончания Вуза, получает ответственный пост в губернском отделе народного образования. В рукописи ЦАНО (д. 92, л. 130(2)) вместо Елкина на этой должности еще значится старый большевик «Александр Палыч».
Одно из фронтовых писем Василия Н. (за 16.9.1942) адресовано на тот же адрес, что и у них с Т.А. – «ул. Дунаева дом 4 кв. 3 Елкиной Елизавете». Не исключено, что двухкомнатную квартиру семья Т.А. в это время делила с соседями (Медведевы жили в кв. 2). Вероятно, у кого-то из них Писатель позаимствовал фамилию для героя и вставил его в окончательный вариант романа (личный архив Т.А. Ипполитовой).
[12] Автобиография Василия Васильевича Н. / Личный архив Т.А. Ипполитовой.
[13] «Нижегородский откос», … с. 65.
[14] Там же, с. 263–264.
[15] Государственный общественно-политический архив Нижегородской области (ГОПАНО), ф. 32, оп. 6, д. 2246, л. 17, и далее.
[16] «Нижегородский откос», … с. 65–66.
[17] Там же, с. 270.
[18] Там же, с. 65.
[19] Здесь – в значении: имел близкие отношения.
[20] Сын Гена умер еще до войны от скоротечного воспаления легких.
[21] Энциклопедический словарь братьев Гранат.
[22] Второй по счету, первый – до войны и до лагерной отсидки.
[23] Госпремия РСФСР.

(0.7 печатных листов в этом тексте)
  • Размещено: 01.01.2000
  • Автор: Нестеров И.В.
  • Размер: 31.22 Kb
  • постоянный адрес:
  • © Нестеров И.В.
  • © Открытый текст (Нижегородское отделение Российского общества историков – архивистов)
    Копирование материала – только с разрешения редакции

Смотри также:
Студенческий «фольклор ужасов» (составитель И.Л. Мининзон)
И.В. Нестеров. Неизвестная телеграмма писателя Н.И. Кочина
А.П. Катунова. Переломный момент истории в судьбе дворянского рода (на примере семьи Инсарских)
Е.Н. Виноградова. Чтобы помнили…
И.А. Макаров. Нижегородские ямщики Шныровы
Ольга Штерн. Ближний Дальний Восток
И.А. Макаров. Последний управляющий нижегородским филиалом «Товарищества братьев Нобель»
Т.В. Гусева. О войне, смерти и бессмертии
Е.В. Дунаева. Великая Отечественная война в творчестве А. И. Плотникова (к 95-летию арзамасского поэта)
В.Н. Нефёдов. Евдокия Павловна Васильева (Рогачева): биография советского человека
В.Н. Нефёдов. Отец и сын: две биографии номенклатурного периода
В.А. Бебихов. Художник Ф.Ф. Кириллов
И.В. Нестеров. «… звалась Татьяной» (О главной героине романа Н. И. Кочина «Нижегородский откос»)
В.Н. Нефёдов, Е.В. Нефёдова. Беднов Дмитрий Иванович – история страны и личности
В.А. Бебихов. Заслуженная учительница Людмила Аверина
В.А. Бебихов. Мария Фёдоровна Кириллова
Письма с войны Гаранина Алексея Васильевича и два письма от его товарища об обстоятельствах его гибели
В.А. Бебихов. Военные сборы
С.Л. Горяченко, М.А. Долинина. Волею судьбы...
М.В. Долинина. Волгарка
Игорь НИКОЛАЕВ. Одиссея капитана Виноградова
О.В. Ермакова. Продолжение темы (О семинаре учителей истории и руководителей школьных музеев Краснобаковского района)
Т.В. Гусева. Репортаж с конференции «Семейные архивы и семейная память в жизни современного общества»
Дневник Долли Фикельмон. Отрывки (1836-1837)
Т.В.Гусева. Представляем новогодних гостей - Светлану Балашову–Мрочковскую, опубликовавшую дневник Долли Фикельмон, и Валерию Бобылеву, выявившую генеалогические связи Канкрина, Барклая де Толли, Пушкина, Гончаровой...
ПОЛОЖЕНИЕ о проведении областного исторического исследовательского конкурса «Моя семья в истории страны»
Т.В. Гусева , И.А. Егорькова. Из истории школьного областного конкурса "Моя семья в истории страны"
С.Л. Горяченко. Семейная память как составная часть историко-культурного наследия
Б.М. Пудалов. Семейные архивы на помойках

2004-2017 © Открытый текст, перепечатка материалов только с согласия редакции red@opentextnn.ru
Свидетельство о регистрации СМИ – Эл № 77-8581 от 04 февраля 2004 года (Министерство РФ по делам печати, телерадиовещания и средств массовых коммуникаций)
Rambler's Top100