history/istochnik/nikitin/\"
ОТКРЫТЫЙ ТЕКСТ Электронное периодическое издание ОТКРЫТЫЙ ТЕКСТ Электронное периодическое издание ОТКРЫТЫЙ ТЕКСТ Электронное периодическое издание Сайт "Открытый текст" создан при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям РФ
Обновление материалов сайта

17 января 2019 г. опубликованы материалы: девятый открытый "Показательный" урок для поисковиков-копателей, биографические справки о дореволюционных цензорах С.И. Плаксине, графе Л.К. Платере, А.П. Плетневе.


   Главная страница  /  Текст истории  /  Источниковедение  /  С.А. Никитин. Источниковедение истории СССР. XIX век

 С.А. Никитин. Источниковедение истории СССР. XIX век
Размер шрифта: распечатать




Глава VII. Журналистика. Памятники общественно - политической мысли (172.24 Kb)

 
1. Критическое изучение периодической печати
 
В числе исторических источников ХIХ в. важное место занимает периодическая печать: журналы и газеты. По своему содержанию, по характеру материала периодическая печать дает особенно много для изучения истории общественной мысли, истории общественного движения, истории классовой борьбы и т. д. Печать является выражением и орудием защиты интересов того или иного класса, порождением определенных условий той борьбы, какую ведет данный класс. Эту особенность журнально-газетной литературы не один раз отмечал в своих работах Ленин. Говоря о позиции буржуазной печати в 1905 г., он указывал: «...наша буржуазно - либеральная печать не по одним только цензурным соображениям, не только страха ради иудейска оплакивает возможность революционного пути, боится революции, пугает царя революцией, заботится об избежании революции, холопствует и низкопоклонствует ради жалких реформ, как основы реформаторского пути... Буржуазия оглядывается назад, боясь демократического прогресса, который грозит усилением пролетариата» (Соч., т. VIII, стр. 58).
Ленин подчеркивал, что общественное мнение буржуазной печати не может резко расходиться с интересами буржуазии, с ее классовым инстинктом.
Этот классовый характер печати должен быть прежде всего учтен историком. Классово - партийным цветом в той или иной степени окрашено вое содержание периодического издания. Не только публицистического содержания статьи, различные редакционные заметки выражают точку зрения той социальной группы, какая издает данный орган, но всякое издание старается подобрать себе соответствующий беллетристический материал, да и фактическая информация, какую сообщает Данный орган печати, обычно носит на себе определенный (партийный) классово - политический отпечаток. Так, не случайно, что из газет второй половины ХIХ в. «Русские ведомости» особенно внимательно следили за деятельностью и положением зем –
 
[154]
 
ского и городского самоуправления. Для тех либерально - народнических кругов, какие были представлены этой газетой, такого рода интерес к « ... местному представительному учреждению буржуазии» (Ленин) был вполне закономерен. Характерно также то внимание, какое уделялось либеральной печатью вопросам конституционного устройства в Западной Европе. Это была замаскированная пропаганда буржуазного конституционализма,
В ряде случаев существенно не только, что и как сообщает орган печати, но и то, что он обходит молчанием. «Буржуазная пресса в „доброе старое буржуазное время», — отмечал Ленин, — не касалась „святого святых» — внутреннего положения дел на частных фабриках, в частных хозяйствах. Этот обычай отвечал интересам буржуазии» (Соч., т. XXIII, стр. 212). В этом отношении весьма характерно сообщение корреспондента «Русских ведомостей» из Орехово-Зуева (1878), содержащее описание морозовских фабрик. В этой корреспонденции вопрос об условиях труда не затрагивается совершенно. Зато превознесено «училище на 500 с лишком детей; открыты также различные ремесленные классы. Обучение бесплатное, учебных пособий изобилие, да мало того, администрация фабрики выдает еще награды детям, посещающим классы». Перечислив «благодеяния» фабриканта, газета замечает: «как и везде, здешний фабричный люд любит попьянствовать, особенно в праздничные дни и во время «получек» заработной платы. [Тогда] начинается невообразимый разгул и разные безобразия...» Ни о штрафах, ни о тягостных жилищных условиях, ни о длительности рабочего дня мы здесь сведений не найдем.
Одним из следствий обострения партийно-классовой борьбы в ХIХ в. явилось развитие правительственной прессы, при помощи которой правящий класс старался воздействовать на население. Эта пресса отличалась великодержавным шовинизмом. «Правительства, которые держатся только силой штыков, которым приходится постоянно сдерживать или подавлять народное возмущение, — писал Ленин, — давно уже сознали ту истину, что народного недовольства не устранить ничем; надо попытаться отвлечь это недовольство от правительства на кого-нибудь другого. Разжигают, напр., вражду к евреям: площадные газеты травят евреев, как будто бы еврейский рабочий не страдает точно так же, как русский, от гнета капитала и полицейского правительства» (Соч., т. IV, стр. 63). Характер правительственных газет видоизменяется на протяжении столетия, отражая в этих переменах меняющуюся конъюнктуру классово - политической борьбы и смены, в связи с этим, правительственного курса. Официально выдержанные я несколько сухие, органы правительственной печати лишь к концу века переходят к более напряженной и острой борьбе.
В целях наиболее широкого воздействия на население наряду с созданием правительственной печати имеет место и подкуп, субсидирование формально «независимой» печати.
 
[155]
 
Таким образом, уяснить себе характер издания, его партийно-классовое лицо необходимо до того, как историк приступит к извлечению из газет нужных ему данных. Это — первое требование при работе с периодической печатью.
Но в реальных условиях существования печати в России ХIХ в. выявление лица и характера данного периодического издания далеко не всегда оказывается легким делом. Печать существовала в определенных условиях цензурного воздействия. Этот цензурный режим обязательно должен учитываться при использовании печати, так как он налагал на журналы и газеты особый отпечаток.
 
Цензурный устав 1804 г. устанавливал предварительную цензуру всех изданий, осуществлявшуюся цензурными комитетами, созданными при университетах. К изданию были запрещены произведения, «противные закону божию, правлению, нравственности и личной чести какого - либо гражданина». Формально цензорам рекомендовалось, при наличии двусмысленных мест, толковать их выгоднейшим для автора образом. Однако положение печати определялось не только текстом цензурного устава, но различными веяниями, шедшими из правительственных кругов. Хотя «скромное и благоразумное исследование всякой истины» не запрещалось уставом, но постановка вопроса о крепостном праве в печати с самого начала века натыкалась на цензурные препятствия. В цензурном режиме по отношению к вопросам внешней политики были значительные колебания, что связано с изменчивым курсом международной ориентации правительства.
Значительно ухудшилось положение печати в последовавший затем период реакции. Начались усиленные гонения на статьи, написанные «не в духе нашего правительства», запрещалась какая - либо критика чиновников. Журналы закрывались за отдельные замечания о правительственных мерах. Так, «Дух журналов» был закрыт за некоторые высказывания по поводу правил ввоза иностранных товаров. Наконец, даже случайные выражения вроде «нагая истина», стали подвергаться изгнанию (так как истина — женского рода, «и потому непристойно ей выходить в свет нагою»).
Конец первой четверти века особенно богат всякими запрещениями. В 1824 г. чиновникам было запрещено печатать что-либо о деятельности правительства без специального разрешения начальства. В 1825 г. запрещено печатать что-либо о военных поселениях. В 1826 г. запрещено печатать какие - либо суждения о политических видах власти. Все эти и другие ограничительные меры были сведены в том же 1826 г. в цензурный устав, просуществовавший, однако, очень недолго и замененный в 1828 г. новым уставом, который действовал на протяжении всего царствования Николая I.
Цензурный устав 1828 г. устанавливал, что разрешение к выходу периодических изданий политического содержания производится лично императором. Запрещались всякие суждения о потребностях и средствах к улучшению каких - либо отраслей государственного хозяйства, если под этим разумелись меры, зависящие от правительства. Это было запрещение обсуждать государственные и общественные вопросы, замыкавшее все издания в кругу литературно - философских и чисто научных тем. В то же время цензорам внушалось правило не вдаваться в толкования авторских выражений и не обсуждать вопроса о нужности и ненужности данного произведения.
Осуществление устава подправлялось текущими распоряжениями. Так, устав разрешал театральные рецензии, но на практике отзывы о театре Даже в, реакционной «Северной пчеле» печатались после просмотра их гр. Бенкендорфом, а циркуляр Министерства народного просвещения запрещал печатать рецензии о казенных театрах без санкции министра двора.
Наряду с такого рода распоряжениями печать испытывала тяготы от множественности цензуры. Все известия об особах царской семьи, о придворных празднествах требовали специальной цензуры министра двора. Объявления в газетах проходили через цензуру Министерства внутренних
 
[156]
 
дел. Цензурный просмотр печати производило III отделение и ряд других ведомств и учреждений.
В связи с, революционным движением в Западной Европе, начиная с 30 - х годов, положение печати резко ухудшается. В 1832 г. устанавливается порядок, при котором на все периодические издания требуется разрешение от царя. Начинаются преследования и прекращения ряда журналов. «Европеец», «Московский телеграф», «Телескоп» падают жертвами гонений. После революции 1848 г. положение печати стало еще тяжелее. Непосредственно сам Николай I вдохновлял эту полосу журнальных преследований. Даже с «Северной пчелой» произошел следующий случай: в начале 40 - х годов перестраивали Аничков дворец, в связи с чем на Фонтанке была сделана перемычка, остановившая течение реки. Вода в реке загнила. Булгарин в газете написал, что Фонтанка «воссмердела». Он был вызван к Дубельту.
« — А кто писал, что Фонтанка воняет? — спросил тот Булгарина.
— А что же делать, если она пованивает?
— А тебе какое дело нос совать? Что река воняет — это всякий знает и" без тебя, а вооружать обывателей против правительственных распоряжений нечего. Объявляю тебе строгое замечание от имени его величества».
Так продолжалось до конца 50 - х годов, когда хотя цензурные правила оставались те же, хотя правительство предписывало не пропускать статей о крепостном праве, но журналы печатали их. Один правительственный деятель это изменение положения объяснял так: «Оказалось, что когда в обществе возникает истинная потребность свободно высказываться, правительству делается невозможным противодействовать сему, потребность эта обращается в неудержимую силу, от которой не спасется и официальный круг, ибо и он дышит одним воздухом со всеми».
Это явочное изменение условий существования печати получило и законодательное завершение в 1865 г., когда был издан новый цензурный устав, существовавший в дальнейшем до конца столетия. Новый устав заменял предварительную цензуру на столичные периодические издания последующей. Но это отнюдь не устраняло репрессий против печати. На открытие новых изданий требовалось разрешение Министерства внутренних дел.
Изменение цензурных условий повело к значительному количественному росту журналистики и в частности газет. С этого времени начинается быстрое увеличение числа ежедневных изданий и развивается их розничная продажа. С другой стороны, устав 1865 г. в дальнейшем подвергся целому ряду дополнительных ограничений, а административный произвол увеличивал трудности издания газет и журналов. Это видно из того, что за время с 1864 по 1904 г. подверглось преследованию 173 издания, получивших 715 взысканий.
Несмотря на эти репрессии, положение общественно - политической печати значительно изменилось к лучшему: она получила возможность существовать. Что касается условий ее существования, то подцензурное ее положение (хотя бы и с последующей цензурой) искажало ясность журнально-газетного языка.
 
«Вся легальная печать была не партийна, — потому что партийность была под запретом, — но „тяготела» к той или другой партии, — писал Ленин про Россию конца ХIХ в. — Неизбежны были уродливые союзы, ненормальные „сожительства», фальшивые прикрытия; с вынужденными недомолвками людей, желавших выразить партийные взгляды, смешивалось недомыслие или трусость мысли тех, кто не дорос до этих взглядов, кто не был, в сущности, человеком партии.
Проклятая пора эзоповских речей, литературного холопства, рабьего языка, идейного крепостничества!» (Соч., т. VIII, стр. 386).
«Эзоповский язык» подцензурной печати отличался некоторыми наиболее употребительными приемами обхода цен -
 
[157]
 
зурных запретов. Одним из таких приемов была подмена понятий.
Сотни тысяч народа, писал в одной из своих статей Добролюбов, «откажутся от мяса, от пирога, от теплого угла, от единственного армячишки, от последнего гроша, если того потребует доброе дело, сознание в необходимости которого созревает в их душах». Здесь «добрым делом» Добролюбов подменяет понятие революционной борьбы, крестьянского восстания.
 
Пример образной подмены понятий можно привести из «Отечественных записок».
«Представим себе, — писал журнал, — что вы являетесь адвокатом в таком государстве, где закон, в видах охранения жизни и здоровья граждан, гласит, что всякий человек, который выскакивает в окно или намеревается выскочить в окно, а равно подстрекает или подучает к тому других граждан, есть преступник. Но далее закон не дает никаких определений; поэтому рождается множество недоумений и сомнений... Спрашивается: что должен делать и как должен поставить себя адвокат в таком непроходимом хаосе. Предположим, что клиент адвоката, подсудимый Кочерыжка обвиняется в том, что он имел движение по направлению к окну и что адвокат имеет всю возможность доказать или alibi Кочерыжки в это время, или что он имел движение совершенно в противоположную сторону, а следовательно, вполне оправдать Кочерыжку. Спрашивается: может ли адвокат, сколько-нибудь понимающий дело и честный, довольствоваться такой защитой? Никоим образом. Подобная защита была бы не только тупа, но и недобросовестна. Адвокат не может не знать, что стремление людей к окнам весьма естественно и по самой природе их неизбежно, что их движение к окнам нельзя остановить никаким законом, и всякий подобный закон был бы бессмыслен, что такого закона в действительности и нет, а есть только неправильная интерпретация его, что эти ложные интерпретации, налагая на людей противоестественные стеснения, и служат причиной того, что люди экзальтированные и горячие сами бросаются в окно, а людей неопытных и честных увлекают туда же люди ловкие, убеждая их, что иначе никогда не видать света, что им не позволят пользоваться светом через окно».
В этом отрывке совершенно ясно стремление автора указать на стеснения, которым подвергается общество и которые приводят к радикальным решениям. Выбрасывающиеся в окно — это люди, идущие в революционное движение; задачи судебной защиты в подобных политических процессах заключаются в том, чтобы обнажить условия общественной жизни, создающие неизбежность революционной борьбы.
 
Наконец, весьма распространенным приемом обхода цензурных ограничений была замена собственных и географических имен. Так, в ряде статей Чернышевского вместо России и Польши говорилось об Австрии и Венеции, вместо Александра II — о Бурбонах и т. д.
Таким образом, понимание материала русской периодики требует учета этих особенностей, расшифровки своеобразного «эзоповского языка».
А так как в реальной действительности классово - политические особенности данного органа с присущей ему фразеологией и другими чертами и приемы его приспособления к условиям Цензурного режима сочетались в различных комбинациях, то при анализе материала периодической печати необходимо учитывать и то и другое. Поскольку цензура распространялась на все органы печати, хотя и не в одинаковой мере
 
[158]
 
(имели Место цензурные репрессии даже и по отношению к реакционным «Московским ведомостям»), следует искать своеобразного ее отражения в каждом отдельном случае. Вскрытию особенностей трактовки вопроса отдельным журналом или газетой часто помогает сопоставление с освещением, даваемым другим органом. Желательно выбирать для сравнения такое издание, позиция которого в данном вопросе не возбуждает особых сомнений.
 
Примером необходимости такой проверки могут служить сообщения двух московских газет относительно избиения студенческой молодежи охотнорядцами в апреле 1878 г.
Газеты сообщали об избиении студентов, сопровождавших от Курского вокзала кареты с арестованными по делу о покушении на киевского прокурора. Толпа по пути от вокзала к Охотному ряду выросла до тысячи человек. Здесь набросились на нее охотнорядцы, и началось избиение. Реакционные «Московские ведомости» в номере от 4 апреля сообщали, что на вокзале собралась «толпа разных молодых людей известной категории». В сопровождавшей кареты толпе кричали «ура», «шапки долой». Когда толпа дошла до Охотного ряда и «люди из народа» узнали, что везут революционеров, то «с криками: „бей изменников белого царя!» народ бросился на толпу агитаторов и мгновенно смял ее: она была оттеснена до старого университета, где народ совершенно окружил ее, продолжая свою расправу...» Газета утверждает, что у некоторых из избиваемой молодежи были револьверы. Самое избиение «Московские ведомости» одобряли: «Это ответ русского простого народа на скандал „избранной публики», бывший 31 марта в Петербурге» (речь идет об оправдании В. Засулич).
В заметке, помещенной в «Русских ведомостях», отмечалось, что полиция была непредусмотрительна, так как могла задержать вагон с арестованными перед Москвой, могла отправить их в Яузский арестный дом, который находится недалеко от вокзала, могла, наконец, прислать конный, а не пеший конвой, который позволил бы карете быстро уехать. Автор заметки утверждал, что били сопровождавших карету охотнорядские лавочники и мясники. «Уверяли, что конвоировавшая арестованных толпа была вооружена; это несправедливо. Мясники же, точно, были все с ножами. Всматриваясь в физиономии толпы, мы не заметили среди нее так называемого серого народа: все больше суконные поддевки и сапоги. Полиции не видно было вовсе».
Передовая статья в том же номере еще более подчеркивала нераспорядительность и бездействие власти. «Люди, выходящие на улицу для того, чтобы гласно и во всеуслышание выражать свои чувства, должны подлежать риску за свои манифестации, не допускаемые существующими законами. Они не могут претендовать, если власть, оберегающая стоящий порядок, прибегнет к крутым мерам против нарушителей этого порядка. Это обязанность власти, ее непосредственный долг...»
Не защищая самой манифестации, либеральная газета указывала, что власть имела возможность предупредить волнения — в ее руках были все средства, вплоть до военной силы. «Как бы ни были круты и настойчивы меры, к которым в данном случае прибегла административная власть, это были бы меры более разборчивые, ибо упали бы лишь на тех, кто их вызвал...»
Характерным дополнением этой позиции либерального органа было заявление, сделанное редактором «Русских ведомостей» Н. С. Скворцовым московскому генерал - губернатору В. А. Долгорукову. Скворцов возражал против квалификации охотнорядцев как народа. «В Москве, — говорил он, — есть нечто похожее на народ, но только не в Охотном ряду, а на ее окраинах, — это фабричные; их несколько десятков тысяч; если они, видя как безнаказанно прошло мясникам это зверское буйство, последуют их примеру — уверены ли вы, князь, что они будут на стороне мясников, и что во всяком случае у вас достанет силы, чтобы справиться с этими толпами, когда они будут разносить уже не отдельные магазины, а целые улицы, выбирая при этом наиболее зажиточные дома?»
 
[159]
 
Либеральные «Русские ведомости» пользовались случаем указать правительству неспособность его органов и показать, что либералы более глубоко понимают задачу борьбы с массовым движением и лучше бы с ней справились. Отсюда, из общеполитических позиций, вытекали упреки в бездействии власти. Оно проявилось дважды — не предупредили образования манифестации и не приняли мер к недопущению избиения. Отсюда такое внимание к избиению, совмещаемое с рекомендацией «крутых» и более действенных методов. Касаться существа связанного с манифестацией вопроса газета не хотела по соображениям и цензурным и общеполитическим. Поэтому значение рассматриваемого эпизода как факта революционного движения «Русские ведомости» не показали.
Характерно, что утверждение «Московских ведомостей» о вооруженности манифестантов отрицается «Русскими ведомостями»; правильность сообщения последней газеты подтверждается поведением избиваемой молодежи, которая никакого оружия в ход не пустила. Для газеты Каткова характерно натравливание масс на интеллигенцию (указание на оправдание Засулич). Наконец, сообщение «Московских ведомостей» подтверждает брошенное «Русскими ведомостями» обвинение в непринятии полицией мер для ликвидации буйства охотнорядцев. Реакционная газета всячески стремится, искажая действительность, представить охотнорядских торговцев и их приказчиков в качестве «народа», всецело поддерживающего правительство и готового смести его врагов.
 
Так совокупность политической позиции газеты и условий цензурного режима приводит то к умолчаниям, то к искажениям реального хода событий.
 
Говоря об использовании газетного материала, нельзя не обратить внимания на отдел газетных объявлений. Этот материал лишь иногда служит источником бытовых иллюстраций — о продаже крепостных и т. п., да так же редко используются балансовые данные банков, публиковавшиеся в газетах.
Между тем значение объявлений шире. Они дают ряд ценных данных историко-культурного характера: театральный репертуар, выходящие книги и т. д. Среди объявлений публиковались документы — протоколы собраний акционеров банковских, железнодорожных и других предприятий, сообщения о несостоятельности и т. п. материалы, которые в ряде случаев являются очень важными документальными источниками. К сожалению, никакие библиографические указатели не учитывают такого рода документов. Наконец, могут представлять интерес объявления о продаже домов, имений (например, печатавшиеся в «Московских ведомостях» объявления Общества взаимного поземельного кредита о назначении продажи имений за неуплату взносов). Эти списки, занимающие по две и больше газетных страницы, охватывающие имения всех губерний, даже и в статистическом отношении представляют интерес.
 
Все сказанное выше относится к подцензурным изданиям, выходившим в России. Но, кроме них, были свободные издания, выходившие вне цензурных рамок. Такими были издания заграничные и нелегальные. Здесь точка зрения данной группы или партии не была ограничена цензурными рамками, а потому эти виды печати могли говорить беспрепятственно то, чего не могли высказать газеты и журналы в России. Было, правда, одно ограничение, какое, естественно, налагала на себя заграничная и нелегальная печать. Это ограничение заключалось в отказе от публикования источников своей информации; в невозможности в ряде случаев называть фамилии тех или иных лиц, связанных с газетой или представляемым ею течением, чтобы не привлечь к ним внимания полиции.
 
[160]
 
Совершенно ясна тa огромная принципиальная разница в трактовке материала, какая существовала между легальной и нелегальной, заграничной и внутренней печатью.
Вольная печать, не скованная цензурным надзором, могла открыто выражать свои взгляды. Поэтому как орган политической мысли вольные издания (заграничные и нелегальные) — источник гораздо более простой и прозрачный, по отношению к которому вопросы критического анализа лишаются тех специфических черт, о которых говорилось выше, но все же не снимаются. Заграничная и нелегальная печать не была однородной по своим классовым и политическим позициям. В ряду выходивших за границей изданий были и либерально - дворянские листки «князя - эмигранта» Долгорукого, и журналы Герцена, и органы различных течений революционного и национального движения.
Что же касается фактического материала нелегальной прессы 70—80 - х годов, то информация ее была недостаточна, хотя в некоторых отношениях очень существенна, являясь важным источником прежде всего по истории революционного движения. Нелегальная печать дает материал о жизни подпольных организаций, арестах и т. д. Иногда в нелегальных изданиях велся специальный отдел «Хроника арестов». Что касается сведений более широкого характера, их в нелегальной печати периода до 90 - х годов ХIХ в. меньше. Правда, некоторые издания этого рода помещали корреспонденции по поводу стачек, отдельных проявлений крестьянского движения, печатали некоторые документы, относящиеся к студенческому движению, цензурным распоряжениям и т. д. Верно также и то, что среди этих корреспонденции имеются отдельные замечательные произведения. Таковы корреспонденции Плеханова в «Земле и воле» по поводу волнений казаков Каменской станицы в связи с новыми правилами пользования общественными лесами или же заметки газеты «Начало» по поводу стачки на Новой бумагопрядильне в Петербурге и плехановские заметки (в «Земле и воле») о дальнейших событиях. Иногда нелегальным изданиям удавалось печатать даже большие обзоры внутренних событий, где освещалась не только революционная жизнь, но земское и национальное движение и даже чума.
Однако такого рода сведения в нелегальной печати рассматриваемого периода единичны. Они представляют огромный интерес, но отрывочность и случайность их позволяют историку СССР такой материал использовать лишь как вспомогательный к архивному и к легальным изданиям.
 
2. Общие журналы
 
В связи со всеми указанными выше условиями формируется общий характер русской журналистики ХIХ в. и особенности отдельных ее представителей.
 
[161]
 
Самым ранним изданием, послужившим во многом образцом для дальнейших журналов, был журнал «Вестник Европы».
«Вестник Европы» (1802—1830) был основан Карамзиным, после него издавался Каченовским и Жуковским. В «Вестнике Европы» впервые в России появился регулярно печатавшийся политический отдел, где излагались внешнеполитические события. Точка зрения журнала была весьма консервативной; на его страницах обычны выпады против французской революции и вообще народных движений. Внутренних событий журнал почти не касался, затрагивая их лишь в общепринципиальных высказываниях весьма реакционного характера.
 
Вот, например, тирада Карамзина, посвященная крепостному праву: «сельское трудолюбие награждается ныне щедрее прежнего в России... Российский дворянин дает нужную землю крестьянам своим, бывает их защитником в гражданских отношениях, помощником в бедствиях случая и натуры: вот его обязанности! За то он требует от них половины рабочих дней в неделе: вот его права!»
Стоя на вполне крепостнических позициях, журнал утверждал: «Главное право русского дворянина быть помещиком, главная должность его— быть добрым помещиком». Иногда журнал помещал одобрительные статьи по поводу отдельных мероприятий правительства, например, в связи с манифестом об образовании министерств.
Общеполитическая позиция журнала также была весьма охранительная. «Политика в такой земле, где общее мнение покорно деятельной власти правительства, не может иметь особой привлекательности для умов беззаботных и миролюбивых».
 
Главный интерес и основное содержание журнала составляли статьи по вопросам литературно - научным. Период 20 - х годов представляет наибольший историографический интерес, поскольку в эти годы особенно много публиковал Каченовский — известный глава скептической школы в исторической науке.
Все это делает «Вестник Европы» источником ограниченного значения, представляющим интерес в публицистическом, литературном и историографическом отношениях.
Другим видным журналом этого времени был «Сын отечества» (1812—1852), издававшийся известными Булгариным и Гречем.
Журнал держался дворянски - охранительных позиций. В нем было больше чисто публицистических элементов, чем в «Вестнике Европы», но характер их был тот же. Иногда журнал касался вопросов внешней политики. В первые годы выхода журнала в нем помещалось особенно много материалов, касавшихся войны 1812 г. В связи с русско-турецкой войной журнал печатал политические обзоры, записки участников войны. Выступал в это время журнал и с чисто публицистическими статьями.
Сравнительно мало места журнал уделял внутренним известиям и делам. Когда же он это делал, то касался чаще всего вопросов экономического порядка. Так, в 1829 г. «Сын отечества» предлагал для развития промышленности снизить банковский процент. Касался вопросов торговли и развития сельского хозяйства.
 
[162]
 
Но все же, как, и в «Вестнике Европы», основное внимание «Сына отечества» направлено на литературу. С точки зрения историографической интересно отметить, что «Сын отечества» выступал в 20 - х годах в защиту Карамзина против содержавших элементы либерализма нападок Погодина.
 
Вслед за возникновением указанных журналов в 1816 г. в университетском центре Украины — Харькове — появился журнал «Украинский вестник». Его издавали писатель Г. Ф. Квитка, кандидат Харьковского университета Филомафитский и учитель гимназии Гонорский. Журнал помещал художественную литературу, имел отделы наук, смеси и харьковских записок. Журнал просуществовал всего четыре года и вследствие цензурных строгостей прекратил существование.
Через несколько лет при Харьковском университете сложился новый журнал — «Украинский журнал», выходивший лишь в 1824—1825 гг. Состав его участников черпался из рядов харьковской профессуры. Интерес этого журнала заключается в подчеркивании украинского направления редакции, но мотивировано оно было не какими - либо принципиальными соображениями, а несколько примитивно. «Для жителя Украины, — говорилось в редакционном объявлении, — как ни занимательны все русские журналы, но он, без сомнения, с большею охотою и любопытством читал бы такие, которые принадлежали собственно Украине». Журнал поместил ряд этнографических статей, несколько документов по истории Украины и заметки на местные темы.
Сибирская журналистика зародилась не в Сибири, а в Петербурге, где в 1818—1824 гг. выходил «Сибирский вестник», помещавший интересные материалы. Позже, в 1825—1827 гг., выходил там же «Азиатский вестник».
Местные сибирские журналы появляются в середине ХIХ в., и первыми являются «Записки» сибирских отделов Русского географического общества.
 
Среди русских журналов, начавших выходить в 30 - х годах, существенное место занимает «Библиотека для чтения» (1834—1864), организованная профессором востоковедения Петербургского университета О. Сенковским (литературный псевдоним: Барон Брамбеус). Журнал этот интересен тем, что одним из основных отделов его был отдел «Промышленность и сельское хозяйство». В нем участвовали лучшие экономисты 30— 40 - х годов до гр. Канкрина включительно. «Статьи по воем отраслям государственного и частного хозяйства, описания новейших изобретений, итоги сельскохозяйственных опытов, защита проектов, имевших государственное значение, обсуждение связи с западноевропейской промышленностью находят себе место на страницах этого отдела» (Каверин). Временами он превращается почти в почтовый ящик, так как на страницах этого отдела шла переписка помещиков.
 
«Библиотека для чтения» занимала определенную позицию в вопросах экономики, так сформулированную Сенковским: «Запретительная система о торговле есть мера чисто финансовая, могущая увеличить доходы казны, а не содействовать пробуждению промышленной деятельности. Издайте прежде всего законы, обеспечивающие кредит, уничтожьте предрассудок, отталкивающий иностранные капиталы и иностранную промышленность, утвердите над ними надежное покровительство, и капиталы польются к нам со всех сторон. Заграничные капиталисты тотчас проведают, что у вас есть сокровища, которые можно разрабатывать, и рынок, на котором можно продать изделия. Но, с другой стороны, они знают и то, что нельзя ничего
 
[163]
 
продать человеку, которому не на что покупать». «Библиотека для чтения», будучи защитницей фритредерства, выступала за развитие железнодорожного строительства в России.
 
«Библиотека» была изданием универсальным, энциклопедическим. Она в этом отношении подала пример дальнейшим подобным изданиям. Помещая высказывания по экономическим вопросам, позволяющие характеризовать журнал как орган буржуазного характера, «Библиотека для чтения» совмещала с этим явную политическую реакционность. «Библиотека» восхваляла австрийское правительство, ведшее войну с либерализмом. Наоборот, Англия с ее парламентом вызывала весьма враждебное к себе отношение, да и вообще, «бедная Европа, волнуемая разными политическими идеями», предавалась журналом огульному позору.
Независимо от этой политической консервативности, обилие экономического и публицистического материала делает это издание весьма полезным и интересным источником.
 
В 30 - е годы ХIХ в. на смену прежним исключительно литературным интересам приходят и все большее значение получают интересы философские. В ряду журналов, отразивших этот этап развития печати, важное место занимает «Телескоп» (1831—1836), издававшийся проф. Н. П. Надеждиным.
«Телескоп» не помещал политических статей. Тем не менее он был представителем прогрессивной журналистики. По своим философским позициям журнал отражал шеллингианские взгляды Надеждина; по литературным симпатиям журнал был сторонником романтизма. Большое внимание уделял «Телескоп» историческим вопросам, публикуя различные статьи и монографии, печатая мемуары, путешествия и т. д.
В условиях реакции и цензурных стеснений 30 - х годов этот журнал со своими философскими статьями становится важным источником для истории общественной мысли. Последнее обстоятельство особенно подчеркивается историей гибели данного журнала. В «Телескопе» было помещено известное «Философическое письмо» Чаадаева. Помещение этого «Письма» повлекло за собой прекращение журнала, ссылку редактора, объявление Чаадаева сумасшедшим.
Иным характером отличался появившийся в 40 - х годах «Москвитянин» (1841—1856). Основанный и издававшийся М. П. Погодиным при покровительстве министра народного просвещения гр. Уварова, этот реакционный журнал поставил себе целью борьбу с западничеством. Россия опирается на «самодержавие, православие и народность»; защищать эти «устои» и ставил своей задачей «Москвитянин». Только в одном отношении отклонялся «Москвитянин» от положений официальной народности — в вопросе о славянстве. Интересы изучения славянства, панславистские увлечения Погодина толкали его несколько дальше, чем склонны были в этом направлении итти официальные правительственные круги.
Охранительные позиции обеспечили «Москвитянину» возможность касаться вопросов текущей жизни — не только торговли России, состояния отдельных областей страны, судоходства и других экономических вопросов, но и вопросов современной политики. Все же и в этом журнале основными отделами были отделы критики, литературы, где, в согласии с общим реакционным характером журнала, печатались выступления за Карамзина и (под определенным умом зрения) за Пушкина, но против Гоголя и Некрасова.
Не следует путать «Москвитянина» со славянофильскими изданиями. Славянофилы печатались иногда здесь, пытались даже взять журнал в свои руки, но попытка оказалась неудачной. Славянофильским журнал не был.
 
[164]
 
С 30 - х годов начинается подъем основанного раньше журнала «Отечественные записки» (1820—1884). Первоначально это был мало интересный журнал, наполненный серыми статьями в националистическом духе о «добрых ремесленниках и смышленых мужичках». Но в 1838 г. он перешел в руки известного журнального предпринимателя А. А. Краевского. Хотя и беспринципный человек, но ловкий делец Краевский сумел поднять журнал. Он организовал в нем постоянные отделы хроники, экономический, критический, научный и др.; пригласил передовые журналистские силы, как, например, В. Г. Белинского; в журнале принимали участие А. И. Герцен, В. А. Милютин, М. Е. Салтыков - Щедрин. Благодаря таким сотрудникам через несколько лет журнал занял первое по значению место.
В 40 - х годах «Отечественные записки» являлись органом утопического социализма в России. Разбирая в 1842 г. одну иностранную книгу, журнал писал: «свет победит тьму, разум победит предрассудки, свободное состояние сделает людей братьями по духу и будет новая земля и новое небо». Большое количество статей на экономические и социальные темы и соответствующие беллетристические произведения делают журнал очень ценным источником для истории социалистической мысли в России.
Таким журнал был в 40 - х годах, но в следующее десятилетие, в связи со смертью Белинского, Милютина, отъездом за границу Герцена, в связи с цензурным гнетом этого времени, журнал отходит к «благонамеренности» и в таком идеологически весьма убогом состоянии влачит свое существование до 1868 г., когда его возглавил Н. А. Некрасов, вновь пригласивший Салтыкова и соответственно подобравший весь круг сотрудников. С этого времени в журнале начинают принимать участие П. Л. Лавров, Н. К. Михайловский, в литературном отделе — Гл. Успенский, Гаршин и др. В 70—80 - х годах «Отечественные записки» становятся органом народничества.
Строгий цензурный надзор вынуждал журнал особенно широко применять на своих страницах «эзоповский язык», умалчивать о целом ряде важных вопросов. Такие события, как демонстрация 1876 г. на Казанской площади, дело 50, дело 193, выстрел Засулич в Трепова и ряд других, остались журналом не затронутыми. Но все это не спасало от репрессий, которые в разных формах сыпались на «Отечественные записки». В конце концов журнал был закрыт за связь своих сотрудников с нелегальными народническими организациями.
Независимо от материалов публицистического характера, которые сами по себе делают этот журнал одним из важнейших источников по истории общественной мысли. «Отечественные записки» ценны и в ряде других отношений. Журнал в лучшее время своего существования имел очень интересный отдел «Современная хроника России», где печатались обзоры различных событий из области государственного управления, промышлен –
 
[165]
 
ного и научного развития и т. д. Отдел этот интересен по подбору фактического материала и освещению его. Кроме того, журнал печатал мемуарные произведения различного характера. Здесь был опубликован ряд воспоминаний и записок, представляющих интерес при изучении истории Средней Азии ХIХ в., интересных для внутренней истории России, и др.
Параллельно с «Отечественными записками» выходил другой — не меньшей важности — журнал, «Современник» (1836—1866). Организованный А. С. Пушкиным в качестве чисто литературного журнала, он приобретает особый интерес с 1546 г., когда его берут в свои руки Н. А. Некрасов и И. И. Панаев. В этот период у него много общего и в характере и в круге сотрудников с «Отечественными записками». Белинский, Герцен, Милютин участвовали и здесь. «Современник» приобретает социалистическую окраску. Вскоре цензурные условия конца 40 - х — начала 50 - х годов снижают значение и яркость журнала, но с приходом в 1853 г. в «Современник» Н. Г. Чернышевского начинается подъем. Этому помогает то облегчение условий существования печати, какое имело место после Крымской войны. Борьба за крестьянские интересы в период проведения реформы 1861 г. выдвигает «Современник» на первое место в современной публицистике. Он становится оплотом революционных демократов и наиболее влиятельным из русских журналов.
После ареста и ссылки Чернышевского одно из первых мест в журнале занимает Щедрин, крупную роль играют 3. Г. Елисеев, М. А. Антонович. В 60 - х годах журнал выступает против антипольской кампании реакционных «Московских ведомостей». Усиление реакции, последовавшей за покушением Каракозова, привело к закрытию «Современника».
Как и «Отечественные записки», «Современник» говорил со своими читателями на «эзоповском» языке.
Для периода 40 - х и 60 - х годов публицистика «Современника» приобретает особое значение. Изучение важнейших исторических вопросов этого времени — периода реформ и в особенности крестьянской, польского восстания 1863 г., экономических сдвигов 60 - х годов и т. д. — без привлечения материала, даваемого «Современником», просто невозможно.
Такое значение получает «Современник» в первую очередь из - за публицистических статей, какие помещались в нем, с другой стороны, благодаря фактическому материалу. Журнал уделял значительное внимание вопросам экономики, выступая поборником постройки железных дорог, развития торгового мореплавания и тому подобных экономических прогрессивных мероприятии. Отдел «Смесь» заменял политический отдел. «Заграничные известия» содержали информацию о различных сторонах западноевропейской жизни.
В 60 - е годы наряду с ранее сложившимися журналами пошляется ряд новых органов. Органом демократизма и материализма становится «Русское слово.» (1859—1866), основан –
 
[166]
 
ное гр. Кушелевым - Безбородко. Первоначально полуславяно-фильский по направлению приглашенного издателем редактора (им был известный критик Аполлон Григорьев), журнал вскоре меняет свою физиономию. В I860 г. в редакторы был приглашен Благосветлов, в журнале начал сотрудничать Д. И. Писарев, Это сразу так решительно изменило идеологическую физиономию издания, что издателю дали понять, как сильно он себя компрометирует. Кушелев - Безбородко подарил журнал Благосветлову.
«Русское слово» стало органом того течения общественной мысли, с которым связано имя нигилизма — с его аффектированной резкостью, ниспровержением всего старого. Это лицо придавали «Русскому слову» его участники — Писарев, Зайцев, Соколов. В нем, кроме того, участвовали Шелгунов, Благосветлов, Щапов. Здесь появлялись те нападки на науку, искусство, которые создали известность журналу.
Журнал помещал художественную литературу, исторические исследования, политические обзоры, критические статьи.
 
Журнал ясно заявлял о своих позициях. «Тяжела, утомительна, убийственна задача отрицательного писателя, но для него нет выбора; ведь не может же он помириться с теми явлениями, которые возбуждают в нем глубокое физиологическое отвращение; нельзя же ему ни себя переделать под лад окружающей жизни, ни эту жизнь пересоздать так, чтобы она ему нравилась и возбуждала его сочувствие. Стало быть, приходится или молчать, или говорить горячо, желчно, порою насмешливо, волнуя и терзая других и самого себя» (Писарев).
Поднимая общие вопросы, журнал использовал и частные случаи, чтобы высказать свою точку зрения. Это он делает в рецензиях и критических статьях, в фельетонах, то обрушиваясь на реакционную печать, то отмечая случаи произвола и бесправия. В одном из номеров Писарев использовал для этих целей книгу Пекарского об эпохе Петра I; за статью по поводу нее журнал был приостановлен на полгода. В I860 г. журнал был закрыт.
 
Хорошо организованным, богатым по материалу был «Русский вестник» (1856—1917), издававшийся до 1887 г. под редакцией М. Н. Каткова. После его смерти, последовавшей в указанном году, журнал утратил свое значение, сойдя в число мало заметных изданий.
Когда Катков приступил к изданию «Русского вестника», он сам был либералом - западником, англоманом и конституционалистом. Поэтому в журнал он привлек крупных представителей либерализма. Здесь сотрудничали Б. Н. Чичерин, И. Бабст, В. Стасов, К. Арсенъев, С. М. Соловьев, Ф. И. Буслаев и др. В эти годы «Русский вестник» был одним из передовых либеральных органов. С начала 60 - х годов Катков стал скатываться направо, а с 1863 г. открыто перешел в ряды реакции. С этих пор журнал остался органом реакционных кругов, требовавшим «сильной власти», репрессий против революционных прогрессивных элементов.
По тематике и кругу материала это был такой же разносторонний и большой журнал, как и «Вестник Европы». Он печатал и беллетристику, и научные, и публицистические статьи, и
 
[167]
 
хронику текущей жизни. Внутреннее обозрение, которое систематически велось в журнале, является весьма существенным, так как со времени своего перехода в лагерь реакции редактор «Русского вестника» был едва ли не наиболее осведомленным журналистом своего времени.
Очень богато представлен в « - Русском вестнике» отдел мемуаров. В нем напечатан целый ряд некрупных по размерам, но чрезвычайно интересных и ценных произведений мемуарной литературы. Можно указать отрывки из известных кавказских воспоминаний Зиссермана; ряд подобного рода произведений интересен для истории Камчатки, Средней Азии и т. д. Целый ряд исторических исследований был напечатан на страницах «Русского вестника». Все это делает данный журнал небезынтересным и разнообразным источником, хотя и реакционного, на большем промежутке его существования, направления.
Органом либерально - буржуазных кругов стал в 60 - х годах журнал, заимствовавший название знаменитого карамзинского издания, «Вестник Европы» (1866—1917). Это издание было организовано М. М. Стасюлевичем — видным либеральным общественным деятелем, историком и публицистом. Журнал объединил крупных ученых, публицистов и литераторов либерального направления; в нем участвовали Н. И. Кареев, Н. И. Костомаров, И. И. Мечников, А. Н. Пыпин, А. Ф. Кони, М. П. Драгоманов и др. Журнал в области экономической был сторонником свободы торговли; с либеральных позиций он выступал против реакционной деятельности Каткова; касаясь вопроса о положении литературы, он отстаивал свободу печати. Журнал откликался на все текущие вопросы внутренней и внешней политики. Это облегчалось тем, что «Вестник Европы» помещал не только хронику, политические обзоры, внутренние и внешние, но и корреспонденции, — что имели возможность публиковать немногие современные журналы. В этих обзорах и корреспонденциях журнал внимательно следил за наиболее крупными судебными процессами, отмечал все наиболее важные моменты в жизни земства, помещал материалы о положении отдельных отраслей промышленности, излагал уставы новых акционерных обществ и т. д.
Кроме того, участие в журнале названных выше и ряда других историков и историков литературы — Брикнер, Венгеров, А. Веселовский и др. — делает «Вестник Европы» интересным источником и в историографическом отношении, давая большой подбор статей, характеризующий буржуазную историографию.
Разнообразие материала ставит «Вестник Европы» в ряд чрезвычайно ценных источников по разным вопросам истории второй половины ХIХ в.
В 60 - е годы возникает наиболее интересный из украинских журналов — «Основа» (1861—1862). Он выходил в Петербурге и печатал статьи на украинском и на русском языках. Вокруг того издания объединились бывшие участники либеральной
 
[168]
 
группы Кирилло - Мефодиевского братства — Костомаров, Кулиш. К ним примкнули украинские ученые, писатели, этнографы: Стороженко, Антонович, Лазаревский, Марко Вовчок, Кухаренко, Чубинский; печатался здесь и Шевченко. По своему направлению это было украинское либерально - буржуазное издание, отстаивавшее украинскую народность, культуру и язык как от польско-дворянских стремлений к ополячению украинцев, так и от обрусительных тенденций политики царизма. «Основа» — первый украинский журнал, где широко представлена публицистика. И в этом основное значение его как источника. Журнал категорически отрицал невежественную теорию польского теоретика - националиста Духинского, утверждавшего, что украинцы — восточные и западные — составляют славянское племя, являющееся ветвью польского. Журнал отрицал утверждение польской литературы о «благодетельности» польского влияния, ведшего к «ушляхетнению». Он правильно указывал, что «ушляхетнение» вело к порабощению украинского народа. «Я польское и я украинское разошлись в течение веков», — говорила одна из статей «Основы».
Но по своей внутренне - политической ориентации журнал был весьма умеренным и стремился к соглашению с дворянством. «Издавать его (журнал. — С. Н.) в духе примирения с панами..., ублажать панов и полюбиться им своим журналом», — так определял свою задачу издатель.
Поскольку в «Основе» собрались вое крупнейшие представители тогдашней украинской культуры и публицистики, это — наиболее важный украинский общественно - политический журнал, и кратковременность существования не умаляет его значения.
 
1.     Ведомственные журналы
 
Наряду с общими журналами литературно - политического характера значительный интерес представляют ведомственные журналы, издававшиеся отдельными министерствами, обществами и т. д. В условиях, когда в течение всей первой половины ХIХ в. в общую печать проникало очень мало сведений, относящихся к сфере деятельности правительственных учреждений, значение материала, публиковавшегося в такого рода периодических изданиях, особенно велико. Некоторые вопросы — о крепостном праве, условиях жизни крестьян и другие подобные им — почти исключительно могли освещаться в изданиях соответствующих правительственных органов. Вопросы, связанные с деятельностью определенных ведомств, — положение и развитие горной промышленности или вопрос о положении колонистов - иностранцев и подобные — находили свое отражение именно - в ведомственной печати.
Среди ведомственных журналов наиболее широким по кругу охвата различных вопросов был «Журнал Министерства внутренних дел» (1829—1861).
Этот журнал помещал материал разнообразного характера. Тут печатались статьи, публиковались статистические данные, хроника. Тематика всех этих материалов была весьма разнообразна. Статьи касались сельскохозяйственных вопросов, например, о разведении картофеля, о вредителях хлебов, об урожайности, технике сельского хозяйства и т. п.; вопросов тор -
 
[169]
 
говли хлебом и другими товарами; ярмарок, состояния золотопромышленности в Сибири и влияния ее на цены; положения рыбных промыслов на севере. Журнал помещал много материала, касающегося хозяйства отдельных районов или групп населения, например, болгарских колоний юга России. Статьи эти неоднородны. Наряду со сводкой официальных данных помещались путевые очески, дающие подчас очень ценные зарисовки отдельных местностей, как, например, очерки путешествия по Белоруссии.
Мы найдем здесь указания культурно - национального порядка. В Витебске «дворяне и чиновники говорят... по-польски. Они привыкли воображать себя поляками, потому что предки их волею и неволею приняли католический закон и два с половиною столетия были подданными Польши». Наряду с характеристикой дворянско-чиновничьего общества найдем и сведения о крестьянах. «Мужик с женою работают на помещика три дня в неделю, но кроме того бывают еще «сгоны» или помочи. Разумеется, что для барщины и стонов выбираются лучшие дни. Что ж остается затем крестьянину? Один, много два дня в неделю».
Хлеб приготовляют так: «Когда снопы на гумне обмолочены, зерна не веют, но сгребают его вместе с мякиною и мелют. После такой обработки выходит крупная мука со спицами... Испеченный хлеб черен, как земля, и усеян обломками мякины. Если возьмете его в рот и станете жевать, тотчас почувствуете на языке и небе занозы; а если проглотите, в животе будет резь».
Разнообразие фактического материала делает «Журнал Министерства внутренних дел» ценным источником широкого диапазона.
«Журнал мануфактур и торговли» издавался департаментом мануфактур и торговли с 1825 по 1860 г. В 1861—1863 гг. вместо него выходила «Промышленность», а в 1864—1866 гг. он издавался опять под старым названием.
Журнал необходим при изучении истории торговли и промышленности, так как дает официально - законодательный материал, касающийся их. Кроме того, он представляет существенный интерес с точки зрения истории внешней торговли, сообщая законодательные данные о таможнях, утверждении консулов и т. д. Наконец, он содержит патентные данные, т. е. привилегии, выдаваемые разным лицам на изобретения и усовершенствования в самых различных отраслях, что важно — в ряде случаев — с точки зрения истории техники. Патентный Материал в исторической литературе не используется до сих пор совсем, но представляет несомненный интерес. Здесь опубликованы патенты на никогда не осуществленные ценные изобретения, здесь же анекдотического порядка патенты, могущие служить показателем застойности техники в крепостной России. Наконец, в разделах «Сведения мануфактурные», «Сведения по торговле» печатались обзоры промышленности отдельных районов, данные об отдельных предприятиях сведения о ярмарках и т. д.
Значение этого материала для истории промышленности и торговли бесспорно.
Для истории промышленности представляет интерес «Горный журнал или собрание сведений о горном и соляном деле с присовокуплением новых открытий по наукам к сему предмету относящихся» (1825—1917).
Журнал состоял из ряда отделов: геогнозии (т. е. геологии), монетного Дела, горного, заводского дела, лесоводства, смеси. Особый интерес представляют отделы горного и заводского дела и отчасти смеси. В них помещались обзоры, описания отдельных заводов и рудников, причем эти описания не носят узко технического характера, но содержат много и экономических данных.
Привлечение этого журнала при разработке вопросов истории горной и металлургической промышленности обязательно: он дает много и цифрового и описательного материала. Ценно также то, что статьи принадлежат обычно инженерам корпуса горных инженеров, поэтому технический уровень их высок для своего времени и отражает те изменения в производственной технике, какие имели место. Делают на Урале опыты плавки руд на горячем дутье, — в журнале появляются статьи об этом и т. п.
 
[170]
 
Сказанное по преимуществу относится к дореформенному времени, так как тогда журнал больше интересовался экономическими вопросами. Но и в конце ХIХ в., хотя в основном журнал стал уже техническим изданием, в нем печатались и экономические данные и статистические материалы, подчас даже исторические статьи по горному делу.
Одним из важнейших изданий для истории сельского хозяйства и сельскохозяйственной политики являются «Труды Вольного экономического общества» (1766—1917). Трудно, если не сказать невозможно, изучать дореформенную сельскохозяйственную экономику, борьбу вокруг вопроса о крепостном труде, не прибегая к этому изданию. С самого начала своей деятельности общество поставило себе целью собирание экономических сведений о разных районах страны, а в начале ХIХ в. выхлопотало специальное повеление о собирании губернаторами и представлении ими обществу хозяйственных сведений по губерниям. За первые 10 лет ХIХ в. общество смогло получить 10 таких губернских описаний. В 30 - х годах оно вошло в корреспондентскую связь с духовенством и преподавателями духовных семинарий. Предпринимали члены общества и поездки в разные места, получали сведения от отдельных хозяев и из-за границы. Общество ставило на конкурс задачи по разным вопросам сельского хозяйства.
Все такие материалы и специальные статьи членов общества по хозяйственным вопросам печатались в главном периодическом издании общества — его «Трудах».
Конкурсные задачи и ответы на них являются очень важным памятником истории крестьянского вопроса и хозяйственного развития страны.
Любые вопросы интенсификации сельского хозяйства, введения машин, плодопеременной системы, вопросы о формах крепостного труда — оброк, барщина, аренда и т. д. — освещались на страницах этого издания. Всегда, конечно, следует иметь в виду при пользовании «Трудами Вольного экономического общества», что это — орган дворянский, и классовая природа его ясно видна в нем. Но дворянство не было единым, в его среде имело место известное расслоение. И различные течения в дворянской среде хорошо выясняются при изучении «Трудов Вольного экономического общества».
Что касается послереформенного периода, «Труды Вольного экономического общества» приобретают несколько иной характер. Основное место отводится статьям по экономике сельского хозяйства и агротехнике, материалы же социального порядка появляются крайне редко. Отсюда сужаются и возможности использования журнала.
Аналогичные издания выходили в ряде мест. Так, для истории Кавказа важны «Записки Кавказского общества сельского хозяйства» (1855—1876). В этом журнале можно найти ряд интересных статей, описывающих те или иные помещичьи хозяйства, как русских, так и местных помещиков, отношения с крестьянами и т. д. Такова, например, статья бар. Николаи в «Записках» за 1857 г. («Несколько слов о сельской промышленности в Тифлисском уезде»), где дается весьма интересная характеристика возможностей ведения хозяйства при наемном труде, типов хозяйства, земледельческих орудий и т. д. Большой материал для изучения сельскохозяйственной экономики и царской политики в этой области дают печатавшиеся в «Записках» официальные документы о деятельности самого общества сельского хозяйства — доклады, журналы и т. д. Таким же характером отличались «Записки Белорусского экономического общества», «Записки Казанского экономического общества» и ряд других.
Вопросам сельского хозяйства посвящен был «Журнал Министерства государственных имуществ» (1841—1864). В нем часто печатались статьи обзорного порядка об отдельных отраслях сельского хозяйства в определенных местностях, различные распоряжения министерства, мелкие заметки и статистические данные, подчас представляющие большой интерес.
То обстоятельство, что авторами этих статей являлись не только чиновники министерства, но и такие известные в свое время сельскохозяйственн-
 
[171]
 
ные деятели, как Вилькинс, Шишков и др., увеличивает интерес к этому материалу. Тенденции журнала — обычные дворянские тенденции, свойственные и другим аналогичным изданиям. Отсюда и необходимость соответствующего критического отношения к его содержанию.
 
4. Исторические (публикационные) журналы
 
Совершенно особую группу журналов представляют исторические журналы. Целью их является публикация различных исторических материалов, монографий, иногда фольклорных, литературных и т. п. памятников, представляющих исторический интерес. Издания, выходившие в ХIХ в., чаще всего печатали мемуары, дневники, переписку и т. п. документы частного происхождения. Материалы, извлеченные из государственных архивов, на страницы их попадали реже. Больше архивных документов, в том числе по ХIХ в., публиковали исторические журналы ХХ в., а в советский период документальная публикация становится основным видом публикаций в историческом журнале.
Раньше всего из журналов этого типа возник «Русский архив» (1863—1917), основанный близким к славянофильским кругам П. И. Бартеневым. «Русский архив» не пользовался широким распространением, оставаясь журналом специального и узкого круга. Он опубликовал большое количество мемуаров, переписки и т. п. источников. С большим вниманием он издавал материалы славянофильского кружка и связанных с ним лиц — Погодина, Шевырева. Публиковал он различные военные мемуары — Муравьева-Карского о заграничном походе 1814—1815 гг., о Кавказской войне; мемуары о польских восстаниях, о подготовке крестьянской реформы и т. д. Приемы издания были весьма архаичны. Никакой попытки дать археографическую характеристику публикуемому материалу, показать историю документа мы здесь не видим. Умалчивает редакция и о своих приемах обработки печатаемых текстов. Но, несмотря на низкое качество публикаторских приемов, материалы, изданные в «Русском архиве», в значительной своей части представляют существенный исторический интерес.
Немного позже возник журнал «Русская старина» (1870—1917), издававшийся М. И. Семевским. По содержанию этот журнал был шире «Русского архива», печатая не только публикации документов, но много статейного материала, а также фольклорные источники. Авторский круг журнала весьма широк, — здесь мы видим представителей самых различных социальных групп и профессий. Одной из особенностей публикаторской манеры Семевского было стремление печатать возможно более хронологически близкий материал. Он исходил при этом из того взгляда, что чем раньше появится тот или иной источник, тем лучше он может быть проверен дополнительными свидетельствами современников. Редакция «Русской старины» не дожидалась, как «Русский архив», прихода мемуариста, она иногда применяла активные методы, стимулировала появление
 
[172]
 
произведений. Иногда по отдельным документам и отрывочным материалам редакция сама приготовляла сводку, посылая ее для авторизации. Так были составлены записки Айвазовского и некоторые другие. Все это обеспечивало «Русской старине» широкий успех. Среди публикаций «Русской старины» есть материалы по истории революционного движения — о декабристах, Герцене, о польских восстаниях; помещено много записок, касающихся истории внешней политики России, истории войн. На страницах этого журнала впервые увидели свет такие важные памятники, как «Дневник» Никитенко, записки Соболева о русской политике в Болгарии и ряд других.
Сходным по своим задачам и по характеру печатавшихся материалов с предыдущими журналами, но посвященным специально изданию материалов об Украине и Белоруссии был журнал «Киевская старина» (1882—1917). Этот журнал привлек к участию видных украинских историков — Н. И. Костомарова, Д. И. Багалея, В. Антоновича, Лазаревского и др. Но условия существования журнала были весьма тяжелы. «Единая неделимая Россия, — писал первый редактор журнала Ф. Лебединцев, — восклицают Юзефовичи, след., нечего трогать южной России, ее истории, языка и др., а, следовательно, и никакого такого журнала не нужно. Кто думает иначе, того уже и сепаратистом, и чем угодно готовы считать». Постоянные подозрения в сепаратизме вели к частым столкновениям с цензурой, следившей не только за содержанием, но и за правописанием журнала. В силу преследований журнал еле влачил существование, а цензурные условия заставляли печатать по преимуществу более старые материалы. Для истории Украины ХIХ в. журнал дает немного.
 
Для истории Кавказа крупное значение имеют капитальные серийные издания, которых было несколько. С 1876 г. начал выходить «Кавказский сборник». Цели этого издания определялись так: «... с каждым годом смерть уносит лучших представителей этой эпохи, т. е. кавказской войны... надо, чтобы предания о былом не угасали». «С другой стороны, громадный военно-исторический материал, находящийся в многочисленных архивах Кавказского края, лежит почти нетронутым, а время и случайные обстоятельства приводят и его все к большему и большему обеднению».
В «Кавказском сборнике» печаталось большое количество статей и монографий с обильными, иногда документальными, приложениями, ряд мемуарных произведений представителей армии.
В 1868 г. вышел первый выпуск «Сборника сведений о кавказских горцах», издававшегося Горским управлением. «Издание посвящается всестороннему исследованию быта населения, — говорило официальное предисловие, — по численности своей почти миллионного, живущего при своеобразных и разнообразнейших условиях местности, и хотя обозначаемого общим именем — горцев, однако весьма разнохарактерного, разнообычного и разноязычного». Интерес к горцам не был в данном случае чисто научным. «Сборник сведений» интересовался вопросами, существенными с точки зрения задач русского управления на Кавказе, под углом зрения содействия колониальной политике царизма. Этим иногда определялась очередность, да и сам подбор вопросов. Тем не менее издание опубликовало такое количество различных ценных материалов, что заняло почтенное место в русском кавказоведении.
 
[173]
 
«Сборник сведений» издал ряд интересных путевых записок русских путешественников, материалы местного происхождения, фольклорные источники, родословные, сведения о населении отдельных районов, адаты.
Арабский термин «адат» обозначает народные обычаи. Другое значение этого слова — суд на основе обычаев как противоположность мусульманскому шариатскому суду, построенному на правилах корана.
Не находя в известных им правилах и прецедентах указания о способе решения данного казуса, судьи решали его по собственному усмотрению (иногда совещались со стариками), применяясь к общему духу адата и дополняя его. Решение, принятое судьями, обозначалось термином «маслагат». Постановление, затем повторенное, окончательно обращалось в адат. Таким порядком решались не только дела отдельных лиц, но и межплеменные споры. Другим источником адата являлись решения мирских сходок. По мусульманскому праву каждое общество имело свои сходки стариков я почетных жителей для совещания об общественных делах. Решения их входили в обычай, пополняя адат.
Адат как обычай — явление очень относительное и местное. Каждая община могла вносить свои дополнения, и потому создавалась крайняя пестрота адатов. В них много общего, но много и отклонений, позволяющих изучать особенности обычного права того или иного племени или отдельной общины.
Запись адатов начинается под влиянием русской власти с конца ХVIII в. Производят ее сами горцы, а с 30 - х и особенно 40 - х годов ХIХ в. о том же начинает заботиться русское горское управление. Партикуляризм обычного права горцев повел к образованию значительного количества адатов. Эпоха мюридизма имела следствием ослабление значения обычного права и усиление влияния шариата, но падение Шамиля вновь вернуло значение адата. С другой стороны, на адате стало отражаться и некоторое влияние русского права.
Адаты подробно нормируют размеры калыма; запрещают холопу получать калым за свою дочь, так как калым идет его господину; запрещают крестьянину выдавать дочь замуж без разрешения господина. Они определяют служебные отношения узденей к князьям, других сословий к узденям, повинности крестьян — здесь нормирована барщина, устанавливается обязанность крестьянина давать лошадей для поездки господина, давать при варении бузы кувшин господину, при ковке железа — полосу и т. д. Определяется порядок суда, наследства, взаимоотношений мужа и жены, наказания за различные поступки и т. п.
Таким образом, ценность адата как источника определяется его разнообразным обычно правовым содержанием, рисующим классовые взаимоотношения, семейные обычаи и т. д.
С 1881 г. Кавказский учебный округ предпринял издание многотомной серии: «Сборник материалов для описания местностей и племен Кавказа». Здесь печатался, главным образом, этнографический материал, рассказы об отдельных кавказских деятелях (например, о Хаджи Мурате; т. 40), материалы об экономическом положении отдельных местностей. В числе публикаций здесь встречаются ценные источники.
Специальным видом исторических изданий были «Извести я», или «Труды», губернских ученых архивных комиссий, где печатались статьи по истории данного края, документы официального и частого происхождения. В качестве примера можно указать «Известия Таврической Ученой архивной комиссии» (с 1887 г.), где наряду со значительным материалом по истории ХVIII в. помещались и некоторые материалы по ХIХ в. Там были опубликованы документы, например, о восстановлении в 1817 г. Севастополе коммерческого порта, закрытого в 1804 г.; систематически печатались описания дел Таврического исторического архива, дающие отчетливое представление о характере местного архивного материала.
Наряду с такими материалами здесь публиковались мемуары. Значительный интерес представляют, например, воспоминания В. Ракова, евпаторийского помещика, о жизни в Евпатории в период Крымской войны, характеризующие взаимоотношения русских помещиков и татарского крестьян –
 
[174]
 
ского населения. В «Известиях» напечатан ряд исследований, касающихся истории Крыма в ХIХ в., как, например, работа А. Маркевича («Таврическая губерния во время Крымской войны»), построенная на местном архивном материале. Или его же работа о крестьянской реформе в Крыму. Публиковались историко-этнографические работы, как большое исследование Н. Державина о болгарских колониях, или работа о ногайцах, сопровождавшаяся большими документальными приложениями. Аналогичные издания выходили в Нижегородской, Вятской, Саратовской и других губерниях.
 
Журналом, специально посвященным истории революционного и общественного движения, являлось «Былое» (1906—1907, 1917—1927). Журнал издавался под редакцией В. Я. Богучарского (Яковлева), П. В. Щеголева, В. Л. Бурцева; последнего в числе редакторов не указывали по цензурным соображениям. В «Былом» печатались статьи и исследования, биографии, воспоминания, письма деятелей общественного движения, документы и т. д. Журнал объединил вокруг себя участников и ветеранов народничества 70 - х годов — А. А. Иванчина - Писарева, Д. А. Клеменца, Н. А. Морозова, Н. В. Чайковского и др., историков либерального и народнического толка — П. Н. Милюкова, А. А. Корнилова и т. д. и в меньшем числе представителей других течений (анархист — П. А. Кропоткин, меньшевик — В. Н. Акимов - Махновец и др.). В 1907 г. журнал был закрыт за разоблачения провокаторов и в частности Е. Азефа.
В 1917 г. журнал был возобновлен под редакцией Бурцева, В. В. Водовозова, Е. В. Тарле и П. Е. Щеголева. После Октябрьской революции редактором журнала остался П. Е. Щеголев. В связи с характером состава редакции и сотрудников журнал опубликовал очень много материала по народничеству, народовольчеству, либеральному, студенческому движению, по истории политического сыска, тюрьмы и ссылки; меньше—по крестьянскому, ничего — по массовому рабочему движению и очень мало — по истории социал-демократической партии. Материалы, печатавшиеся в «Былом», были весьма различны по характеру: значительное количество мемуаров, переписки, много материалов из архива III отделения и др.
Журнал «Голос минувшего» был основан в 1913 г. и выходил по 1924 г. В состав его редакции входили первоначально Дживелегов, Мельгунов, Сакулин, Семевский. С 1916 г. редактором остался один Мельгунов. Общее направление журнала — либерально - народническое. В нем печатались и исторические статьи и документы. Журнал интересовался по преимуществу буржуазно - интеллигентским общественным движением. Вопросы истории рабочего движения в нем не отражены.
С 1922 г. начал выходить орган Центрального архивного управления «Красный архив», продолжающий издаваться в настоящее время. Основной задачей журнала было поставлено «разоблачение тайн империалистической политики и дипломатии». Публикация документов по вопросам международно-политических отношений периода мировой войны и ему непосредственно предшествующего, материалов по истории самой вой -
 
[175]
 
ны - таково основное назначение журнала. Так акцентируя этот круг вопросов, редакция не отказывалась от издания и других исторически ценных или имеющих историко-литературный интерес документов. Но при подборе их исходили из стремления освещать «тот период русской истории и те стороны этого периода, которые ближе всего к нам по времени». Действительно, на протяжении всего периода, когда руководящим членом редакции был М. Н. Покровский, эта ориентировка на материалы только новейшего времени была определяющей. Однако документов советского периода редакция не помещала. Лишь за последние годы среди публикуемых документов, наряду с материалами ХIХ, начала ХХ в. и советского периода, постоянно появляются материалы ХVIII в. Более древние эпохи журнал не освещает, если не считать единичных публикаций по ХVII в.
Принятое по почину Покровского самоограничение журнала сужало его значение. Направление новой редакции гораздо лучше отвечает интересам советской исторической науки. Только в последнее время стали публиковаться материалы по истории народов СССР. Только теперь «Красный архив» вполне стал публикационным журналом по истории нового и новейшего времени.
За 18 лет своего существования «Красный архив» в вышедших ста томах опубликовал огромное количество весьма ценного материала по разным вопросам истории ХIХ в. Мы находим в нем ряд материалов по внешней политике России в период революции 1848 г., Крымской войны и т. д. Дан ряд публикаций по истории крестьянского движения 30—50 - х годов, периода проведения реформы 1861 г., 80—90 - х годов, имеются документы по рабочему движению. Публиковались здесь не только документы правительственных учреждений царской России, но письма, дневники, мемуары министров и других сановников.
При огромной ценности изданных документов не всегда приемы издания и вводные статьи были одинаково удовлетворительны. В смысле порчи приемов публикации поработали враги народа, дававшие неправильные подборы документов, бессодержательные по существу, но вредные по установкам вводные статьи. В связи с этим необходимо осторожное отношение к некоторым из вводных статей журнала.
Из украинских исторических изданий советского периода следует назвать «Записки Iсторично-фiлологiчного вiддiлу» Украинской Академии наук (с 1919 г.), двухмесячный журнал «Україна» (1924—1930), сборники «За сто лiт» (вышло: 6 книг), «Украiнськiй археографiчнiй збiрник». Но одно из них — последнее — совсем не напечатало ничего по истории ХIХ в., другое — «Записки» — чрезвычайно мало. Они сосредоточили свое внимание на ХVI—ХVIII вв. Что касается остальных двух изданий, то — по задачам их — они должны были публиковать документы и печатать статьи. Материалы, дей-
 
[176]
 
ствительно, печатались, это были материалы Преимущественно литературные, отчасти — по истории общественной мысли. Нельзя не отметить, что украинские буржуазные националисты, командовавшие в течение ряда лет на фронте украинской исторической науки, сделали очень мало для изучения истории Украины в ХIХ в. и очень много для одностороннего и тенденциозного ее изображения. Ни экономическая, ни социальная история Украины в указанных изданиях не отражена никак. Биографического материала, касающегося национал - либерала Кулиша, Драгоманова, Костомарова, печаталось достаточно, но революционный демократ Шевченко упоминался мельком. Подбор этот был, конечно, не случаен. Недаром редактор «Українi» М. С. Грушевский выступал в этом журнале со статьями, где старался реабилитировать Кулиша, осуждавшего, как известно, революционно - демократическую позицию Шевченко (Кулиш был идеологом помещика - «хуторянина» и то склонялся к блоку с царизмом, то тянулся к польскому пану). Самые публикации, помещавшиеся в «Українi» и сборниках «За сто лiт», были мелкими, не создававшими серьезного пополнения при огромном недостатке опубликованного документального материала по истории Украины. Поражает ничтожное количество мемуарного материала и узость его—опубликованные материалы относятся, главным образом, к концу ХIХ — началу ХХ в., затрагивая период народнического движения и касаясь культурной истории. Что касается статейного материала, то тематически он также ограничен вопросами истории литературы, отчасти общественной мысли, а по характеру проникнут такими же националистическими мотивами, как и все издание в целом.
5. Газеты
 
Первые русские газеты, появившиеся в ХVIII в., были газетами официальными. Созданные в ХVIII в. «Петербургские ведомости» продолжали выходить и в ХIХ в., но этого органа оказалось недостаточно. Правительство признало, что «изобретения и открытия в разных частях ремесл, художеств и земледелия, разными учеными обществами и лицами на иностранных языках издаваемые, для россиян, кои бы могли обратить их но хозяйству своему и мануфактурам в употребление, — остаются, по большей части, неизвестными». В связи с этим был разрешен выпуск субсидируемых правительством «С. - Петербургских коммерческих ведомостей» (1802—1810). Здесь публиковались официальные сведения, указы, касающиеся торговли и промышленности.
Несколько позже свою газету «Северная почта» (1809 — 1819; 1862 — 1868) стало издавать Министерство внутренних дел. В ней помещались известия из разных мест страны, извлечения из иностранной печати и иностранные корреспонденции, ведомости о продажных ценах на хлеб и другие товары, статистические данные, сообщения о назначениях губернаторов и т. п. Характер этих сообщений виден из следующих заметок. «Из Одессы, от 25 сентября [1815]. В течение минувших июня, июля и августа месяцев по сие число прибыло к здешнему порту купеческих судов 133, в том числе под российским флагом 72, под английским 34, под австрийским 8, под французским 5 и под турецким 14». Или: «Из Ромна [Полтавской губернии], от 7 сентября [1815]. Ильинская наша ярмарка была в нынешнем году довольно значительна. По достоверным известиям това -
 
[177]
 
ров привезено было на ярмонку почти на 13 миллионов рублей и более Головины из оных распродано. Съезд на ярмонку был весьма многочисленный». Некоторое значение такого рода сообщения имеют, так что внутренние известия могут быть использованы. Остальной материал никакого интереса не представляет. Статей же газета не печатала никаких.
 
Вслед за «Северной почтой» появился «Русский инвалид» (1813—1917) — ежедневная газета, организованная частным лицом, но вскоре ставшая органом Военного министерства. С самого начала своего выхода «Инвалид» отличался интересом к военным событиям и в 1813—1815 гг. печатал материалы, направленные против Франции и Наполеона. Источником этих сообщений была иностранная пресса. Самым «благонамеренным» настроением были проникнуты сообщения внутреннего характера. В дальнейшем внутренний отдел печатал некоторые сообщения с мест — сведения об урожаях и т. п. Но часто весь материал этого отдела состоял из официальных документов — рескриптов и приказов да сообщений дирекции императорских театров об изменении цен на места. С 1816 г. в газете появился официальный отдел, где публиковались военные приказы, перечни назначений и перемещений по армии, сведения о наградах, и газета получила значение официального военного органа. Таким образом, официальные материалы и военные сообщения — наиболее обширные отделы газеты. Статей, посвященных политическим событиям, в первой половине века газета не помещала. Печатались статьи лишь библиографические. Позже, к концу ХIХ в., «Инвалид» приближается к обычному типу газеты — появляются статьи на разные темы, — но издание все же сохраняет свой военный характер. В этом заключается и значение этого органа как исторического источника. Он важен для военной истории, при изучении истории войн и истории тех народов нашего Союза, какие были в ХIХ в. объектом агрессии царизма.
В 1869 г. возник «Правительственный вестник» (1869—1917) как основной официальный орган. Программа его включала публикацию актов верховной власти, министерских распоряжений, правительственных заявлений и предположений, придворных известий, отчетов о судебных процессах, сведений о земских и городских делах и отдельных фактах экономической, общественной и культурной жизни. Все министерства должны были сюда сообщать данные о своей деятельности. Но отношение министерств в разных случаях было неоднородно. Иногда они охотно давали сведения о своей работе и предоставляли газете публиковать свои проекты, иногда министерства отказывались сообщать какие - либо данные до утверждения их предположений в обычном порядке. Независимо от этой неровности информации «Правительственный вестник» является основным официальным изданием второй половины века, содержащим разнообразный ведомственный материал.
 
[178]
 
Представителями официальной печати в провинции были «Губернские ведомости», издание которых в губернских городах начинается с 1837 г. «Ведомости» состояли из двух — официального и неофициального — отделов. В первом помещались распоряжения губернского начальства, объявления о торгах, налогах и т. д. Этот материал дает много сведений о местной жизни. В неофициальной части" печатались исторические и географические очерки, исторические документы, статьи поместному хозяйству, этнографии и. т. д. Здесь мы находим богатейший материал для местной истории. Так как провинциальная информация и хроника в общей прессе дореформенной поры представлены были плохо, то рассчитывать найти в центральных газетах много данных о местной жизни не приходится. За этими сведениями надо обращаться к губернским «Ведомостям».
 
В некоторых «Губернских ведомостях» участвовали хорошие литературные силы. В Вятке в создании их принимал участие Герцен; генерал - губернатор Восточной Сибири Муравьев - Амурский привлек к сотрудничеству в газете политических ссыльных, а неофициальная часть «Иркутских губернских ведомостей» редактировалась петрашевцем Спешневым. В газете сотрудничали: Петрашевский, Львов, Черносвитов, М. Бакунин. В «Ведомостях» было помещено значительное количество важных экономических статей, описаний ярмарок, архивных документов.
В «Томских губернских ведомостях» печатались Ядринцев и Потанин — представители нарождавшегося течения сибирского областничества.
На Кавказе старейшей газетой была газета «Кавказ» (с 1846 г.). Она являлась органом канцелярии наместника. В газете всегда принимали участие представители местной интеллигенции — гр. В. Соллогуб, А. Верже, В. Вердеревский, Воронов и др.; газета, не ограничиваясь официальным материалом, печатала разнообразные местные сведения. В 1852 г. она «приобрела корреспондентов во всех здешних городах, крепостях и штаб - квартирах полков» и стала печатать сообщения с мест. Она помещала значительное количество исторических статей, обзоров, описаний путешествий, воспоминаний. «Записки русского офицера, бывшего в плену у горцев», «Сванетия — этнографическое описание» и ряд других подобных статей наряду с корреспондентскими заметками делают данное издание весьма важным для историка органом.
Так же как в других губерниях, на Кавказе выходили свои губернские ведомости — «Ставропольские губернские ведомости (с 1850 г.), «Кубанские войсковые ведомости» (1860—1870), «Терские областные ведомости» (с 1868 г.) и др.
 
Наиболее распространенной и влиятельной частной газетой в первой половине ХIХ в. была издававшаяся Н. И. Гречем и Ф. В. Булгариным политическая и литературная газета «Северная пчела» (1825—1864).
«В глазах высших сфер „Северная пчела» считалась единственною представительницею общественного мнения. Во дворце ее только и читали; за границей она слыла придворным органом»,— говорит известный историк журналистики Лемке.
Имена издателей сами уже свидетельствуют о консервативно - охранительном характере газеты. Передовых статей, как в большей части газет этого времени, в ней не было. Политические сообщения были малы, бедны. Правда, когда речь шла о Западной Европе, «Пчела» давала перепечатки из иностранных газет,
 
[179]
 
нередко сопровождая их комментариями реакционного характера. Что касается внутренних сообщений, они подбирались, чтобы дать картину всеобщего блаженства и взаимной любви между отдельными классами.
 
«Где на Руси, благоденствующей под сенью мира, от довольства и простора в быту, не хлопотлива широкая масленица, с незапамятных времен превратившаяся в народный праздник! В сии разгульные дни и знать, и простолюдины спешат допить чашу земных наслаждений, но веселости делаются светлы и берут нравственный характер, когда те, коим судьба предоставила в удел обилие, не забывают, что есть и такие, для которых дорог кусок насущного хлеба. Костромское общество дворян, исстари руководимое сим возвышенным чувством, 7 - го февраля назначило благородный спектакль в пользу самых беднейших семейств. В первый день наступления поста, в 33 хижинах благодарными слезами убогих матерей оросились нежданные подаяния». Подобные сообщения идут из разных мест. Не только отношения разных групп населения прекрасны, — хороши училища и образование, какое они дают, хорошо все. И если за границей печатаются противные мнения, то — это только «вздоры об России». Хвалебный тон внутренних сообщений соединялся с узким кругом сообщаемых сведений. Правительственные сообщения и распоряжения печатались без комментариев. Отделы городской и провинциальной хроники состояли из пустяковых заметок о пожарах и т. п. Фельетон посвящался театру или музыке, библиографии, иногда бесцеремонной рекламе промышленных предприятий.
 
С конца 40 - х — в 50 - х годах «Северная пчела» наполнялась по преимуществу заимствованиями из официальных изданий и губернских ведомостей, сведениями о производствах в чины да городской хроникой. Даже крупные события почти обходились молчанием. О венгерском походе «Пчела» отозвалась двумя стихотворениями да печатала военные реляции. По ряду вопросов тогда даже такие охранительные органы, как эта булгаринская газета, не могли публиковать никакого материала,
«Московские ведомости» (1756—1917) начали выходить в ХVIII в. как орган Московского университета и находились одно время в аренде у видного культурного деятеля и журналиста ХVIII в. Н. И. Новикова. В 1806 г. газету стал издавать университет. В течение первой половины века сменился ряд редакторов, пока с 1863 г. газета не попала в руки Каткова и Леонтьева, а в 1875—1887 гг. — одного Каткова. В течение всей первой половины века «Московские ведомости» были полуофициальным изданием. Только с вступлением новых редакторов в 50 - х годах положение начинает меняться. В газете остается и обширная официальная часть, не имеющая отношения к университету: рескрипты, приказы по военному ведомству, по корпусу горных инженеров и т.д., но растет отдел внутренних известий, где появляется наряду с перепечатками из других изданий («Кавказ», «Северная пчела» и др.) собственная информация. Расширяется круг иностранных известий, пополняемых сведениями из иностранных газет, а затем и от собственных корреспондентов.
О того момента, как Катков взял «Московские ведомости» в свои руки, они превратились в хорошо поставленную газету, но газету «самого реакционного» (Ленин) направления. В газете
 
[180]
 
появились передовые статьи, чего не было раньше. В силу близости к официальным сферам «Московские ведомости» начинают играть крупную политическую роль, особенно с момента вступления на престол Александра III. Тогда «Московские ведомости» становятся хотя и не правительственным органом, но часто — органом, направляющим и подгоняющим правительство. Как вдохновитель и идеолог реакции и представляет, главным образом, интерес этот орган. Но «Московские ведомости» являются важным источником и в других отношениях. В области экономической для данной газеты характерна связь с промышленными кругами, позицию которых по ряду вопросов и отражала газета. В области вопросов международной политики она была сторонницей франко - русского союза. В газете наиболее, с этой точки зрения, важен статейный материал, в первую очередь статьи самого Каткова. Но, кроме того, в «Московских ведомостях» представляют интерес и информационные заметки, значение которых повышается в силу хорошей осведомленности газеты, которая была «...самая интересная, самая последовательная и самая дельная политическая газета в России... незаменимый сотрудник революционной агитации!» (Ленин, Соч., т. IV, стр. 322, прим.).
Одной из влиятельных и распространенных газет была газета «Голос» (1863—1884), издававшаяся газетным предпринимателем А. А. Краевским. Газета «Голос» полагала, что правительство Александра II прогрессивнее общества.
 
«Общество наше, — говорил «Голос», — не дожило до эпохи самостоятельного почина во всем, что касается его интересов. Всякий согласится, что в этом отношении оно только следует за правительством, которому до сих пор и принадлежит всецело почин, как подтверждает и самый опыт». В связи с этим газета отрицала возможность реакции. «Ход преобразований можно затормозить, ослабить — не более, но вернуться назад, как бы этого хотелось иным, — нельзя». Однако газета полагала, что «все толки о каких - то революционных силах России — чистый вздор», и старалась, например, дело Нечаева использовать для заявления подозрения о связях нечаевцев с реакционными кругами, которые пользовались этим делом для пропаганды своих идей и мероприятий. Как умеренный буржуазный орган «Голос» отстаивал земское и городское самоуправление.
 
Газета отличалась поверхностным, колеблющимся либерализмом, а издатель ее, Краевский, осуждая политическую идеологию славянофилов, поддерживал их практически, являясь одним из членов Петербургского славянского комитета и имея одним из своих корреспондентов славянофильского эмиссара Веселитского - Божидаровича. В некоторые — во всяком случае — периоды своей истории (конец 70 - х и начало 80 - х годов) газета находилась в связи с Министерством иностранных дел, выражала точку зрения Горчакова и играла роль официоза. Так яге бесспорна связь «Голоса» с буржуазными кругами, в частности с известным железнодорожным предпринимателем Поляковым.
Как неустойчива и туманна была политическая линия газеты, так пестрым и разнообразным был круг ее сотрудников. Наряду
 
[181]
 
с видным цензурным деятелем Феоктистовым в ней участвовал бывший нечаевец Прыжов, либерал Градовский, славянофил В. Ламанский и т. д.
«Голос» стремился дать хорошую информацию, получая корреспонденции внутри страны больше чем из 500 различных мест и из всех важнейших городов за границей.
Основателем и первым редактором «Русских ведомостей» (1863—1917) был известный писатель середины столетия Н. Ф. Павлов, ведший газету в шовинистическом тоне и привлекший к сотрудничеству Погодина. Но вскоре газета перешла в другие руки и приобрела либерально - буржуазное направление. Постепенно вокруг нее объединились наиболее крупные и яркие представители либерально - народнической публицистики. Ученые разных специальностей — экономисты, юристы, историки, общественные деятели — Каблуков, Янжул, Муромцев, Ковалевский, Джашпиев, Гольцев, Чупров, Посников, Анучин и др. были ядром авторского коллектива газеты.
Ленин называет эту газету «известным либеральным органом», а о народничестве ее говорит так: «...народничество «Русских ведомостей» отражает больше всего патриархальную Русь покорного мужика и либеральничающего барина» (Соч., т. ХVI, стр. 408).
По характеру издателей и содержанию газета получила название «профессорской». Действительно, газета давала серьезный материал, отбирая его. Она имела сеть своих корреспондентов во всех концах России и за границей, печатала информацию с отсевом и проверкой. Газета подробно освещала экономическую жизнь страны, деятельность городского и земского самоуправления, культурную жизнь.
Это был один из наиболее крупных и видных органов либеральной буржуазии.
В 60 - х годах возникла газета, «Новое время» (1868—1917). Первоначально газета носила польско-помещичий характер, но значения в этот период не имела никакого. В 1876 г. она перешла в руки популярного либерального фельетониста А. С. Суворина.
«Бедный студент, — писал о нем Ленин, — из - за недостатка средств не попадающий в университет; учитель уездного училища, служащий, кроме того, секретарем предводителя дворянства или дающий частные уроки у знатных и богатых крепостников; начинающий либеральный и даже демократический журналист, с симпатиями к Белинскому и Чернышевскому, с враждой к реакции, — вот чем начал Суворин в 50—60 - х гг. прошлого века» (Соч., т. ХХХ, стр. 192). Его появление в газете вызывало известные надежды. В «Новом времени» приняли участие Щедрин, Некрасов и др. Но газета не выставляла никаких принципиальных позиций, обещая «искренность» и уклоняясь от ответа о своей программе. Когда в 1876 т. начались осложнения на Балканах, сербо-турецкие отношения были разорваны и
 
[182]
 
между этими странами началась война, «Новое время» стало центром славянских симпатий и воинствующего национализма и добилось в связи с этим большого успеха. С этого момента газета все сильнее скатывается в националистический лагерь, все более уходя из либерально - прогрессивных рядов, и к 90 - м годам становится не только националистическим, но и консервативным органом.
«Либеральный журналист Суворин во время второго демократического подъема в России (конец 70 - х гг. ХIХ в.) повернул к национализму, к шовинизму, к беспардонному лакейству перед власть имущими. Русско-турецкая война помогла этому карьеристу «найти себя» и найти свою дорожку лакея, награждаемого громадными доходами его газеты «Чего изволите?»
«Новое время» Суворина на много десятилетий закрепило за собой это прозвище «Чего изволите?». Эта газета стала в России образцом продажных газет» (Ленин, Соч., т. ХХХ, стр. 192—193).
В организационном отношении газета была поставлена широко, имела большую сеть внутренних и заграничных корреспондентов. В силу осведомленности и приспособления к интересам широкого читателя стала одной из наиболее распространенных газет, выходя в огромном по тем временам тираже — 35 тыс. экземпляров.
 
Недолго просуществовавшая газета «Киевский телеграф» (1859— 1870) была после закрытия журнала «Основа» центром объединения националистических кругов. Особенно ясно это стало в 1874—1876 гг., когда фактическим руководителем ее был Драгоманов и когда вокруг газеты сконцентрировались представители украинофильской организации «Громада». Сам Драгоманов позже об этой газете писал: «Смело скажу, что на Украине никогда не было издания, которое так подходило бы по своему направлению к программе Кирилло-Мефодиевского братства 1847 г., как — с соответствующими переменами — наш „Киевский телеграф» 1875 года». Правда, поправки были весьма существенными. Драгоманов защищал идею общеславянского единства. Газета собиралась отстаивать интересы крестьянской массы, но «интеллигентские классы» признавала единственной силой, способной руководить народной жизнью. Это был типично буржуазно - националистический либерально - народнический орган.
Только с 70 - х годов оживляется газетная деятельность в Сибири. В 1875 г. появляется газета «Сибирь», ставшая одним из органов областничества. В ней участвовали Загоскин, Ядринцев, Потанин, Щапов. Но просуществовала газета лишь до 1880 г.
Независимо от этой газеты в Петербурге с 1882 г. начало выходить «Восточное обозрение» под редакцией Ядринцева. В 1888 г. эта газета была переведена в Иркутск. Она просуществовала до 1906 г., объединяя вокруг себя многих представителей политической ссылки и местной интеллигенции — Потанин, Загоскин, Клеменц, Зайчневский и т. д. участвовали в «Обозрении».
«Область — вот девиз, с которым мы выходим среди других органов русской печати», — говорила газета и занималась различными чисто сибирскими вопросами.
 
Среди зарубежной русской печати в ХIХ в. особое значение имеет основанный А. И. Герценом в Лондоне «Колокол» (1857—1867). Своими задачами он ставил добиваться «освобождения слова от цензуры, освобождения крестьян от цомещи –
 
[183]
 
ков, освобождения податного состояния от побоев». «Колокол» обличал преследования раскольников, воровство сановников; «смешное и преступное, злонамеренное и невежественное, — все идет под «Колокол»» (Герцен). Появившись в период подготовки крестьянской реформы, «Колокол» «…встал горой за освобождение крестьян. Рабье молчание было нарушено» (Ленин, Соч., т. ХV, стр. 466).
Политическая позиция «Колокола» отражала колебания политической линии самого Герцена, но «при всех колебаниях Герцена между демократизмом и либерализмом, демократ все же брал в нем верх» (Ленин).
«Колокол» выступал по принципиальным вопросам, обличая либералов с их колеблющейся политической линией, защищая свободу Польши, оправдывая крестьянские выступления против помещиков. «Колокол» обличал частные проявления беззакония и отдельных деятелей царской России. «Везде явились корреспонденты Герцена из министерств, — писал современник, — то были и столоначальники, и начальники отделений». Министры и другие начальники боялись разоблачений, появления сведений о своих преступлениях в «Колоколе». Эти обличения имеют но меньший исторический интерес, чем и принципиально - политические статьи.
«Герцен создал вольную русскую прессу за границей, — в этом его великая заслуга» (Ленин). Будучи свободен от цензурного гнета," «Колокол» имел возможность свободно говорить, возможность, какой не было у периодики России. Поэтому 60 - е годы имеют огромный и ценный материал в виде «Колокола» с его статьями и заметками.
После «Колокола» за границей не один раз предпринимались издания журналов и газет. Лавристы выпускали журнал и газету под одним и тем же названием «Вперед» (1875—1876). Существовали они недолго, широкого влияния не получили и представляют интерес лишь с точки зрения истории народничества.
Д. П. Драгоманов издавал в Женеве в промежуток времени между 1878 и 1882 гг. непериодические сборники под названием «Громада» (их вышло пять). В этих сборниках Драгоманов развивал свои политические взгляды, отстаивая необходимость федеративно-общинного строя. В «Громаде» помещался фактический материал об Украине — о жизни на селе, о панах, кулаках и бедняках, о школе и т. д. В силу всего этого «Громада» представляет известный интерес.
Нелегальные органы печати, выходившие в России до 90 - х годов, в основной своей части являлись народническими. В 70 - е годы это были «Начало», «Земля и воля», «Листок земли и воли». В 80 - е годы выходили «Черный передел», «Вестник народной воли» и др. Эти издания могут явиться иллюстрацией той общей характеристики нелегальной печати данного периода, какая приведена выше.
 
[184]
 
6. Памятники общественно - политической мысли. Публицистика
 
Памятники общественно - политической мысли являются чрезвычайно важным историческим источником. В них прежде всего отражается развитие самой общественной мысли, связанное с развитием классовой борьбы. Но в то же время они содержат большой материал, касающийся и других сторон исторического развития.
Памятники общественно - политической мысли многообразны по своему характеру и литературной форме. По внешнедокументальному виду мы различаем среди них книги и брошюры, журнальные и газетные статьи, листовки и прокламации. В зависимости от условий времени и места, условий распространения произведения эти существуют в печатной или рукописной форме.
Внутреннее построение произведения определяется задачами автора, его аудиторией, характером вопроса и т. д. В одном случае автор пишет большой политический или политико-экономический трактат, составляющий целую книгу, снабженную историческими справками, литературными ссылками и т. п. Другой автор — в силу своеобразия своих задач и целей — ведет изложение в плане юридического трактата; третий, надеясь, что его мысли могут лечь в основу законодательства, излагает их по разделам и параграфам, т. е. так, как делается в законодательных актах. Иные авторы облекают свои произведения в литературно - художественную или эпистолярную форму.
Целый ряд политических и публицистических произведений является поэтому объектом изучения и историков и литературоведов. Художественная форма делает их объектом историко-литературного изучения, содержание заставляет интересоваться ими и историка. Это не значит (как и в других случаях), что для историка форма безразлична. Она представляет интерес, но второстепенный. Форма важна как свидетельство литературных вкусов; иногда она показывает предполагаемый автором способ использования своего произведения и т. д. Именно в этом последнем отношении интересна законообразная форма изложения, принятая декабристом Н. Муравьевым. Эта форма открывает надежду автора, что его произведение перерастет в законодательный акт.
В ряду памятников общественно - политической мысли многочисленную разновидность представляют произведения публицистические[1].
Публицистом мы называем человека, выступающего в печати на текущие общественно - политические темы, по вопросам, относящимся к жизни и делам народа и государства, а публици -
 
[185]
 
стикой — такие литературные произведения, в каких рассматриваются эти вопросы. Авторы публицистических произведений обсуждают те или иные вопросы, предлагают их решение, зовут к определенным действиям, к защите данного общественного или государственного строя или к его ниспровержению, преобразованиям и т. д. Свои выступления они облекают в форму журнально-газетных статей, брошюр.
Существуют и такие произведения, в которых публицистический элемент совмещается с элементом научного исследования. Это часто наблюдается в работах исторического, историко-литературного, экономического и иного содержания. Часто публицистические высказывания оказываются включенными в мемуары и другие подобные произведения.
В первой половине девятнадцатого столетия печать, журналистика, становясь прежде всего ареной политической борьбы, отражала позиции различных политически - классовых групп, еще не имевших возможностей сложиться в оформленные политические группировки и партии. Позже, когда сформируются партийные группировки, когда образуются партии, журналистика не потеряет своего значения в политических столкновениях, но станет одним из острейших орудий борьбы определенных политических партий.
Поэтому в разные исторические моменты общественно - политическая значимость периодической печати не одинакова. Печать отражает то мнения отдельных лиц и мелких кружков, то — воззрения более широких политических организаций.
Каждый автор действует не на пустом месте, он опирается на взгляды и высказывания предшественников, находится под теми или другими воздействиями. Вот почему при изучении произведения общественно - политической мысли требуется не только точное понимание непосредственных высказываний его автора, но анализ текста и состава памятника с целью выяснения процесса создания произведения и различных влияний и воздействий на автора. Источниками влияния очень часто оказываются не только сочинения авторов - соотечественников, но и авторов - иностранцев. Поэтому для изучения каждого отдельного публициста требуется широкое и детальное знакомство с предшествующей и современной автору общественно - политической литературой, русской и иностранной. Таким образом, процесс формирования идеологического содержания данного памятника и процесс создания текста самого памятника — таковы два основных вопроса, требующих рассмотрения при изучении данного вида источника.
Необходимо установить, имеется ли одна только редакция Данного произведения или несколько, в какой зависимости эти Редакции находятся между собой и чем объясняется их наличие. Словом, все вопросы внешней критики, критики текста Должны быть разрешены до того, как исследователь приступит к изучению существа и содержания высказываний публициста.
Лишь после этого можно переходить к анализу содержания. Тогда встанут вопросы, на базе какого идеологического наследства возникло данное произведение, в системе каких взглядов оно лежит, каковы влияния, испытанные автором?
Наконец, каждый автор общественно-политических сочинений затрагивает в них те или другие вопросы текущей жизни, иногда отдельных фактов и событий касается мимоходом, лишь намекая на них. Перед изучающим текст стоит задача внимательнейшего внутреннего анализа содержания, раскрытия всех этих намеков, что возможно лишь при условии очень обстоятельного изучения эпохи, ее событий и вопросов, волновавших современников.
Если с точки зрения всех этих источниковедческих задач посмотреть на наличные исторические работы, то придется признать, что указанные проблемы в ряде случаев не только не исследованы, но и не поставлены. Можно назвать лишь некоторые отдельные произведения, изученные вполне удовлетворительно, но для значительной части их работа такого рода не производилась. Как правило, имеющиеся исследования в области изучения памятников общественной мысли сводятся к рассмотрению непосредственного содержания высказываний, к обобщенному и систематизированному их изложению, короче говоря, к установлению системы взглядов того или иного автора, но не больше. И, что печальнее всего, издатели этих произведений также в большей части случаев не ставили перед собой задач, о которых мы говорим. Ни один дореволюционный издатель сочинений Добролюбова не задавался вопросом, в какой мере редактированный Чернышевским текст его сочинений может считаться основным и подлинным. Сейчас мы знаем, что Чернышевский, подвергал его правке, тем самым вносил изменения. Следовательно, для установления основного добролюбовского текста недостаточно было пользоваться приготовленным Чернышевским изданием сочинений; нужно было привлечь другие источники. Изданный текст сам по себе был источником недостаточным. По отношению к Добролюбову этот и другие вопросы, о которых мы скажем ниже, можно считать выясненными. Но для части представителей русской общественной мысли ХIХ в. такая работа не проделана, целый ряд произведений первостепенной важности до сих нор не получил настоящего научного издания, а потому и пользование ими как источником требует большой осмотрительности. Только укоренившаяся традиция не замечать указанных выше вопросов или наличие лишь мало удовлетворительных текстов вынуждают до сих пор обращаться к примитивным старым изданиям.
Большое число наиболее важных общественно - политических и публицистических произведений переиздано; некоторые из них изучены. Но качество изданий и степень изученности отнюдь не однородны и находятся далеко не на одинаковом уровне - Какое значение имеет правильный подход к рассматриваемому
 
[187]
 
источнику, станет ясно из приводимых ниже некоторых примеров.
 
Декабристы оставили нам два замечательных произведения. Это — Конституция Никиты Муравьева и «Русская Правда» Пестеля. Что касается первого из этих произведений, то свое обстоятельное исследование и научное издание оно получило в работе Н. М. Дружинина «Декабрист Никита Муравьев». Автор названной книги подверг подробному анализу три редакции Конституции — написанную Муравьевым в период следствия по делу декабристов, текст, сохранившийся в бумагах Пущина, и текст, написанный рукой Трубецкого. Он отверг предположение об авторстве последнего, справедливо отметив наличие критических замечаний Трубецкого по поводу текста Конституции. Он вскрыл происхождение пущинскою экземпляра, показав, что это была копия, переписанная Рылеевым. Н. М. Дружинин подверг рассмотрению вопрос о времени происхождения всех этих редакций и признал копию Трубецкого самой ранней, отнеся ее к 1822 г., а редакцию, сохранившуюся в бумагах Пущина, — дополненной и обработанной и датировал ее 1824 г. Последняя из редакций не вызывала сомнений с точки зрения датировки, — это была «заключительная, хотя не вполне завершенная редакция 1825 года».
Мысль о развитии данного памятника хотя и высказывалась до Дружинина, но оставалась лишь недоказанным намеком. Н. М. Дружинин ее доказал, и это его доказательство раз и навсегда уничтожило возможность трактовать данный памятник вне его истории, излагать взгляды Муравьева без учета разновременности редакций Конституции. Так тщательный источниковедческий анализ показал, как нужно вести изучение данного произведения. Самая ранняя редакция Конституции содержит теоретическое вступление, провозглашающее свободу человеческой воли, а затем в ряде глав рисует картину будущего государственного устройства России. В основу своего проекта Н. Муравьев положил французскую монархическую конституцию 1791 г., ввел дополнительный материал из американских конституций, использовал конституции стран Пиренейского полуострова. Заимствованный юридический материал перерабатывался и компановался под воздействием французской публицистики—Бенжамена Констана и некоторых других авторов, — в системе, определявшейся взглядами самого Муравьева. Эта творческая переработка и делала работу Муравьева оригинальной. В редакции 1824 г. выкинуто «Вступление», переместились главы, появились новые. Ряд моментов оказался пересмотренным и формулированным заново. Резче сформулирована статья об отмене крепостного права, ослаблены требования имущественного ценза от граждан, вместо безземельного освобождения крестьян введено указание о предоставлении крестьянам усадеб, автор отказался от того замаскированного выкупа личности, который имелся в первой редакции; перестроены статьи, касающиеся составных частей государства — держав — в сторону некоторых уступок национальным интересам отдельных народов, подверглись пересмотру статьи об органах государственной власти. В этой переработке Муравьев ввел много оригинального, он использовал конституцию Соединенных штатов, и его конституция во второй редакции хотя и оставалась формально монархической, но по ограниченному характеру, какой придается монархической власти, приобретала значение конституции республиканской.
Последняя редакция была составлена по требованию следственных властей в тюрьме. В ней в силу условий составления — налицо недомолвки и некоторая уклончивость формулировок. Муравьев выбрасывает главу о конституционных принципах, он подчеркивает монархический характер конституции, ослаблены федералистические ноты, освобождение крестьян мыслится предоставлением небольшого полевого надела, внесен ряд принципиальных изменений в разделы об организации управления и правах гражданства. Исследователь Конституции Муравьева отмечает значительно большую целостность, какую приобрела Конституция в этой третьей редакции, и отмечает, что изменения, внесенные в нее, были уступками тем мнениям, какие
 
[188]
 
раздавались в среде тайного общества. В результате она приобрела значение «равнодействующей» различных интересов и направлений в обществе.
Изучение другого произведения декабристской политической мысли — «Русской Правды» Пестеля — находится в положении гораздо худшем. Издана она в 1906 г. по копии, снятой акад. Н. Ф. Дубровиным. Как было выяснено тогда же, издание текста оказалось мало удовлетворительным: в нем было много пропусков, искажений. Хотя все недостатки изданного текста были установлены свыше 30 лет тому назад, хотя в план издания документов по истории движения декабристов, начатого в связи с юбилеем, «Русская Правда» была включена, однако издание не состоялось, и историки до сих пор вынуждены оперировать с прежним неточно изданным текстом. Работ, специально посвященных изучению этого памятника, не существует. Только в общих трудах, посвященных декабристам, мы встречаем некоторые замечания. Наиболее существенны высказывания В. И. Семевского, который выясняет идейные влияния па Пестеля и изучает содержание его социально - политической доктрины, мало интересуясь историей текста.
Что касается истории текста, то она исследована недостаточно. Можно считать бесспорным, что процесс складывания «Русской Правды» был длительным. Документ с таким содержанием существовал уже в 1822 г., но и в момент ареста из предполагаемых планом десяти глав было написано лишь пять. Как указывает в своих показаниях на следствии О. И. Муравьев - Апостол, в 1822 г. Пестель «объяснял главные черты сочиняемой им „Русской Правды»«. Все это, вместе взятое, заставляет думать, что в 1822 г. работа только еще начиналась. Были ли какие - либо законченные главы «Русской Правды» или существовали лишь ранние варианты, — неясно. Кажется, что вероятнее второе, тем более что в 1822 г. не существовало еще и само название «Русской Правды». Пестель утверждает: «название же „Русской Правды» дал я моему плану конституции в 1824 году».
Кроме «Русской Правды», сохранились некоторые ранние варианты политических произведений Пестеля. Такова изданная вместе с «Правдой» «Записка о государственном управлении» и некоторые другие. Они важны для изучения формирования взглядов Пестеля и сложения главного его произведения. Но ни Семевский, ни другие авторы такой работы не выполнили. Первый в частности подверг рассмотрению содержание «Русской Правды», отмстил влияние Монтескье, Детю де Траси и других авторов. Он дал систему, но не историю взглядов Пестеля. Последняя задача еще ждет разрешения, которое она получит в результате ведущегося сейчас изучения рукописного наследия Пестеля.
Значение привлечения архивного материала при изучении памятников общественной мысли может быть показано и на других примерах. В условиях тяжелого цензурного гнета значительная часть публицистических произведений не попадала в печать, а обращалась в рукописном виде или даже оставалась в рукописи, читавшейся автором лишь близким лицам.
В таком именно положении человека, лишенного возможности выступать печатно, находился П. Я. Чаадаев. Поэтому по отношению к нему собирание всего рукописного наследства являлось условием, обеспечивающим правильное понимание его общественно-политической позиции. Лить в 1913— 1914 гг. были изданы сочинения Чаадаева. Издание было осуществлено на основе всего тогда доступного материала. Революция обнаружила недостаточность вошедших в издание текстов. Был найден ряд новых рукописей; оказались дополнительные «Философические письма», статьи на политические темы, частная переписка. Выяснилось, что изданный материал — не все литературное наследство Чаадаева. Часть этого рукописного фонда была опубликована в ряде мелких публикаций, часть в них не вошла. Ставший известным материал принес ряд новых черт для понимания взглядов и позиций Чаадаева. Изображение его идейного облика на основании старого издания сочинений дало бы уже устаревшую и неверную картину - Но то, что выяснилось относительно Чаадаева, тем яснее ставит вопрос о невозможности ограничиться изданным материалом при изучении его творчества. Требуется дальнейшее расширение объема введенного в научный оборот чаадаевского рукописного наследия. Необходима и проверка принад -
 
[189]
 
лежности изданного материала Чаадаеву, так как, невидимому, некоторые произведения («Мистический дневник») были приписаны ему ранее ошибочно. Только при этих условиях исследователь или издатель получит возможность представить законченный облик публициста и заменить устаревшие издания произведений и характеристики его взглядов полноценными.
Очень поучительна история изданий сочинений Добролюбова. Первое издание, выпущенное в 1862 г., было подготовлено Н. Г. Чернышевским. Текст этот затем повторялся из издания в издание. Только в 1912 г. было выяснено, что текст, опубликованный в «Современнике», отличается от изданного Чернышевским. Для объяснения этих расхождений возникло предположение, что изданный Чернышевским текст — первоначальный, соответствующий авторским рукописям или правленным Добролюбовым корректурам. Но толкование это не учло того, что в ряде случаев имела место правка Чернышевским добролюбовского текста. Частично она была вызвана цензурными извращениями, частично диктовалась агитационными целями и просто редакционными соображениями. Возникал, таким образом, вопрос об исправлении текста. Дальнейшие исследования установили наличие значительного количества произведений, не вошедших в прежние издания сочинений. Проверка изданных в свою очередь показала, что в собрание сочинений включались произведения, признанные принадлежащими Добролюбову по основаниям шатким и бездоказательным. "Гак, один из последних издателей — М. К. Лемке — внес в число принадлежащих Добролюбову литературно - критические статьи и рецензии «Современника» с сентября 1857 г. по конец 1858 г., основываясь на одном случайном указании Добролюбова в письме, где говорилось, что почти весь такого рода материал был написан им. Но другие письма его же свидетельствуют о принадлежности ряда критических заметок другим лицам. И с этой стороны наличное издание сочинений требовало пересмотра и проверки.
Задача эта была разрешена новым советским полным собранием сочинений, выпущенным в 1934—1936 гг.
Сказанное относительно сочинений Добролюбова в значительной степени может быть отнесено и к Чернышевскому и к ряду других авторов.
 
Все это показывает, что при издании и изучении источников по истории общественной мысли часто возникает вопрос об определении, было ли данное лицо действительным автором того или иного произведения? Это особенно важно потому, что русская журналистика знает огромное количество анонимных, или неподписанных, статей. Существует большое количество безымянных брошюр, а еще большее количество таких произведений было выпущено под псевдонимом. Хорошо, когда вопрос об авторе удается решить путем такого легкого приема, который употребил в свое время издатель статей Герцена в «Колоколе» Л. Тихомиров. Он воспользовался двумя комплектами журнала с пометками сына Герцена и комплектом, принадлежавшим русскому эмигранту, другу и секретарю Герцена Н. Жуковскому. Сличая отметки двух хорошо осведомленных лиц, проверяя их показаниями издателя первого собрания сочинений Герцена (Г. Н. Вырубова), Тихомиров составил сборник статей Герцена, помещенных в «Колоколе». Сравнительно просто решается вопрос, когда исследователь встречается с часто мелькающим на страницах печати псевдонимом — он может обратиться к имеющимся словарям и указателям псевдонимов. Найдя ответ на свой вопрос, он должен будет только проверить полученный результат путем анализа
 
[190]
 
определяемого текста. Но так легко вопрос решается далеко не всегда. Обычно задача встает в гораздо более тяжелой и трудной форме — историк знает, что данный автор участвовал в таком - то журнале, некоторое количество его статей подписано, другие — нет, и что именно из напечатанного в журнале принадлежит изучаемому публицисту, об этом прямых указаний не имеется.
В этих условиях должны быть применены все орудия исторической критики, соответствующие приемы текстологического анализа.
Надо попытаться поискать указания на автора в названии статьи. Иногда заглавие содержит ценные указания. Когда в «Отечественных записках» за 1868 г. была обнаружена статья под названием «О задачах современной критики. Письмо провинциала», то анализ заглавия показал, что статья может принадлежать или М. Е. Салтыкову - Щедрину или П. Л. Лаврову, так как один был автором ряда «Писем из провинции», другой подписывал некоторые свои произведения псевдонимом «Провинциал». Но указаний на действительного автора это еще не давало. Кое-что оказалось возможным почерпнуть из текста статьи, составитель которой отмечал, что «в дальней провинции» он не располагает некоторым необходимым материалом. Биографическая справка показывала, что Салтыков в это время жил в Рязани, а Лавров — в Тотьме. Шансы авторства Лаврова возрастали. Их увеличивала подпись под статьей, где стояло: «...р...р...» Такое сокращение могло быть истолковано: Петр Лавров.
Все эти «косвенные улики» не давали все же окончательного ответа. Нужны были другие, более веские аргументы, чтобы окончательно утверждать, что автором рассматриваемого произведения был Лавров. Многое мог дать анализ языка и стиля. Каждый писатель, каждый человек имеет свой, ему присущий словесный запас, свой специфический словарь. У каждого — свои любимые словечки, привычные обороты речи, излюбленные синтаксические конструкции. Определение этих особенностей может быть сделано лишь человеком, глубоко изучавшим лексику данного автора. Практика показывает, какое большое количество ошибок является результатом легкомысленного или неосторожного обращения с этим приемом критики: статьи приписываются авторам, их никогда не писавшим. Некоторые работы Лаврова были приписаны Лесевичу, статьи Н. К. Михайловского — Лаврову и т. д. Условием языкового и стилистического анализа должно быть наличие словаря данного автора. Без такого изучения языка и манеры писать, на кажущемся сходстве базироваться нельзя. В случае, который мы привели, исследователь находился в положении, дававшем возможность решить вопрос. Многолетняя работа позволила ему изучить лексические особенности одного из предполагаемых авторов — Лаврова. Сравнивая изучаемую статью с известной ему литературной манерой
 
[191]
 
Лаврова, исследователь установил наличие в данной статье оборотов речи и манеры выражаться, специфически свойственных Лаврову -  Это позволило говорить о нем, как об авторе данного произведения, с уверенностью. Понятно, что такой литературный анализ убедителен только тогда, когда не возникает особых сомнений в возможности приписывать авторство того или другого произведения определенному лицу и при наличии идеологического созвучия данной статьи его другим высказываниям. Этот идеологический анализ — необходимый и не менее важный элемент работы. Следует установить, соответствуют ли положения спорной статьи воззрениям предполагаемого автора, кругу его воззрений. Очень важно выяснить (если это возможно), нет ли повторений каких - либо идей, развитых в других произведениях автора.
Сочетание внутреннего и внешнего анализа позволяет со значительной долей уверенности говорить об авторстве соответствующего лица. Но сказанное не устраняет обязанности исследователя обстоятельнейшим образом разыскать наличные показания современников об авторе данного произведения.
Использование всех возможных данных, могущих помочь в раскрытии анонима, обстоятельное знание особенностей литературной манеры и идеологического круга соответствующего автора (или авторов) — таково условие успешной работы над публицистическим материалом.
Надо отметить некоторое различие между вопросами, возникающими при изучении произведений, опубликованных в легальных и нелегальных изданиях. В первых мы сталкиваемся со всей совокупностью задач; и вопросы изучения редакции текста, установления подлинного авторского текста и задачи определения авторства встречаются одинаково часто. В нелегальной печати историк чаще сталкивается с проблемой установления авторства.
Своеобразным видом документов общественно-политической мысли являются листовки и прокламации. Это документ, которому присуща определенная внешняя форма — малые размеры, своеобразные приемы воспроизведения текста — часто не типографским, а каким-либо другим способом (гектограф, мимеограф, иногда рукописные), — обычно — лаконичность и отчетливость изложения, рассчитанного на доходчивость. Задача листовок — агитация, убеждение. Документ такого назначения существовал давно — о нем известно и в ХVII и в ХVIII вв. Но значительного роста эта литература достигает только в ХIХ в., в частности во второй его половине, в связи с тем развертыванием политической борьбы, какое происходит в это время. В силу своего назначения — привлечь сторонников, побудить к каким - то действиям — листовки и прокламации являются источником, рисующим стремления отдельных политических групп, кружков, партий. Они являются источником, важным для изучения отчасти идеологии, но главным образом, для исследования
 
[192]
 
проявления данной организаций вовне, изучения ее деятельности.
Расцвет прокламационной литературы в России — пореформенная пора, когда обостряется классово - партийная борьба. До того появляются они не часто, а распространение их узко и ограниченно. Только во второй половине века прокламация становится постоянным явлением, а потому и важным источником.
Самое начало 60 - х годов — время появления листков «К молодому поколению», «К солдатам», к «Барским крестьянам». Листки стремились вызвать определенный ожидаемый издателями отклик. Но эти прокламации (за исключением «К солдатам») отличаются крайней многословностью и больше похожи на отдельные оттиски статей или брошюры. Они развивают определенную политическую программу, аргументируют ее.
Такими же остаются прокламации долгушинцев (начало 70 - х годов), подробно излагающие их взгляды и стремления. Характерно, что в дальнейшем (землевольцы) предпочли уже выпуск не отдельных листков, а нелегального журнала. Эту традицию продолжила «Народная воля», хотя одновременно народовольцами в связи с отдельными событиями их деятельности и выпускались специальные листовки. Но настоящего своего развития — и с точки зрения литературной формы и в отношении массового выпуска — листовки и прокламации достигли только к самому концу века — в 90 - х годах. Выработка стиля и формы прокламаций была осуществлена социал-демократическими кружками, особенно же «Союзом борьбы за освобождение рабочего класса», ряд листков которого был написан Лениным. Простое, ясное изложение, ведущее к пробуждению сознания рабочей массы, убеждающее в необходимости определенных действий, — таков характер этих листков. В этой выработавшейся в конце века форме листовка перешла в ХХ век.
Не менее важен для истории общественной мысли и классовой борьбы такой источник, как программы тех или иных групп, кружков и партий. Они рисуют задачи и методы данной организации и являются одним из важнейших памятников идеологии и борьбы тех или иных группировок. Сказанное выше об изучении документов общественной мысли в основной части относится и к программным документам, причем важное значение имеет изучение различных редакций и проектов партийных программ. Оно позволяет изучать процесс развития организаций, устанавливать его этапы. Это отчетливо показано в «Кратком курсе истории ВКП (б)», где по поводу проектов программы группы «Освобождение труда» говорится:
«Группа „Освобождение труда» составила два проекта программы русских социал-демократов (первый в 1884 г. и второй в 1887 г.). Это был очень важный шаг для подготовки создания марксистской социал-демократической партии в России.
Но у группы „Освобождение труда» были и серьезные ошибки. В ее первом проекте программы были еще остатки народниче -
 
[193]
 
ских взглядов, Допускалась тактика индивидуального террора» (стр. 16).
Для истории общественной мысли представляют интерес и произведения художественной литературы, где часто отражаются общественно-политические настроения, события и чаяния. Однако пользование художественными произведениями требует большой осторожности и тщательного критического анализа их, так как творческая фантазия автора обычно изображает действительность в преображенном виде[2].
Количество различных памятников общественной мысли ХIХ в. и число их авторов весьма велико. Но среди них есть авторы и произведения особо важные, определявшие этапы развития общественной мысли. На них мы вкратце остановимся.
Непосредственную связь традиций общественной мысли ХVIII и ХIХ вв. олицетворяет И. П. Пнин (1773—1805), автор «Опыта о просвещении относительно России», ряда более мелких произведений и значительного количества стихотворений с общественно - политическим содержанием. Незаконный сын фельдмаршала Репнина, Пнин учился в благородном пансионе при Московском университете, затем в кадетском корпусе. Прослужив ряд лет на военной службе, Пнин ушел в отставку и стал издавать журнал. Первые годы ХIХ в. были временем расцвета его публицистической деятельности. В 1804 г. он издал свое главное сочинение «Опыт о просвещении». Через некоторый срок книга была конфискована, но Александр I, к которому обратился автор, ободрил его и обещал напечатать книгу на казенный счет. На основании указания Александра I Пнин дополнил книгу соображениями о крепостном праве, но в конце концов цензура запретила ее к печати.
Таким образом, мы имеем две редакции данного сочинения. Из них вторая дает некоторое развитие вопроса о крестьянах и их освобождении.
Что касается всего произведения в целом, оно важно, так как показывает истоки общих идей Пнина в литературе французского просветительства ХVIII в. Видоизменившиеся под влиянием русской обстановки идеи просветителей получили у Пнина свой особый облик. Он признал законным сословное неравенство, но требовал уничтожения крепостного права. Освобождение крестьян Пнин мыслил как безземельное.
Вплоть до недавнего времени не существовало издания сочинений Пнина. Теперь они собраны и являются вполне доступными для изучения.
Существует и издание основных проектов и записок Н. М. Сперанского — очень важный и слабо изученный памятник политической мысли начала века.
 
[194]
 
Политические произведения Сперанского облечены в форму, среднюю между политическим трактатом и законодательным актом. От законодательных памятников заимствовано разделение на отделения, параграфы. По логическому сцеплению доказательств — это сжатый политический трактат. Произведения Сперанского важны как ранние абрисы социально - экономических и политических реформ, проекты которых вышли из-под пера этого видного государственного деятеля. Проект Сперанского — весьма умеренный — и в этом виде остался только проектом. Тем не менее он ценен как памятник истории общественной мысли, как показатель робости, с какой подходило дворянское правительство Александра I к вопросам преобразований.
В этой же связи интересна «Записка о древней и новой России» (1811) Н. М. Карамзина. Реакционер и крепостник, Карамзин считал, что «одна из главных причин неудовольствия россиян на нынешнее правительство есть излишняя любовь его к государственным преобразованиям, которые потрясают Империю и коих благотворность остается доселе сомнительною». Карамзин возражает против проектов уничтожения крепостного права, подчеркивает необходимость сохранения самодержавия. «Дворянство и духовенство, Сенат и Синод, как хранилище законов, — говорит он, — над всеми — государь, единственный законодатель, единовластный источник властей. Вот основание Российской монархии...» «Записка» Карамзина важна как исторический источник, отражающий голос тех дворянско-крепостнических кругов, какие противостояли и боролись со Сперанским.
Для изучения политических взглядов декабристов особенно важны те два памятника — «Русская Правда» Пестеля и Конституция Н. Муравьева, — о которых речь шла выше. Экономические воззрения — представлены книгой Н. И. Тургенева «Опыт теории налогов», трактатом Пестеля, свидетельствующими о влиянии А. Смита и о своеобразном усвоении его экономической теории дворянином - революционером начала века.
30—50 - е годы наполнены борьбой западников и славянофилов.
Наиболее видными представителями раннего славянофильства были И. В. Киреевский (1806—1856), К. С. Аксаков (1817— 1860), А. С. Хомяков (1804—1860).
Исходные позиции в развитии взглядов И. Киреевского представляет его статья «Девятнадцатый век» (1832) и полемический ответ А. С. Хомякову (1838). Взгляды Киреевского на различия между западноевропейским и русским развитием, содержащиеся в этих работах, наиболее полно выразились в статье «О характере просвещения Европы и о его отношении к просвещению России» (1852). Киреевский приходит к выводу, что характер исторического развития России и Западной Европы — этих двух половин европейского культурного мира — противоположен. Он подчеркивает формально - логический и юридический склад мышления западноевропейца, сло –
 
[195]
 
жившийся под влиянием римского права, Католической церкви и культурного наследия античного мира. Всего этого не знала Россия, унаследовавшая просвещение от Византии. «Римская церковь, древне - римская образованность и возникшая из насилий завоевания государственность были совершенно чужды древней России». Помимо общеисторических соображений, здесь излагаются мысли, относящиеся непосредственно к России: о характере законодательства, устройстве общины и т. п.
К. С. Аксаков развивал исторические взгляды славянофилов и, исходя из них, формулировал противоположность России и Запада в плане признания коренных различий государственного, культурного и психологического склада. Утверждая (в статье «Об основных началах русской истории» и в продолжении ее), что в России государственность возникла извне, благодаря «призванию» варягов, К. Аксаков считал, что в древней Руси государственная власть управляла землей, которая жила своей независимой жизнью, а о своих нуждах и желаниях давала знать государственной власти на земских соборах. Путь такого развития (путь правды внутренней) был нарушен Петром I, решившим европеизировать Русь. Своими реформами Петр испортил русскую жизнь, хотя окончательно исказить не мог. Указанное размежевание (государству — сила власти, земле — сила мнения) К. Аксаков считал желательным и для практического осуществления в современной ему жизни.
Свои практические цели К. Аксаков с особой отчетливостью изложил в записке «О внутреннем состоянии России», представленной в 1855 г. Александру П. В ней он высказывает и общеполитические взгляды и намечает ряд мероприятий, составлявших его политическую программу.
Всем славянофилам была свойственна религиозность, но особенно охотно этих тем касался А. С. Хомяков, который в статьях и брошюрах, в значительной части издававшихся за границей, вел борьбу с католицизмом, протестантизмом. Православие он выдвигал в качестве основы всего исторического развития России.
Но, помимо этих церковных тем, Хомяков много выступал и по другим общественным вопросам. Так, по поводу указа об обязанных крестьянах он написал статью «О сельских условиях» (1842); в связи с постройкой железной дороги из Москвы в Петербург — «Письмо в Петербург по поводу железной дороги» (1845). Имеют значение его статьи об общине и записка «Об отмене крепостного права в России» (1859). Хомяков касался и международно-политических тем (например, о Крымской войне), обращался со славянофильскими посланиями к сербам (1860), откликался на крупные факты художественной жизни («Жизнь за царя» Глинки, как официально была переименована опера, названная автором «Иван Сусанин», картина Иванова «Явление Христа народу» и т. п.).
Из других славянофильских публицистов следует отметить
 
[196]
 
А. И. Кошелева, много писавшего по различным общественно - политическим вопросам, и Ю. Ф. Самарина, внимание которого было приковано к вопросам о крестьянской реформе и о русской политике в Прибалтике, об отношении к протестантизму, к немецким помещикам и латышским крестьянам.
Славянофилам противостоял многочисленный и внутренне разнородный круг западников. Из их среды вышли и революционеры, как Герцен, и либералы, как Кавелин.
А. И. Герцен был талантливым писателем, блестящим стилистом и острым публицистом. Его перу принадлежит огромное количество статей и заметок в «Колоколе» и других журналах, ряд брошюр и книг.
Не останавливаясь на беллетристических произведениях Герцена, следует сказать, что его философские статьи 40 - х годов не лишены значительного общественного содержания, но настоящего развития публицистика его достигает в эмиграционный период. В 1849 г. он пишет «Письма русского к Маццини», осуждая в них завоевательные тенденции внешней политики Николая I. В статье «Русский народ и социализм» (письмо к английскому публицисту Линтону, 1851 г.) Герцен говорит, что Европа не знает настоящей России; вслед за тем печатает ряд статей и писем о русском народе, произволе николаевского режима и т. д. В дальнейшем Герцен печатает «Письма из Франции и Италии» (1850—1851), посвященные западноевропейским событиям и вопросам, но и в эти годы не оставляет русских тем, создавая такие памятники общественной мысли, как «О развитии революционных идей в России» (1851). Автор касается здесь широкого круга вопросов, характеризуя и политический строй и развитие литературы, специально останавливаясь и на вопросе об общине.
В последующие годы наиболее интересной является публицистическая деятельность Герцена в «Колоколе», где он освещает различные вопросы русской жизни. Здесь были напечатаны его статьи о телесных наказаниях («Сечь или не сечь мужика?»), острые заметки, связанные с вопросом о реформе («Тамбовское дворянство»), и статьи, выражающие изменение позиций Герцена, отношений его к Александру II («Революция в России», «Письмо к Александру Второму»), к революционным демократам и т. п.
Великий русский критик В. Г. Белинский (1811—1848) был одним из виднейших представителей русской общественной мысли. Уже в первой крупной работе «Литературные мечтания» (1834) он касается не только чисто литературных тем, но затрагивает вопрос о культурном отрыве дворянства от народа и говорит о необходимости такого просвещения и литературы, какие были бы неразрывно связаны с народом и основывались на подъеме его благосостояния. Он ясно высказывается в пользу европеизации страны. Белинский в эти годы выступает как радикально настроенный просветитель, находящийся под влия -
 
[197]
 
янием Шеллинга и Фихте. Но во второй половине 30 - х годов, познакомившись с идеями Гегеля, он неверно воспринял его положение о разумности существующего и в статьях о Бородинской годовщине и «Менцель, критик Гете» (1840) пытался оправдывать самодержавно - крепостнический режим. Однако на этом пункте Белинский не остановился, и в 40 - е годы у него формируется революционно - демократическое мировоззрение. В статьях о Пушкине (1842—1843) он подчеркивает значение, материальной стороны общественной жизни, показывая тяготение к материализму.
Наиболее ярким выражением революционно - демократических взглядов Белинского в последний период его жизни было его знаменитое письмо к Гоголю (1847), остававшееся запретным вплоть до 1905 г., когда оно было впервые напечатано, но и ранее широко распространявшееся в рукописных копиях. Здесь Белинский выдвигал практическую программу, указывая на необходимость отмены крепостного права, уничтожения телесных наказаний, ликвидации полицейско-чиновничьего произвола.
Для изучения взглядов Белинского важна и его переписка, позволяющая в частности думать о знакомстве Белинского с некоторыми работами Маркса.
Своеобразная форма распространения своих идей была в 40 - х годах применена петрашевцами, издавшими «Карманный словарь иностранных слов» (1845, 1846). Объяснение слов здесь было дано в духе их фурьеристских взглядов.
Одним из видных дворянских публицистов ХIХ в. был К. Д. Кавелин (1818—1885). Его произведения дают значительный материал для характеристики помещичье - буржуазного либерализма периода реформ и первых пореформенных десятилетий. Выступив в журналистике в середине 50 - х годов, он не прекращая занятий ею до начала 80 - х годов, печатая время от времени отдельные статьи. Свою публицистическую деятельность Кавелин начал с вопроса о крепостном праве. В специальной «Записке об освобождении крестьян в России» (1855) он доказывал пагубность крепостного права и необходимость его уничтожения. Освобождение крестьян он мыслил с землей, но считал необходимым вознаградить помещиков и за передаваемую крестьянам землю и за отходящие от дворян крепостные души. Будучи дворянским публицистом, Кавелин доказывал необходимость сохранения дворянства как крупноземлевладельческого класса. В записке «Дворянство и освобождение крестьян» (1862) он призывал помещиков «позаботиться о сохранении за собою своих имений, о возможном сближении со всеми классами народа, о приобретении возможно большего влияния на местные дела и управление».
В кругу вопросов, интересовавших Кавелина, видное место занимает вопрос об общине. Этой темы он касался многократно. В напечатанной в 1859 г. статье «Взгляд на русскую сельскую общину» он доказывал преимущества общинного устройства,
 
[198]
 
обеспечивающего существование неимущих при всяких колебаниях хозяйственной конъюнктуры. В пореформенное время (1881) Кавелин написал в «Вестнике Европы» ряд статей под общим заглавием «Крестьянский вопрос». Он констатировал крестьянское малоземелье, считая необходимым для облегчения его организацию переселения крестьян; отмечал недостатки наличного общинного устройства (связанность крестьянина круговой порукой), но все же считал, что спасенье крестьян в общине, лишь иначе организованной (земля — неотчуждаемая собственность общины, а крестьяне — наследственные владельцы).
Вопросов государственного устройства Кавелин также касался, хотя и в меньшей мере. Так, в брошюре «Чем нам быть?» (1875) он предлагал создание совещательного «административного сената», частично выборного, частично комплектуемого по назначению; это учреждение должно иметь право контроля и ревизии министерств, право законодательных предположений. В изданной в 1877 г. брошюре «Политические призраки» он предлагал более широкую реформу центрального и местного управления.
Специфический интерес представляют политические сочинения М. П. Погодина. Самая важная часть их относится к периоду Крымской войны. В многочисленных письмах и записках, составленных в это время, он развивал идеи панславизма.
В 50 - е годы выступили Н. Г. Чернышевский и Н. А. Добролюбов.
Н. Г. Чернышевский (1828—1889), несмотря на краткий срок своей писательской деятельности, оставил ряд огромного значения произведений, в которых отразились общественно - политические и литературные взгляды революционной демократии. Почти в каждой книжке «Современника» конца 50 - х — начала 60 - х годов Чернышевский помещал статью, обзор русской или иностранной литературы, политическое обозрение, иногда журнальное обозрение. Первоначально он уделял много внимания вопросам литературы и критики, но когда на очередь был поставлен крестьянский вопрос, Чернышевский начал журнальный бой с явными или скрытыми защитниками интересов крепостников. Такие статьи, как «О новых условиях сельского быта» (1858), «Критика философских предубеждений против общинного землевладения» (1858), характерны для изменения отношения Чернышевского к правительственным реформам, от оптимистических надежд на которые он скоро отказался. В «Материалах для решения крестьянского вопроса» (1859) автор выступает как представитель крестьянских интересов. В большой статье «Труден ли выкуп земли?» (1859) Чернышевский представил несколько вариантов проведения выкупной операции; понимая ограниченное значение реформы, он довольно ясно разоблачал ее крепостнический характер—в статье «Русский реформатор» (1861), в непропущенных цензурой «Письмах без адреса» (1862). Ряд других статей посвящен вопросу об общине — «Сла -
 
[199]
 
вянофилы и вопрос об общине» (1857), «Studien Гакстгаузена» (1857) и др.
Когда «Современнику» разрешено было завести политический отдел (1859), вести его стал Чернышевский, поместивший ряд политических обзоров, где он говорил о демократизме и либерализме, полемизировал с либералами, консерваторами, славянофилами и т. п. Воспользовавшись появлением брошюры П. П. Лаврова «Очерки вопросов практической философии», Чернышевский написал «Антропологический принцип в философии» (1860), где изложил основные положения материализма. В «Очерках гоголевского периода русской литературы» им дана характеристика литературного развития России, в «Примечаниях к Миллю» он дал критику буржуазной политической экономии и т. д.
Все это свидетельствует и о широте тематики общественно - политических выступлений Чернышевского и о важности его сочинений как исторического источника.
Хотя Н. А. Добролюбов (1836—1861) был больше всего литературным критиком, но самая трактовка им литературного материала" превращала литературные вопросы в большие проблемы общего значения. Так, посвящая свои статьи разбору пьес Островского («Темное царство»), Добролюбов имел в виду «вовсе не купцов только»: понятием «темного царства» он покрывал всю крепостническую Россию. Но независимо от литературных тем Добролюбов выступал по весьма различным вопросам. Он касался жизни высшей и средней школы, популяризировал общественные планы Р. Оуэна, доказывал неизбежность освободительной борьбы на Кавказе («О значении наших последних подвигов на Кавказе», 1859); в статье «Народное дело» (1859), посвященной вопросу о распространении обществ трезвости, утверждал, что в народе растет революционное сознание, и т. д. Эта статья свидетельствует об обычной для Добролюбова манере попутно задевать другие или смежные с темой вопросы. То же» видим в статье «Литературные мелочи прошлого года» (1859), касающейся и полемики об общине, и вопроса о железных дорогах, и вопроса о грамотности, и об отмене крепостного права. Статьи его на иностранные темы очень часто имеют в виду Россию, но говорят о ней «эзоповски», чтобы обмануть цензуру. Вот почему историк СССР не может пройти мимо добролюбовских статей на литературные, иностранные и иные темы.
Расцвет публицистической деятельности И. С. Аксакова (1823—1886) падает на 60—80 - е годы. Представитель позднего славянофильства, И. С. Аксаков был редактором - издателем ряда газет — «Парус», «День», «Москва», «Русь». В них по преимуществу и развертывалась его деятельность как журналиста, Наибольший интерес представляют его статьи по вопросам внешней политики, в которых он выражал экспансионистские тяготения на Балканы. Наиболее характерны из них статьи
 
[200]
 
70 - х годов (из «Дня» и «Москвы»), отражающие деятельность Славянского комитета, речи автора в этом комитете и в особенности его речь по поводу решений Берлинского конгресса.
Статьи в «Руси» (1880—1885) отражают последний период его деятельности, когда Аксаков сближается с реакционным направлением «Московских ведомостей» Каткова и выступает с шовинистическими статьями по национальному вопросу.
Большое количество статей Аксаков посвятил общим вопросам славянофильского учения. Такова группа статей «О взаимном отношении народа, государства и общества» (1862) и некоторые другие.
Реакционная публицистика 60—:80 - х годов представлена яркой фигурой Каткова. Редактор «Московских ведомостей» в передовых статьях этой газеты касался чрезвычайно широкого круга различных государственных и общественных вопросов. В избранном им жанре политической литературы Катков не оставил произведений, крупных по размерам, но даже маленькие передовицы в ряде случаев представляют большой интерес. Поддержка всех реакционных мер правительства и подталкивание его к усилению реакции — такова позиция Каткова во внутренней политике. Защита агрессии, сочувствие франко - русскому сближению и т. п. — такова внешнеполитическая его линия.
Для истории идеологии революционного народничества 70 - х годов большое значение имеют работы Бакунина и Лаврова,
Известный анархист М. А. Бакунин (1814—1876) своими ранними философскими статьями («Гимназические речи Гегеля», 1838, «О философии», 1840) представляет интерес для истории общественного движения 30—40 - х годов. Но основное его значение как политического писателя связано с его произведениями 60—70 - х годов. В 1862 г. появилась его «Романов, Пугачев или Пестель», где развивалась программа освобождения крестьян и полного народного раскрепощения и самоуправления. В 1870 г. вышла на французском языке его брошюра «Бернские медведи и петербургский медведь» по поводу выдачи Нечаева швейцарским правительством русскому. В 1874 г. вышла одна из главнейших работ Бакунина — «Государственность и анархия», — где, наряду с теоретическим обоснованием и защитой мелкобуржуазного анархизма, содержится значительный конкретный материал по политической истории ряда стран Европы (в том числе и России) в 60—70 годах. Ряда вопросов внутренней политики России Бакунин касается в «Кнуто - германской империи и социальной революции» (1870—1871).
Пользование сочинениями Бакунина, многие из которых издавались на французском языке, затруднительно. Начатое в 1934 г. у нас научное издание его сочинений остановилось на 1861 г. Имеющиеся более ранние издания не преследовали научных целей и в ряде, случаев не вполне удовлетворительны, Самое полное издание имеется в немецком переводе.
 
[201]
 
П. Л. Лавров (1823—1900) вошел в историю как теоретик мелкобуржуазного субъективизма в общественной науке, а значение в истории общественного движения получил, главным образом, благодаря своим «Историческим письмам» (1870), выпущенным под псевдонимом П. Миртова и сыгравшим определяющую роль в формировании народнической идеологии. Его многочисленные научно - популярные и философские статьи гораздо менее существенны. Меньшее значение имела и вышедшая в 1876 г. книга «Государственный элемент в будущем обществе», в которой Лавров откликается на споры анархистов и государственников, очень острые в начале 70 - х годов. Работа Лаврова «Парижская коммуна» свидетельствует об известном влиянии на ее автора западноевропейского рабочего движения.
Видным народническим публицистом был Н. К. Михайловский (1842—1904), автор большого количества сочинений и на теоретические, в частности социологические, темы, и литературно - критических статей, и работ по философии, истории и т. д. В 1869 г. он напечатал трактат «Что такое прогресс», где подверг критике учение Спенсера о разделении труда и предложил свою формулу прогресса, ставшую догматом позднего народничества. В 70 - е годы, в статьях «Борьба за индивидуальность» (1875—1876), «Письма о правде и неправде» (1877) он развивает другое свое излюбленное положение о борьбе за индивидуальность, заключающееся в признании, что будто бы всякая общественная форма в своем развитии стремится поглотить личность. Ряд сочинений 80—90 - х годов — «Научные письма» (1884), «Герои и толпа» (1884), «Патологическая магия» (1889), «Еще о героях» (1893)—развивает идею коллективного подражания и характерное для Михайловского ошибочное и вредное учение о героях и толпе. Взяв от дарвинизма закон борьбы за существование, Михайловский «поправил» его внесением «субъективного фактора» и в таком виде искусственно перенес на общество.
Михайловский выступал и как народнический литературный критик; в многочисленных журнальных заметках он затрагивал вопросы текущей жизни. Наряду с широкой деятельностью в легальной печати Михайловский сотрудничал в нелегальных народовольческих изданиях, где поместил «Политические письма социалиста» (1879), доказывавшие необходимость политической борьбы для завоевания конституции. Трактовка свидетельствовала о либеральном подходе к вопросу.
Михайловский много выступал против марксизма и марксистов (разоблачение его Лениным см. в произведениях Ленина «Что такое «друзья народа» и как они воюют против социал-демократов?» — Соч., т. I, и «От какого наследства мы отказываемся?» — Соч., т. II).
Из народнических авторов несколько особняком стоит А. Н, Энгельгардт (1833—1894), автор «Писем из деревни»,
 
[202]
 
печатавшихся в виде отдельных статей в «Отечественных записках» в 1872—1887 гг. и позже выпущенных отдельной книгой. В них он излагает впечатления своей деревенской жизни, говорит о приемах хозяйства, рисует быт крестьян, помещиков и т. д. Написанные хорошим языком, «Письма» рисуют деревенскую жизнь 70—80 - х годов, показывают различные категории крестьян, изображают хозяйство и жизнь помещиков. Энгельгардт как народник несколько своеобразного толка стремился к созданию интеллигентских поселков в деревне, жители которых «сели» бы «на землю», став «интеллигентными мужиками».
«Народничество Эягельгардта, — пишет Ленин по поводу этой книги, — будучи выражено чрезвычайно слабо и робко, находится в прямом и вопиющем противоречии с той картиной действительности деревни, которую он нарисовал с такой талантливостью, и если бы какой-нибудь экономист или публицист взял за основание своих суждений о деревне те данные и наблюдения, которые приведены Энгельгардтом, то народнические выводы из такого материала были бы невозможны» (Соч., т. II, стр. 316—317).
Одним из наиболее ярких и характерных представителей либерального народничества в литературе являлся В. Воронцов (В. В.) (1847—1917), автор ряда журнальных статей, книги «Судьбы капитализма в России» (1883) и некоторых других. Основная мысль указанной книги заключается в доказательстве слабости и хилости русского капитализма. Автор считает капитализм в России явлением частным, «небольшим отростком русской действительности», а потому и бессильным, якобы, выполнить ту роль, какую он сыграл в Западной Европе. В качестве живых и растущих форм социально - экономического развития Воронцовым выдвигалась «народная» (кустарная) промышленность, основанная на «сохранении связи работника с орудиями производства». Интеллигенции рекомендовалось содействовать развитию именно этих «народных» форм (глубоко отсталых экономически). В указанном (т. е. по существу попятном) направлении экономического развития страны Воронцов пытался усмотреть залог ее культурного развития.
Против народнических взглядов выступил с марксистской критикой Г. В. Плеханов (1856—1918), написавший в 1883 г. брошюру «Социализм и политическая борьба». В ней он показывал возникновение народнического взгляда о несовместимости социализма с политической борьбой, опровергал этот взгляд и выдвигал в качестве ближайших задач борьбу за политическую свободу и подготовку рабочего класса к его будущей революционной роли. Названная брошюра, писал Ленин, «показала, как именно и почему именно русское революционное движение должно привести к слиянию социализма и политической борьбы, к слиянию стихийного движения рабочих масс с рево-
 
[203]
 
люционным движением, к слиянию классовой борьбы и политической борьбы» (Ленин, Соч., т. ХХХ, стр. 2).
Из народнической среды против Плеханова выступили Лавров и Тихомиров. В ответ на их возражения Плеханов написал. большую работу «Наши разногласия» (1885). Здесь он дал подробную критику взглядов народников. Подвергнув разбору вопрос о капитализме в России, Плеханов установил, что страна уже вступила в капиталистическую стадию развития, заявив, что ближайшее будущее — «торжество буржуазии и начало политической и экономической эмансипации рабочего класса». Народнические теории подверглись Плехановым в этих работах «беспощадной критике»; он «указал русским революционерам их задачу: образование революционной рабочей партии, ближайшей целью которой должно быть низвержение абсолютизма» (Ленин, Соч., т. II, стр. 540).
«Литературные произведения Плеханова, его борьба с народниками основательно подорвали влияние народников среди революционной интеллигенции. Но идейный разгром народничества далеко еще не был завершен. Эта задача — добить народничество, как врага марксизма — выпала на долю Ленина» («История ВКП (б)». Краткий курс, Госполитиздат, 1938, стр. 16). Ленин это совершил в работе «Что такое «друзья народа» и как они воюют против социал-демократов» (1894) и в не менее замечательной книге, дающей классические примеры анализа и использования источников, — «Развитие капитализма в России» (мы не останавливаемся на этих произведениях Ленина, так как хронологически они выходят за пределы данного тома учебника).
Наряду с указанными источниками общего (для истории России ХIХ в.) значения, — для истории общественной мысли Украины имеют большое значение произведения Шевченко, прежде всего его «Кобзарь». Для этого же — кирилло-мефодиевского — периода украинской истории важны некоторые произведения Костомарова, например «Книга бытия», представляющая отражение чаяний определенной (умеренной) части членов Кирилло - Мефодиевского общества. Для 60—70 - х годов важны позднейшие журнальные статьи Костомарова, в которых автор откликается на текущие вопросы, связанные с украинскими интересами.
Несколько иное направление отражено в политическом творчестве М. П. Драгоманова (1841—1895). В 60 - х годах он выступал со статьями по крестьянскому вопросу, по вопросам образования. В 70 - х годах он выпустил ряд брошюр: «Турки внутренние и внешние» (1876), «Внутреннее рабство и война за освобождение» (1877) и др., где наряду с поддержкой балканских стремлений царизма ставился вопрос о политической свободе в России. С конца 70 - х годов он помещает ряд статей на украинские темы в «Громаде». Позднее Драгоманов сближается с правыми кругами, а его сочинения становятся менее актуальными.
 
[204]
 
Для истории Сибири интересны сочинения областников - Потанина и особенно Ядринцева, который наряду со статьями по вопросам тюрьмы и ссылки (в журналах «Дело», «Отечественные записки» и др.) написал книги: «Сибирь как колония» и «Сибирские инородцы».
 
ЛИТЕРАТУРА К ГЛАВЕ VII
 
Проблемы газетоведения, вып. 1, М. 1930. — Каверин, — Барон Брамбеус, Л. 1929. — Пятковский, Из истории нашего литературного и общественного развития, ч. I, II, Спб. 1876. — М. Лемке, Очерки по истории русской цензуры и журналистики ХIХ ст., Спб. 1904. — Он же, Политические процессы в России 1860 - х годов, Гиз, 1923. — Скабичевский, Очерки истории русской цензуры, Спб. 1892. — К. К. Арсеньев, Законодательство о печати, Спб. 1903. — Вертинский, Газета в России и СССР, М. 1931. — «Русский инвалид» за сто лет, Спб. 1913. — Пезаровиус, Краткая история газеты «Русский инвалид», Спб. 1843. — «Новое время», 1876—1916, П. 1916. — Столетие «Московских ведомостей», М. 1857. — Пятнадцатилетие газеты «Голос - « 1863— 1877, Спб. 1878.—Пятидесятилетний юбилей «Русских ведомостей», М. 1915.— Пнин, Сочинения, М. 1934. — План государственного преобразования графа М. U. Сперанского, М. 1905. — П. М. Карамзин, О древней и новой России в ее политическом и гражданском отношениях, Спб. 1914. — Е.М.Дружинин, Декабрист Никита Муравьев, М. 1933. — В. И. Семевский, Рецензия на издание «Русской Правды» Пестеля («Былое», 1906, № 6). — Пестель, Русская Правда, Спб. 1906. — П. Я. Чаадаев, Сочинения, т. I, II, М. 1913. — Он же, Письма И. Гагарину («Звенья», 1935, № 5). — Он же, Неопубликованная статья («Звенья», 1934, № 3—4). — Он же, Философические письма («Литературное наследство», 1935, № 22—24). — Герцен, Полное собрание сочинений и писем, под ред. М. К. Лемке, т. I—ХХII, П. 1919. — Н.А.Добролюбов, Полное собрание сочинений, т. IVI, Гихл, 1934—1936. — Н.Г. Чернышевский, Полное собрание сочинений, т. I, М. 1939. — Он же, Сочинения, т. I—ХII, Спб. 1906.— Ф. Витязев, Анонимная статья «О задачах современной критики» как материал по методологии литературной эвристики («Звенья», 1936, № 6). — В. Евгеньев - Максимов, «Современник» при Чернышевском и Добролюбове, Л. 1936. — Он же, Очерки по истории социалистической журналистики в России в ХIХ в., Л. 1927. — «Красный архив», т. 100, 1940. (обзор содержания вышедших томов). — И. С. Аксаков, Соч., т. IVII, М. 1887. — К. Д. Кавелин, Собрание сочинений, т. III, Спб. — М. Иовчук, Белинский, 1939. — А. С. Хомяков, Соч., т. IVIII, изд. 4 - е, М. (разные годы).— К. С. Аксаков, Соч., т. I, изд. 2 - е, М. 1889. — Я. Л. Бродский, Ранние славянофилы, М. 1910. — И. В. Киреевский, Полное собрание сочинений, т. 1,11, М. 1911. — В. Г. Белинский, Собрание сочинений. — М. П. Погодин, Историко-политические письма и записки в продолжении Крымской войны, М. 1874. — М. А. Бакунин, Собрание сочинений и писем, т. IIV, М. 1934— 1935. — Он же, Избранные сочинения, изд. «Голос труда», т. IIV, М. 1919— 1920. — Н. А. Добролюбов, Полное собрание сочинений в 6 томах, М. 1936.— П. Лавров, Исторические письма, изд. 5 - е, Птгр. 1917. — Я. К. Михайловский, Полное собрание сочинений, т. I—Х. — А. Я. Энгельгардт, Из деревни. 12 писем, изд. 3 - е, Спб. 1897. — В. В. (Воронцов), Судьбы капитализма в России, 1883. Он же, От семидесятых годов к девятисотым, Сборник статей, Спб. 1907. — Г. В. Плеханов, Социализм и политическая борьба. Наши разногласия, Огиз, 1938. — Катков, Передовые статьи из «Московских ведомостей». — Шевченко, Кобзарь, К. 1939. — М. П. Драгоманов, Политические сочинения, т. I, M. 1908. — Науково-публiцистичнi полемiчнi писания Костомарова, К. 1928. — Я. М. Ядринцев, Сибирь как колония, Спб. 1882.— Он же, Сибирские инородцы, их быт и современное положение. Спб, 1891.
 
 
 
 
размещено 12.11.2006

[1] Термин «публицистика» происходит от латинского корня. Латинский глагол «publicare» значит «делать общим достоянием», «всенародно объявлять»; наречие «publice» обозначает «во имя народа», «во имя общества», «публично».
[2] Художественной литературы как вида исторического источника мы здесь специально не рассматриваем.

(4.2 печатных листов в этом тексте)
  • Размещено: 01.01.2000
  • Автор: Никитин С.А.
  • Размер: 172.24 Kb
  • постоянный адрес:
  • © Никитин С.А.
  • © Открытый текст (Нижегородское отделение Российского общества историков – архивистов)
    Копирование материала – только с разрешения редакции

Смотри также:
Предисловие
Глава I. Документы государственных и частных архивов. Основные издания официальных документов
Глава II. Статистико-экономические материалы. Статистика первой половины века
Глава III. Статистико-экономические материалы. Пореформенная статистика.
Глава IV. Описания путешествий
Глава V. Мемуары. Дневники.
Глава VI. Частная переписка
Глава VII. Журналистика. Памятники общественно - политической мысли
Глава VIII. Записки и мемуары иностранцев
Оглавление

2004-2019 © Открытый текст, перепечатка материалов только с согласия редакции [email protected]
Свидетельство о регистрации СМИ – Эл № 77-8581 от 04 февраля 2004 года (Министерство РФ по делам печати, телерадиовещания и средств массовых коммуникаций)
Rambler's Top100