Ершов В.Е. Муромский уезд в конце 20-х годов XVII века (территория, землевладение)

                                                                   Виктор Ершов

                                Муромский уезд в конце 20-х годов XVII века

                                          (территория, землевладение)   

                                                                                         2024

УДК 908

ББК 26.89 (Рос-Рус)

     Е 80

                                                                           Рецензенты:

А.А. Кузнецов – профессор кафедры культуры и психологии предпринимательства Института экономики и предпринимательства Нижегородского государственного университета им. Н.И. Лобачевского, доктор исторических наук, доцент.

А.К. Тихонов – профессор, заведующий кафедрой «История, археология и краеведение» Гуманитарного института Владимирского государственного университета им. Александра Григорьевича и Николая Григорьевича Столетовых, председатель Владимирской областной общественной организации «Союз краеведов Владимирской области», член правления «Союза краеведов России», доктор исторических наук.

И.В. Кузнецов – заведующий кафедрой социально-гуманитарных и правовых дисциплин Муромского института Владимирского государственного университета имени А.Г. и Н.Г. Столетовых, кандидат исторических наук, доцент.

              Ершов В.Е.

Е 80       Муромский уезд в конце 20-х годов XVII века (территория, землевладение).

                –  Нижний Новгород: Типография «Белый цвет», 2024. –

Автор определил структуру Муромского уезда, его территорию и территории станов, вошедших в это образование в первой трети XVII века. В данной книге изложена история и проведен анализ землевладения Муромского уезда по состоянию на конец 20-х годов XVII века. Полезным подспорьем читателю являются сопровождающие текст приложения, график и диаграммы. Книга рассчитана на широкий круг читателей, рекомендована в качестве дополнительного учебного пособия студентам, а также как источник научной информации для исследователей.

           Автор благодарит за помощь, оказанную при издании книги основателя МТО «ЛУКОМОРИЕ» Старикова – Старицкого В.В. и ООО «Муромпоролон».

                                                                                                                  Ершов В.Е., текст, 2024 г.

                                                       Предисловие

Для достижения цели в определении структуры и территории Муромского уезда в первой трети XVII века, характеристики землевладений Муромского уезда по состоянию на конец 20-х годов XVII века были использованы следующие исторические документы:

– писцовая книга поместных и вотчинных земель в станах Муромского уезда 1629-1630 годов, составленная Яковом Котловским и подьячим Романом Прокофьевым[1],

– список с переписной книги дворов и в них людей города и посада, поместных и вотчинных сел, деревень и дворов в станах Муромского уезда 1646 года, составленный Яковом Петровичем Вельяминовым и подьячим Федором Андреевым[2],

– выписи из дозорных книг 1611-1612 годов Семена Ивановича Чемоданова и подьячего Григория Семенова на вотчины Борисоглебского монастыря в Муромском уезде[3],

– список с писцовых книг вотчинных земель Торице-Сергиева монастыря в станах Муромского уезда письма и меты Якова Петровича Вельяминова да подьячего Федора Андреева 1594 года[4],

– подлинная дозорная книга вотчины Троице-Сергиева монастыря в станах Муромского уезда письма и дозора Айдара Степановича Дурасова и подьячего Михаила Толпыгина 1616 года[5],

– отдельные, отказные, раздельные, обыскные и меновые книги поместий и вотчин Муромского уезда 1629-1650 годов[6].

– частные и правовые грамоты первой половины XVII века.

             В своем отзыве на данную рукопись доктор исторических наук, профессор кафедры культуры и психологии предпринимательства Института экономики и предпринимательства Нижегородского государственного университета им. Н.И. Лобачевского А.А. Кузнецов написал: «В.Е. Ершов впервые четко определил территорию Муромского уезда на начало XVII столетия и дал подробную характеристику землевладений уезда первой трети XVII века. … Данная книга имеет большое значение, так как знакомит читателя не только с границами уезда по состоянию на первую треть XVII века, но и с территориями станов этого уезда. В ней перечислены все землевладельцы, подробно описаны вотчины и поместья, сделан сравнительный анализ… Автор также знакомит читателя с муромскими служилыми родами, представители которых в начале XVII века являлись землевладельцами, что само по себе является важным, так как до настоящего времени служилое сословие Мурома XVII века, внесшее существенный вклад в историю России еще мало изучено».

           Профессор, заведующий кафедрой «История, археология и краеведение» Гуманитарного института Владимирского государственного университета им. Александра Григорьевича и Николая Григорьевича Столетовых А.К. Тихонов в своей рецензии указал: «В представленной монографии В.Е. Ершова дана характеристика землевладельцев Муромского уезда первой четверти XVII века … По этому периоду в данном регионе исследования поставленных проблем не проводились. Автор впервые предпринял попытку сделать анализ заселения нескольких станов около Мурома … В целом представленная монография составлена на основе малоизученных источников, содержит ранее неизвестный материал и может быть рекомендована к печати и изучению в курсе «История и культура Владимирского края».

           Кандидат исторических наук, заведующий кафедры социально-гуманитарных и правовых дисциплин Муромского института Владимирского государственного университета имени А.Г. и Н.Г. Столетовых И.В. Кузнецов, рецензируя работу автора, отметил: «Актуальность проблемы исследования обусловлена тем, что социально-экономическое развитие Муромского уезда в XVII веке остается малоизученным… Автором собраны сведения о принадлежности, составе и хозяйственном состоянии вотчинных и поместных владений, находящихся на территории Муромского уезда в двадцатые – тридцатые годы XVII века. Анализ собранных сведений позволил автору проследить, как формировались вотчинные и поместные владения в уезде… Полученные результаты представляют интерес как для изучения истории Муромского края, так и для исследования более широких вопросов развития феодального землевладения и служебной организации в XVII веке».

1. История Муромского уезда

В конце XIV века по мере возвышения Москвы произошло объединение вокруг нее русских земель. При этом уделы теряли остатки былой самостоятельности и превращались в составные части нового государства. В 1392 году Великий князь Василий Дмитриевич получил ярлык на княжение Нижегородское, Муромское, Мещеру и Тарасу[7]. С этого момента Муром официально вошел в состав Московского княжества. Одновременно с этим присоединенные княжества преобразовывались в уезды Московского государства. Первое упоминание о Муромском уезде относится к середине XV века[8]. В свою очередь вновь образованные уезды подразделялись на станы и волости. Во второй половине XV века в составе Муромского уезда упоминались Дубровский[9], Куземский[10] и Унженский[11] станы. Первые сведения о Замотренском стане уезда находим в грамоте второй половины XVII века[12].

В середине XV века в грамоте князя Дмитрия Юрьевича речь шла о некоторых волостях, представляющих из себя «государевы пахотные земли»[13]. В Муромском крае в XVI веке располагались как минимум четыре дворцовых волости, а именно: Замотренская[14], Мошок[15], Стародуб Вотцкий[16] и Унженская. Ближе к середине XVI века значительная часть земель Замотренской волости вследствие многочисленных великокняжеских пожалований становится территорией Замотренского стана. Очевидно, такая же судьба постигла и некоторой доли земель Унженской волости, оказавшейся впоследствии в Унженском стане. Мошок после того, как был отдан во второй половине XVI века великим князем Иваном Васильевичем в вотчину князю Михаилу Ивановичу Воротынскому[17], вошел в состав Куземского стана. В начале XVII века великий князь Михаил Федорович жалует в вотчину боярину Ивану Никитичу Романову и отказывает в поместье боярину Михаилу Борисовичу Шеину большую часть волости Стародуба Вотцкого. Вследствие чего образует Стародубский стан. В конечном результате в начале XVII века Муромский уезд состоял из следующих станов: Дубровского, Замотренского, Куземского, Стародубского и Унженского.

2. Территории Муромского уезда и его станов в конце 20-х годов XVII века

2.1. Территория Дубровского стана в конце 20-х годов XVII века

Своим названием данный стан обязан селу Дуброво, находящемуся на правом берегу реки Ушна. Выявленные источники позволяют определить территорию Дубровского стана Муромского уезда в первой трети XVII века. Являясь центральным, он располагался на обоих берегах реки Ока и граничил с другими стана Муромского уезда. На левом берегу Ока северная граница стана проходила по линии, образованной поселениями Языково, Бобурино, Ивонино, Липки, Рамень, Кошкино и Степаньково. На востоке граница левобережной части стана проходила в основном по правому берегу реки Мотра, а далее вдоль поселений Алешунино и Сафроново. Западный рубеж левобережной части стана образовывала линия, проходящая рядом с поселениями Рогово, Скалово, Хвостцово, Паршево, Игнатьево, Дьяконово, Столбищи, далее – по правобережью реки Илевна.  На правом берегу реки Ока северной окраиной стана являлась линия, образованная поселениями Клин, Болотниково, Шишкино, Черновское, Чеванино и Малахово, южным рубежом стала линия, проходящая по поселениям Малое Окулово, Князево, Балтеево, Степурино, на востоке граница стана проходила по поселениям Рогово и Невадьево (Рисунок № 1).

Северными соседями стана являлись Замотренский и Стародубский, южным – Унженский, а западным – Куземский стан Муромского уезда. Восточной окраиной стана была граница с Арзамасским уездом, на северо-западе он соседствовал с Владимирским уездом. Отдельными анклавами у озера Кустарка, с центром в деревне Шолокове, располагалось старое поместье князя Петра Пожарского[18], в селе Загарино вотчина Симановского Успенского монастыря[19], на пустоши, что была деревня Бабурино, Верхнее поместье недоросля Саввы Леонтьевича Шепелева[20] (Рисунок № 1).

2.2. Территория Замотренского стана в конце 20-х годов XVII века

Свое наименование Замотренский стан получил по названию реки Мотра, которая, протекая с запада на восток по территории Муромского края, в двадцати километрах севернее Мурома впадает в реку Ока. Территория стана в основном располагалась на левом берегу Оки, севернее Мотры. Соответственно с юга стан ограничивался рекой Мотра, его восточная граница проходила по реке Ока, за исключением небольшой полосы, расположенной севернее деревни Полеская, на которой находились земли Дубровского стана Муромского уезда. На севере территорию стана ограничивала река Суровощь, за исключением некоторых землевладений, располагающихся за этой рекой в районе деревни Дуброво. Его западная граница проходила по линии, образованной деревней Курковой, истоком реки Мотра, деревней Рытова и деревней Федорово (Рисунок № 2).

Отдельным анклавом на реке Клязьма располагалась деревня Иванково[21]. В первой трети XVII века стан граничил на западе с Владимирским уездом, на севере – с Гороховецким уездом, на востоке – со Стародубским станом, на юге и юго-востоке – с Дубровским станом Муромского уезда. (Рисунок № 2). На атласе – карте межевания конца XVIII века большая часть территории Замотренского стана, за исключением верховий реки Мотра, уже является частью Гороховецкого уезда. Очевидно, эти земли были включены в состав Гороховецкого уезда в начале XVIII века. Еще позднее земли Замотренского стана, располагающиеся в верховьях реки Мотра, вошли в состав Вязниковского уезда.

2.3. Территория   Куземского стана в конце 20-х годов XVII века

Свое название этот стан получил по погосту Куземский (Иоанна Предтечи), расположенному на реке Ушне. Находился Куземский стан северо-западнее Мурома. Его восточная граница проходила в основном по правому берегу реки Ушна, за исключением территории стана, находящейся в низовьях реки Тетрух. Северным рубежом стана стала линия, образованная поселениями Нова, Березова, Вышки, Рогово, Сосновка, Никулино, Медведково. Западной границей являлась линия, соединяющая поселения Добрятино, Борисово, Давыдовское, Губцево, Никольское, Новая. Намного сложнее выглядит южный рубеж, представляющий собой ломаную линию, проходящую через поселения Максимово, Дубровка, Горохово, Митино, Глебово, Зарослово, Свежаки, Амосово (Рисунок № 3).

Южнее Куземского стана находился Унженский стан Муромского уезда. На юго-востоке и востоке стана располагался Дубровский стан того же уезда. Владимирский уезд являлся северным, а Мещерский уезд западным соседом этого стана (Рисунок № 3). На атласе – карте межевания конца XVIII века южная и западная территории Куземского стана уже являются частью Меленковского уезда Владимирской губернии, а его северная территория вошла в состав Судогодского уезда той же губернии. Очевидно, эти земли отошли от Муромского уезда еще в начале XVIII века.

2.4. Территория Стародубского стана в конце 20-х годов XVII века

В первой трети XVII века Стародубский стан располагался в основном на правом берегу реки Ока, при этом его западная граница проходила по Оке. Северной границей стана являлась линия, образованная поселениями Зименка, Степанково, Бабасово, Щепачиха. Восточный рубеж стана проходил по реке Ружа. Южной границей стана была ломаная линия, образованная поселениями Голенищево, Нехайло, Мещерка, Медоварцево. При этом на западе Стародубский стан граничил с Замотренским станом Муромского уезда и Гороховецким уездом. Гороховецкий уезд был также северным соседом стана. На востоке стан граничил с Нижегородским уездом, а на юге – с Дубровским станом Муромского уезда. Отдельным анклавом являлась патриаршая вотчина с центром в селе Ярымово (Рисунок № 4).

2.5. Территория Унженского стана в конце 20-х годов XVII века

В конце 20-х годов XVII века Унженский стан Муромского уезда располагался на обоих берегах реки Ока и представлял собой западную и юго-западную части уезда. Свое название стан получил от реки Унжа, которая протекала по большей части территории стана. На левом берегу Оки его южная граница с Мещерским уездом проходила по линии, образованной поселениями Чаур, Семеновка, Окшево.  На западе стан соприкасался с Мещерским уездом по реке Колпь. Его граница с Куземским станом Муромского уезда проходила по линии поселений Икошево, Бутылицкая слободка, Бойцово, Пансырьево, Зарослово. На северо-востоке земли стана по линии поселений Катышево, Коржавино, Лазаревское, Кудринское соседствовали с землями Дубровского стана Муромского уезда (Рисунок № 5).

На правом берегу реки Ока его северная граница с Дубровским станом проходила по речке Велетьма и деревне Окулово, на востоке по рубежу Туртапино, Рудное, Веретья он соприкасался с Арзамасским уездом (Рисунок № 5).

             2.6. Территория Муромского уезда в конце 20-х годов XVII века

Определение территорий станов Муромского уезда позволяет установить территорию всего уезда в конце 20-х годов XVII века и составить его карту-схему. Данная карта – схема наглядно показывает, что в конце 20-х годов XVII века Муромский уезд занимал обширную территорию на обоих берегах реки Ока. При этом в середине уезда располагался Дубровский стан (на карте он обозначен цифрой 1). Севернее Дубровского стана на левобережье Оки находился Замотренский (на карте он обозначен цифрой 2), а на правобережье Оки – Стародубский (на карте он обозначен цифрой 4) стан уезда. Южным соседом Дубровского был Унженский стан (на карте он обозначен цифрой 5), западнее Дубровского располагался Куземский стан (на карте он обозначен цифрой 3). Соседними с Муромским уездом были Гороховецкий, Нижегородский, Арзамасский, Мещерский и Владимирский уезды (Рисунок № 6).

В первой трети XVII века отдельными анклавами, находящимися на удалении от основной территории уезда, являлись деревни Иванково и Конаньево на реке Клязьма, пустошь, что была деревня Бабурино Верхнее, села Ярымово, Мартево и деревни Булатниково, Тарка, Мордовская и т.д.

Кроме этого, некоторые землевладения, записанные в одном стане, фактически находились на земле другого стана уезда. А именно: село Старое Загарино, числящееся в Дубровском стане, располагалось в Стародубском стане, а деревня Шолоково, также записанная в Дубровском стане, была на севере Стародубского стана.

На карте-схеме видно, что в конце 20-х годов XVII века наиболее населенными являлись участи местности, расположенные на берегах реки Ока. При этом выше Мурома наиболее заселенным был левый берег Оки, а ниже Мурома – оба берега. Востребованными также оказались берега притоков Оки, а именно: Ушны, Илевны, Мотры, Кутры, Тужы, Реута и Ружы. Малонаселенными были заболоченные участки местности, расположенные на правом берегу Оки выше Мурома, а также в верховьях Велетьмы, Теши и Сережи (Рисунок № 6).

3. Землевладение Дубровского стана по состоянию на конец 20-х годов XVII века

3.1. История и характеристика вотчинного землевладения Дубровского стана по состоянию на конец 20-х годов XVII века

Еще в XV веке на территории Дубровского стана были вотчины следующих землевладельцев: Василия Матвеевича (Иватина)[22], Григория Иванова сына Киселева[23], Ивана Борисова сына Матвеева[24], Семена Ивановича Борисова[25], Федора Михайловича Киселева[26] и Федора Матвеевича Толызина[27]. За пределами территории стана, на правобережье Оки в селе Загарино, стояла вотчина Левонтия и Онферы Федоровых детей Федотьева[28].  В XVI веке в Дубровском стане находились вотчины следующих муромских родов: Апраксиных, Борисовых, Ершовых, Есиповых, Киселевых, Кровковых, Лихоревых, Осорьиных, Плещеевых, Репьевых,  Толызиных, Федотьевых, Чертковых, Шильниковых и Языковых.

Во второй половине XVI – в начале XVII веков в вотчинной истории стана произошли существенные изменения, выразившиеся в том, что коренным образом поменялись владельцы и составы вотчин. Во многом это стало результатом пожалования в начале XVII века царем Михаилом Федоровичем «за московское осадное сидение» выслуженных вотчин. Так, «за верность московскому царю» в Дубровском стане Степану Осипову сыну Караулова было дано село Ивонино и пустоши, Семену и Дмитрию Федоровыми детям Борисова – жеребий села Молотицы, Алексею Данилову сыну Панова – часть села Клин, Михаилу Семенову сыну Чеадаева – сельцо Языково, недорослю  Пантелею Микитину сына Чиркова – жеребий в селе Клин, Григорию и Алексею Григорьевым детям Чиркова по жеребью в селе Клин, а Григорию дополнительно село Базарово[29].

Смене владельцев и состава вотчин также способствовала дача монастырям светскими землевладельцами части своих вотчин в виде вкладов. Например, по данной Семена Федорова сына Киселева в 1548 году деревня Благовещенская вошла в состав вотчины Борисоглебского монастыря[30]. В 1550 году он же дал Троице-Сергиеву монастырю села Дуброво и Саванчаково[31]. Во второй половине XVI века вклады в Троице-Сергиев монастырь также сделал Андрей Никитич Есипов[32], Иван Мордвинов сын Талызина[33], Иван Юрьевич Языков, Сильвестр Андреевич Шильников[34], вдова Мария Александрова жена Федора Ершова[35], Семен и Иван Дмитриевы дети Толызина[36], и Семен Афанасьев Апраксин[37]. Тогда же вотчина Борисоглебского монастыря пополнилась землями Андрея Борисовича Борисова[38], Алексея Васильевича Черткова[39], Василия Федоровича Борисова[40],  Алексея Тимофеева сына Борисова[41], Аргинины Андреевой жены Плещеева[42].

В XVI веке некоторые вотчины стали объектом купли-продажи. Еще в 1531 году Левонтий и Онфер Федоровы дети Федотьева продали свое село Симановскому Успенскому монастырю[43]. Во второй половине XVI века Григорий Андреевич  Плещеев купил деревню Черновское у Тимофея Иванова сына Аристова, Федор Богданов сын Хонякова приобрел у Натальи Романовой дочери Груздева Ивановой жены Щукина пустошь, Григорий Петров сын Черткова купил пустошь у Невежи Репьева, Микита Языков выкупил сельцо у Федора Борисовича Ворыпаева[44].

В том же XVI веке были случаи дачи вотчинных земель в качестве приданого. Так, Ивану Петровичу Шереметьеву его теща Степанида Елизарьевная жена Вылузгина дала в приданое сельцо Пертово с деревнями, Семену Иванову сыну Юматова Савва Мертвый дал в приданое треть деревни. Вотчины в приданое получили Роман Иванов сын Юматова и Савва Иванов сын Мертвого[45].

В трех случаях основанием обретения вотчины являлся заклад. Например, за Григорием Андреевичем Плещеевым было полдеревни Степаньково, заложенной его отцу Михаилом Новосельцевым, за Федором Никитиным сыном Опраксина по закладной крепости Мишалы Иванова сына Опраксина была половина деревни Пожариново, а за Иваном Максимовым сыном Гавышева деревня Митяницы, заложенная ему тещей его вдовой Дарьей Федоровой женой Исакова[46].

При этом у большей части вотчинных землевладений владельцы поменялись в результате перехода земель наследникам от отцов и дедов, сами земли при этом оставались за родами. Так, Григорий и Осип Сумины, Корман Мешков дети Кровкова, Иван Иванович и Панкратий Киреевич Кровковы, а также вдова Мария, жена Василия Кровкова унаследовали доли в селе Дедково (Дедово) и деревне Ондреянцово[47], Ивану-Старому, Ивану–Молодому Григорьевичам Чертковым, вдове Офимее Васильевой жене Черткова перешли старые родовые вотчины в селе Котличи и деревне Бобурина[48]. Наследниками также стали Семен и Дмитрий Федоровы дети Борисова, Степан, Тимофей, Яков и Агей Ивановы дети Борисова, Григорий Андреевич сын Плещеева, Михаил Степанович Киселев, Осан и Бухвал Левонтьевы дети Лихорева, Гавриил Гневошевич Лихорев, вдова Авдотья Васильева жена Осорьина и вдова Настасья Васильева жена Ивашова[49].

В результате в конце 20-х годов XVII века в Дубровском стане было всего 45 вотчинных землевладений (Приложение № 10), из которых 19 числились как родовые, 8 как выслуженные, 6 – купленные, 4 – приданые, 3 – закладные, 4 – монастырские и 1 – церковная. В вотчинах светских землевладельцев находились 11 сел, 2 сельца, 18 деревень и 20 пустошей[50]. В это время в монастырских вотчинах были 2 села, 3 приселка, сельцо, 23 деревни с полдеревней, 19 пустошей[51].

Общее количество поселений в светских и монастырских вотчинах оказалось приблизительно равным (около 30). Но в монастырских поселениях было около 530 дворов, в то время как в светских вотчинах насчитывалось около 400 дворов. При этом в светских вотчинах стояло 64 двора вотчинников и приказчиков, 47 дворов людских, 165 крестьянских и 122 бобыльских дворов. В монастырских вотчинах находилось 40 дворов монастырских, 89 монастырских детенышей, 16 дворов приказчиков и служек, 235 крестьянских и 157 бобыльских дворов. При этом пустых дворов в монастырских вотчинах было только 58, в то время как в светских вотчинах их количество достигало 129. Среди светских вотчинников Дубровского стана были приказной дьяк, стряпчий, 4 вдовы, 2 недоросля, 3 жильца, неслужилый муромец и иногородец. Остальными землевладельцами были служилые люди и дети боярские муромцы.

Крупнейшими в конце 20-х годов XVII века в стане являлись следующие вотчины:

– Троице-Сергиева монастыря, состоявшая из села Дуброво, 3 приселков, 10 деревень и 9 пустошей[52];

– Борисоглебского монастыря, включавшая в себя сельцо Борисоглебское, 4 деревни и 10 пустошей[53];

– Ивана Петровича Шереметьева, состоявшая из сельца Пертово, 3 деревень и 3 пустошей[54];

– Рождества Пречистой Богородицы Муромского собора, имеющая в своем составе сельцо Ново, 2 деревни и 2 пустоши[55];

– Спасского Муромского монастыря, состоявшая из 3 деревень и трех пустошей[56];

– Семена и Дмитрия Федоровых детей Борисова, включавшая в себя село Борисово, деревню и 2/3 деревни[57].

При этом в пятнадцати других вотчинах стояло только одно поселение, восемь вотчин включали в себя часть поселения, одну или две пустоши.

Проанализировав пашенные земли в вотчинах Дубровского стана, выявляем, что в конце 20-х годов XVII века  в обработанной пашне, перелогом и пашне, поросшей лесом, во всех вотчинах в Дубровском стане находилось доброй, середней и худой земли 10132 четверти[58] (Приложение № 11). На территории стана добрые земли были у следующих сел: Дуброво, Клин, Талязино, Молотицы, Пополутово, Саванчаково, Шолоково. Худые земли были в районе поселений Ершово, Спасского, Тучково, Горбатово.

Общая площадь всех земель в жалованных выслуженных вотчинах была равна 1145 четвертям, в родовых вотчинах – 3685 четвертям. Для сравнения в монастырских и церковных вотчинах находилось 5302 четверти земли. При этом основная масса земли (более 70%) характеризовалась как середняя. Добрые земли составляли около 25 % всех описанных в стане площадей. Соотношение пашни паханой и перелогу к пашне, заросшей лесом, составляло в жалованных вотчинах доброй земли 9 к 1, середней 7 к 1, в родовых вотчинах – доброй 5 к 1, середней 4 к 1, а в монастырских вотчинах – доброй 20 к 1, середней 3,5 к 1. Таким образом, налицо более качественное состояние земли монастырских землевладений.

3.2. История и характеристика поместного землевладения Дубровского стана по состоянию на конец 20-х годов XVII века 

Во второй половине XVI века царь Иван Васильевич в интересах поместного дворянства продолжил начатое им в 1538 году поместное верстание[59]. В результате этой политики на территории Дубровского стана в XVI веке появилось значительное количество поместных землевладений. При этом первое упоминание о землевладении, жалованном митрополитом Филиппом Ивану Григорьеву сыну Киселева «с обязательством не осваивать и не отчуждать пожалованную ему в пожизненное владение пустошь Пертовскую в Муромском уезде», относится еще ко второй половине XV века.[60]

В XVI веке владельцами поместий в стане  являлись следующие служилые люди и члены их семей: князь Иван Федорович Волконский, князья Андрей и Роман Болховские, княгиня Мария вдова князя Петра Пожарского, Харитон Осипов сын Борисова, Тарас Федоров сын Репьева, Григорий Иванов сын Щукина, Григорий Васильевич Кольцов, Салтан и Роман Матвеевы дети Одинова, Иван Муромцев, Михаил Елизаров, Иван Репьев, Василий Кровков, Степан Опраксин, Третьяк Борисов, Елизар Тишенков и Иван Головин, вдова Ирина Иванова жена Черткова и Дарья Иванова дочь Черткова[61] и другие.

В конце XVI – начале XVII веков произошли существенные изменения в среде владельцев поместных землевладений и в составах самих поместий. Это произошло в первую очередь из-за сложившейся практики отказа поместных земель прежних землевладельцев их близким родственникам. Так, князь Роман Петрович Пожарский получил в поместье матери его вдовы княгини Марии деревню Шолоково, Иван Путилов сын Оксеньтьева деда его Ивана Муромцева половину деревни Калитина, Савва Леонтьевич Шепелев отца его Алексея Шепелева пустошь Бабурино, Гаврила Гневашович Лихорев отца его треть деревни Чеванино, Григорий Семенович Кравков полпустоши, что была за братом его Есипом, Максим Федоров сын Репьева брата его Тарасова половину сельца Савкова, Иван Никитич Опраксин брата Степана жеребий пустоши Тиужищ, Андрей Андреевич Онучин братьев его  Ивана и Бориса 1/3 деревни Степанова, Иван Измаилов сын Ворыпаева сестры его Орины деревню Лугонное[62].

При проведении поместной реформы не забывали о вдовах и детях служилых людей. Поэтому из поместий умерших детей боярских их вдовам и детям выделялись жеребьи на прожиток. Такие прожиточные поместья получила вдова Огафья жена Федора Борисова и ее сын Дмитрий[63], вдова Анна жена Петра Иванова сына Немчинова[64], вдова Лукерья жена Федора Карачова и ее сын ее Иван[65],  вдова Варвара жена Микиты Опраксина и ее дети[66],  вдова Дарья жена Лаврентия Аристова с детьми Алексеем и Иваном[67], вдова Марья жена Василия Кровкова и ее дети[68], вдова Катерина жена Гневаша Лихорева[69]и другие вдовы.

С другой стороны, из прожиточных поместий вдов и жен служилых людей иногда забирали часть земель. Это было обусловлено недостатком свободных земель, необходимых для заполнения поместных окладов детей боярских. Так, Олину Семеновичеу Лопатину была отказана половина  деревни Малого Степанькова, которая наперед была за вдовою Соломонидою женою князя Бориса Мезецкого, Григорий Лаврентьевич Аристов получил полсела Чудь из прожиточного поместья вдовы Огафьи жены сотника Савинова, Петр Иванович Немчинов стал владельцем половиной деревни Каметина, что была за вдовой Анной женой Ивана Репьева, Нехорошу Ивановичу Юматову был отказан жеребий деревни Рогова, что наперед был за вдовою Ириною женой Ивана Черткова[70],и так далее.

Наряду с этим значительные части землевладений были отказаны новым владельцам из поместий, ранее принадлежавших другим служилым людям и детям боярским, не состоявшим в родстве с первыми. Очевидно, что причиной изъятия земель у прежних землевладельцев был их уход с государевой службы по причине смерти, увечья и старости. Например, окольничему князю Григорию Константиновичу Волконскому был дан жеребей в селе Клине, ранее принадлежавший Федорову Панову, окольничему  Дмитрию Ивановичу сыну Пушкина была отказана деревня Мартыново, бывшая ранее в поместье за  Смирном Мотовиловым, Михаил Семенович Чаадаев получил  пустоши Кондратово, что наперед было за Логином и Степаном Щукиными, Ивану и Федору Ивановым детям Кикова было отказано 2/3 деревни Малое Окулово, ранее бывшие в поместье Ивана Ворыпаева,  Невеже Яковлеву сыну Репьеву была дана  Шестаковое поместье Исакова половина деревни Хвощова[71]и т.д.

Привлекательными для отказа в поместья являлись «порожние» земли, то есть те, которые остались без владельцев после их смерти или «мирового поветрия». Задачей земских, губных старост было выявление таких «выморощенных» земель. А их в Дубровском стане было немало. Именно они позволили значительно заполнить поместные оклады многих детей боярских. Из «порожних» земель получили поместья Степан, Тихон, Яков и Аггей Ивановы дети Борисова, Григорий Андреевич Плещеев, Микита Микитич Опраксин, Микита Иванович Ананьин, Максим Федорович Репьев, Матвей Юрьев сын Борисова, Петр Никитич Опраксин, Терентий Войнович Аристов, Андрей Григорьевич Василисов[72]и другие.

Поместная политика позволяла менять поместные земли. В писцовой книге поместных и вотчинных земель в станах Муромского уезда, составленной в 1628-1630 годах, за Алексеем Васильевым сыном Панова в поместье числился и жеребий села Клина, который он выменял у Богдана Лупандина[73], за Павлом Михайловичем Бологовским половина сельца Крутца, что он выменял у Михаила Васильева[74]. Кроме вышеупомянутых способов, имели место и другие варианты получения поместных земель. Например, Степану Осипову сыну Наготкина был отдан в поместье жеребьи села Малотицы (Молотицы), бывший ранее в дворцовых пашенных землях[75]. Другому муромцу Климу Иванову сыну Онаньина-Ковардицкого была отказана деревня Водяная, находящаяся на оброке за крестьянином Климом Ермолаевым, пустошь, что была деревня Офонина, бывшая на оброке за дьяком Иваном Григорьевым, и пустошь, что была деревня Былино, которую на правах оброка распахивал крестьянин Иван Кириллович Рыбников[76].

Всего же на территории Дубровского стана в конце 20-х годов XVII века располагалось 93 поместных землевладения (приложение № 10). Среди землевладельцев были 6 князей, 1 стряпчий, 1 подьячий, 11 дворян, 55 детей боярских муромцев, 7 жильцов, 17 иногородних детей боярских, 12 вдов, 2 девки, 2 недоросля и 2 неслужилых человека (Приложение № 7). На территории стана имели поместья князь Василий Михайлович Болховской, окольничий князь Григорий Константинович Волконский, князь Иван Алексеевич Воротынский,  князь Михаил Семенович Гагарин, князь Роман Петрович Пожарский и окольничий князь Дмитрий Иванович Пушкин, стряпчий Никита Никитич Опраксин, подьячий Андрей Иевлев, Григорий Андреевич Плещеев, Степан Осипович Караулов, Иван Петрович Хомяков, Михаил Семенович Чаадаев, Роман Иванович Юматов, Олин Семенович Лопатин, Петр Никитич Опраксин и Федор Федорович Шадрин. Свои наделы здесь получили представители следующих муромских родов: Аристовых, Борисовых, Василисовых, Ворыпаевых, Дурасовых, Ивашевых, Киковых, Кольцовых, Кравковых, Лихоревых, Лукиных, Мещериновых, Наготкиных, Немчиновых, Оксентьевых, Онаньиных, Пановых, Пансырьевых,  Плотцовых, Репьевых, Савиных, Своробоярских, Сьяновых, Чертковых, Чирковых, Шишеловых, Языковых.

Крупнейшими поместьями стана были следующие землевладения:

– князя Ивана Алексеевича Воротынского, состоявшее из села Климово и двух деревень[77],

– Владимира Григорьевича Чиркова, включавшее в себя полсела Клина, сельцо, 2 деревни 5 пустошей[78],

– Ивана Измаилова сына Ворыпаева, в котором была деревня Угольное, полсела, 3 деревни без трети и 3 пустоши[79]

– Степана Осиповича Караулова, состоявшее из села Тучково и 6 пустошей[80].

Большинство других поместий включало в себя часть поселения и пустоши, а около десяти поместных землевладений состояли из одних пустошей.

Всего в конце 20-х годов XVII века в Дубровском стане в поместьях стояли 6 сел, 11 селец, 31 деревня и 191 пустошь[81] (Приложение № 2). В поместных селах и деревнях было 55 дворов помещиков, 29 дворов приказчиков, 39 двора людских, 240 дворов крестьянских и 151 двор бобыльский[82] (приложение 4). Общая площадь поместной пашни паханой, с наезжею пашнею и перелогом и пашни, поросшей лесом доброй, середней и худой земли в стане в конце 20-х годов XVII в. составляла 12119 четвертей (Приложение № 12).  Следовательно, она была больше общей площади всех вотчинных земель. При этом основная масса поместной земли (более 70%) характеризовалась как середняя. Добрые земли составляли около 16 % всех описанных в стане площадей. Соотношение пашни паханой и перелогу к пашне, заросшей лесом, в поместьях было следующим: доброй земли 3,5 к 1, середней 14 к 1, худой 1,5 к 1.

В писцовой книге поместных и вотчинных земель в станах Муромского уезда 1628 –30 гг. отдельно упоминаются государевы погосты. Всего в Дубровском стане было 9 погостов, на которых стояло 40 дворов попов, 2 двора дьячков, 6 дворов пономарей, 7 дворов просвирниц, 20 дворов бобыльских и 7 келий, в которых «живут нищие и питаются от церкви»[83].

             3.3. Анализ землевладения Дубровского стана в конце 20-х годов XVII века   

Всего в конце 20-х годов XVII века в Дубровском стане за помещиками и вотчинниками числилось 19 сел, 14 селец, 73 деревень и 220 пустоши (Приложение № 1. Приложение № 2). При этом несмотря на то, что количество поместных землевладений более чем в 2 раза превышало количество вотчинных, количество поселений в поместьях было на треть меньше, чем в вотчинах. В среднем в каждом поместном поселении стояло 5 крестьянских и 3 бобыльских двора, при этом в каждом вотчинном поселении – 6,6 крестьянских и 4,6 бобыльских двора. Таким образом, вотчинные поселения были более населенными. Правда, в вотчинах было 153 пустых дворов, в то время как в поместьях их насчитывалось всего 97 (Приложение № 3. Приложение № 4).

Общая площадь поместной пашни паханой, с наезжею пашнею и перелогом и пашни, поросшей лесом доброй, середней и худой земли в стане в конце 20-х годов XVII в.  составляла 57 % всех земель стана. При наблюдаемом равенстве общей площади пашни паханной, перелогом и пашни, поросшей лесом середней земли в вотчинах и поместьях, общая площадь пашни паханой, перелогом и пашни, поросшей лесом доброй земли в вотчинах была в 1,5 раза больше, чем в поместьях. Следоваательно, качественное состояние земель в вотчинах и поместьях было приблизительно одинаковое. При этом в среднем на одно поместье выходило пашни паханной и с наезжею пашнею и перелогом и пашни, поросшей лесом доброй, середней и худой земли почти что в два раза меньше, чем на одну вотчину.

На примере Дубровского стана видно, как разорительно было «мировое поветрие» в начале XVII века. Тогда в стане опустели 33 поселения (вотчинных и поместных)[84].

4. Землевладение Замотренского стана по состоянию на конец 20-х годов XVII века

4.1. История и характеристика вотчинного землевладения Замотренского стана на конец 20-х годов XVII века

В середине XV века Василий Матвеевич Иватин (Ивонин) дал своему сыну Василию в вотчину село Замотренское, расположенное в одноименном стане[85]. В конце XV века на территории стана находилось вотчинное землевладение Ефима и Матвея Афанасьевых детей Колянова[86]. В XVI веке родовую вотчину в стане имел Микита Яковлев сын Хвостова, которая в 1567 году по его духовной грамоте была поделена между его сыновьями Баженом, Богданом и Иваном[87]. В то же время старинные родовые вотчинные землевладения в стане имели Андрей Афанасьев сын Молвянинова, Григорий Петров сын Черткова, Татьяна вдова Богданова жена Голохвостова и ее сын Василий[88].

В конце XV века в результате купли-продажи поменялись владельцы некоторых вотчин. Именно тогда вышеупомянутые Ефим и Матвей Афанасьевы дети Колянова продали Василию Васильевичу сыну Елизарова принадлежавшую им деревню Колянова с пустошами[89], а Яков Неклюдов сын Языкова продал сельцо Чертково Федору Матвееву сыну Елизарову. Позднее в 1619 году Михаил Григорьев сын Елизаров купил у Андрея Семенова и Бориса Матвеева детей Городчикова деревню Ломки[90]. Примечательно то, что покупателями земель являлись представители древнего муромского рода, занимающего высокое место в служилом городе Мурома. Приобретенные земли пополнили и до того значительные землевладения рода Елизаровых на территории Муромского уезда.

Кроме купленных вотчин, к концу 20-х годов XVII века в стане числились родовые вотчины, владельцами которых были Михаил и Осип Григорьевы дети Елизарова, Григорий Петров сын Черткова, Иван и Василий Ивановы дети Сколкова, вдова Татьяна Богданова жена Голохвастова и Андрей Афанасьев сын Молвянинова[91]. Всего в старинных и купленных вотчинах стана находилось 1 сельцо, 3 деревни и 13 пустошей. В этих поселениях стояло 2 двора вотчинников, двор приказчика, 2 двора людских, 27 крестьянских и 17 бобыльских дворов, а также 8 дворов пустых[92].

В начале XVII века в стане появились выслуженные вотчины, которые царь Михаил Федорович давал служилым людям и детям боярским «за осадное сидение в королевичев приход». В их числе землевладение боярина князя Ивана Никитича меньшого Одоевского, Миколая Микитина сына Новокшенова, Михаила Григорьева сына Елизарова[93]и Андрея Андреева сына Микулина[94]. В конце 20-х годов XVII века вотчина боярина князя Ивана Никитича меньшого Одоевского была уже за его племянником стольником князем Никитою Ивановичем Одоевским, а вотчина Андрея Андреева сына Микулина за его сыном Львом[95]. Всего в Замотренском стане в выслуженных вотчинах значилось 3 погоста, сельцо, 22 деревни, починок, 5 пустошей и пустошь припущена в пашни. В погостах, сельце и деревнях стояло 9 дворов поповых, 4 двора пономаря, 4 двора просвирницыных, 23 двора церковных бобылей, 11 клей нищих, 4 двора вотчинников, двор приказчиков, 138 дворов крестьянских и 81 двор бобыльский[96].

Во второй половине XVI века на территории стана образуются монастырские вотчины. Основной формой приобретения монастырями земель были «вклады» частных лиц своих земель «в помин о родителях, детях или как обеспечение пострига, похорон по смерти вкладчика»[97]. Еще в 70 – е годы XVI века в Троице-Сергиев монастырь сделали вклады Матрена жена Никитина сына Хвостова и ее дочь Мавра[98], Арина жена Второва и ее дети Матвей и Роман[99], Михаил сын Владыница, по приказу шурина Василия Богданова сына Владыница[100], Нелюба Михайлов сын Секерина, по приказу того же шурина Василия Богданова сына Владыница[101], Иван Матвеев сын Горянкова[102]. Иногда дачи земель монастырям сопровождались получением вкладчиком денег от монастыря. Например, Алексей Онтифьев сын Телятьева с женой Маврой Ивановной дочерью Хвостова дали в монастырь свои вотчинные деревни с пустошами, за что получили из Троицкой казны 50 рублей сдачи[103]. В первой трети XVII века Троице-Сергиев монастырь становится крупнейшим землевладельцем. Всего в монастырской вотчине в Замотренском стане было 22 деревни, 7 пустошей и 4 пустоши припущены в пашне. В поселениях стоял двор монастырский, 3 двора детенышей монастырских, 66 крестьянских и 50 бобыльских дворов, а также 20 дворов пустых[104] (Приложение № 10).

Кроме Троице-Сергиева Монастыря, в XVI веке в стане формируются землевладения других монастырей. В 1570 году Иван Терентьев сын Осорьина по духовной грамоте Петра Матвеевича сына Своробоярского дал в вотчину Борисоглебского монастыря деревню Полянка[105]. Чуть позднее, в 1574 году, Федор Константинов сын Своробоярского отдал тому же монастырю деревню Раменское с пустошью[106]. В конце 70-х годов XVI века Василий Андреев сын Шильникова, по приказу Федор Константинов сына Своробоярского, дал в Борисоглебский монастырь 2 пустоши с озерками[107].  Всего на первую треть XVII века в вотчине Борисоглебского монастыря в Замотренском стане была деревня и 3 пустоши. В деревне стояло 2 крестьянских двора и один бобыльский двор[108]. В то же время в вотчине Спасского монастыря, что в Муроме на посаде, числилась пустошь и озера, пожалованные монастырю в 1607 году царем Василием Ивановичем[109]; за Спасским Суздальским монастырем значилась одна пустошь[110]. К концу 20-х годов XVII века в Замотренском стане Муромского уезда в монастырских вотчинах было 23 деревни, 12 пустошей и 4 пустоши припущены в пашню. В них стоял монастырский двор, 3 двора монастырских детенышей, 68 крестьянских и 51 бобыльский двор[111]. Всего в Замотренском стане в вотчинных землевладениях числилось 2 сельца, 50 деревень, 3 погоста, починок и 39 пустошей (Приложение № 1).

Крупнейшей вотчиной в стане было землевладение Троице-Сергиева монастыря, состоявшее из 22 деревень, 7 пустошей и 4 пустошей, припущенных в пашне. В этих деревнях стоял двор монастырский, 3 двора детенышей, 66 крестьянских, 50 бобыльских и 20 пустых дворов[112]. Следующей по величине считалась вотчина стольника князя Никиты Ивановича Одоевского, в которой было 3 погоста, 17 деревень и 3 пустоши. В этих деревнях располагались 117 крестьянских, 66 бобыльских дворов, 3 двора вдов, 15 дворов беспашенных бобылей и 2 двора пустых[113].

Крупнейшими вотчинными поселениями в стане значились следующие:

– сельцо Чертково, в котором, кроме дворов вотчинника и приказчика, стоял еще двор людской, 14 крестьянских и 12 бобыльских дворов[114];

– деревня Тараново, на территории которой стояли 21 крестьянских и 9 бобыльских дворов[115].

Особенностью землеустройства территории Замотренского стана в конце 20-х годов XVII века было отсутствие в поселениях одновременно с частными вотчинных монастырских владений.

4. 2. История и характеристика поместного землевладения Замотренского стана по состоянию на конец 20-х годов XVII века

В конце XVI – в начале XVII веков на территории Замотренского стана находились поместья следующих служилых людей и детей боярских: Андрея Андреева сына Микулина, Федора Олеутьева сына Мешкова Плещеева, Ивана Яковлева сына Репьева, Василия Ильина сына Ананьина, Павла Михайлова сына Бологовского, Петра Арапова, Лукьяна Евдокимова, Матвея Шапилова, Якова Мунилина, Федора Исакова и прочих.

В конце 20-х годов XVII века часть поместий в стане по-прежнему осталась за прежними владельцами, например, деревня Перелог, являющаяся поместным владением Павла Михайлова сына Бологовского[116].  Но значительная часть поместий перешла к детям боярским, состоявшим в родстве с прежними владельцами. Так, Невеже Яковлеву сыну Репьева была дана в поместье деревня Высютино, бывшая до этого в поместье за его братом Иваном; Ивану Иванову сыну Кравкова отказано старое поместье его отца деревня Мясникова; Сергей и Яким Якимовы дети Юматова получили старое поместье их отца деревню Овчинкино; Андрею Федорову сыну Сикирина перешло поместье его отца деревня Золотово; деревня Можайкино, ранее бывшая за Иваном Петровым сыном Секериным, была отказана его брату Михаилу, а поместье Григория Василисова в деревне Ломок было дано его сыну Андрею[117] .

Часть поместных земель стана была приобретена новыми владельцами в результате мены. В 1629 году Лев Андреев сын Микулина выменял у Федора Олябьева сына Мешкова Плещеева жеребий села Гришина; в результате мены за стольником Федором Олябьевым сыном Мешкова Плещеева в поместье оказалось половина деревни Радково. Петр Ильин сын Ананьина выменял у брата своего у Василия пустошь, что была деревня Овражья[118].

Немало отказанных новым землевладельцам в начале XVII веке поместий перешло к ним от детей боярских, не состоявших с ними в родстве, очевидно, по каким-либо причинам вышедших со службы. Например, стремянному конюху Петру Микитину сыну Микифорову отказана половина сельца Росстригина, раньше бывшая в поместье за Матвеем Шапиловым; сельцо Заозерное, числящееся ранее в поместье за Офонасием Шилниковым, перешло Борису Измаилову сыну Ворыпаеву; Климу Иванову сыну Ананьина Ковардицкого было отказано полдеревни Сажицы, что наперед того было за Марком Макаровым; сельцо, что была пустошь Свято, бывшее в поместье за Мирославом Зязиним, перешло к Ивану Юрьеву сыну Осорьина; из поместья Яковлева Мунилина половина деревни Першино была отказана недорослю Понтелею Микитину сыном Чиркова с матерью вдовою Настасьею; а поместное сельцо Курбатово перешло от Карпа Навалкина Ивану Васильеву сыну Безобразова[119].

Также были случаи отказа в поместье примерных «выморощенных» земель. Так, Лев Микулин сверх его поместных дач получил еще примерные земли в деревне Кожина, а Михаилу Петрову сыну Секерина сверх его дачи были отказаны примерные земли в деревне Малое Бекетово[120]. На момент дачи эти земли оказались без владельцев. В начале XVII века часть вотчинных землевладений стана переводится в разряд поместных земель. Например, пустошь Михалкова, ранее входящая в состав вотчины Аграфены Аминевой, в 1609 году была отказана в поместье Алексею Григорьеву сыну Чиркова[121]. Часть земель переходила к новому землевладельцу за вотчинной дачей. Так, Михаилу Григорьеву сыну Елизарова таким образом перешла деревня Ильинская, а Николаю Микитову сыну Новокшенова пустошь Фоминская[122].

В период с 1610 по 1629 годы на территории Замотренского стана в поместья были отказаны земли двум стольникам, конюшему, пяти дворянам, одному жильцу, шестнадцати муромцам, одному неслужилому, шести иногородним детям боярским и вдове. Всего к концу 20-х годов XVII века в стане находилось 34 поместных землевладений (Приложение № 10). Крупнейшими поместными землевладениями были следующие:

– поместье Ивана Иванова сына Кравкова, состоящее из 2 деревень и 4 пустошей, в которых стояли 2 двора помещиков, двор приказчика, двор людской, 3 двора крестьянских и 2 двора бобыльских[123];

– поместье Андрея Федорова сына Сикирина, включавшее в себя 2 деревни и 4 пустоши, в деревнях находились двор помещика, двор приказчика, двор людской, 2 двора крестьянских и двор бобыльский[124].

Крупнейшими поместными поселениями в стане были сельцо Свято и сельцо Курбатово, в каждом из которых стоял двор помещика, 2 крестьянских и 2 бобыльских двора[125]. Некоторые поселения были разделены на части, при этом у каждой из них был свой владелец. Так, участки села Гришино были в вотчине за Львом Андреевым сыном Микулина, в поместьях за стольником Богданом Ивановым сыном Бельским и за Львом Андреевым сыном Микулиным. Всего в селе стоял один двор вотчинника, двор приказчика, 16 крестьянских и 11 бобыльских дворов[126].

В конце 20-х годов XVII века в Замотренском стане в поместьях значились 2 сельца, 40 деревень, 94 пустоши, селище и селище припущено в пашню (Приложение № 2). В этих поселениях стояли 9 дворов помещиков, 3 двора приказчиков, 10 дворов людских, 42 двора крестьянских и 28 дворов бобыльских[127] (Приложение № 4).

4. 3. Анализ землевладения Замотренского стана в конце 20-х годов XVII века

Всего в конце 20-х годов XVII века в Замотренском стане в поместьях и вотчинах было 3 погоста, 4 сельца, селище, 90 деревень, 132 пустоши и селище припущено в пашню (Приложение № 1. Приложение № 2). По сравнению с вотчинами история поместий значительно богаче. При этом частая смена владельцев поместий сказалась на состоянии землевладений не в лучшую сторону. По количеству поселений поместья ненамного уступала вотчинам, так как на 42 поместных поселений приходилось 52 вотчинных. При этом в поместьях находилось 42 крестьянских и 28 бобыльских дворов, в то же время в вотчинах стояло 233 крестьянских и 149 бобыльских дворов, то есть в последних их было почти в пять раз больше. Следует отметить, что около 75 % пустошей стана находилась в поместных землевладениях.

Всего в первой трети XVII века в стане в поместьях числилось пашни паханные, перелогу и лесом поросло середней и ходой земли 5204 четверти[128] (Приложение № 12). Для сравнения в то же время в выслуженных и старинных, купленных вотчинах пашни паханые, перелогу, лесом поросло середние земли было 1123 четверти[129]. За монастырями в вотчине значилось пашни паханные, перелогу и лесом поросло середние и худые земли 1027 четвертей[130]. Очевидно, что в поместных землевладениях земель было больше. Они составляли почти что 70 % всех земель стана. Качественный анализ земель монастырских вотчин и земель помещиков показывает, что соотношение пашни, паханой с перелогом и лесом поросшей пашни в вотчинах, составляло приблизительно 1 к 1,8, а в поместьях 1 к 2,8. По количеству худых земель, составляющих менее чем 9% от общих площадей, вотчинные и поместные землевладения значительно не отличались. В ходе описи земель уезда в 1628-1630 годов в стане было выявлено пашни, паханые наездом перелогу и лесом, поросло середние и худые 115 четвертей порожних земель, т.е. не имеющих на момент описи хозяев[131] . Судьба этих земель будет решена после описи.

5. Землевладение Куземского стана по состоянию на конец 20-х годов XVII века

5.1. История и характеристика вотчинного землевладения на территории Куземского стана по состоянию на конец 20-х годов XVII века

В 1487 году великий князь Иван Васильевич пожаловал Ивашку Глядячему половину села Глядящего в Куземском стане Муромского уезда[132]. К середине XVI века на территории данного стана имели землевладения Винян Иванов сын Басаргин[133], Иван, Саул и Никита Савины дети Старосельского. В середине XVI века последние продали вотчину Федору Матвееву сыну Елизарова[134].  В конце XVI века на территории стана между речками Судогда и Марса находилась обширная вотчина с центром в селе Мошок князя Ивана Михайловича Воротынского[135]. В то же время по соседству с ней, ближе к устью реки Марса, располагались вотчинные земли княжны Ульяны дочери Петра Андреевича Холмского[136]; у реки Ушна была вотчина Юрия Васильева сына Осорьина[137]. Вотчина рода Макаровых находилась по обоим берегам реки Коварда[138], Матвей Унковский имел вотчинное землевладение у истока реки Ушна, а род Мещериновых по реке Картона[139]. В 1578 году часть этой вотчины Данило Васильев сын Мещеринова заложил Марии Денисьевой дочери Андреевой жены Борисова сына Оленина[140].

В начале XVII века значительная часть вотчинных земель была передана наследникам. Так, крупную вотчину князя Ивана Михайловича Воротынского после его смерти получил его сын стольник князь Алексей Иванович Воротынский[141]. Михаилу и Осипову Григорьевым детям Елизарова досталась вотчина их деда Федора Матвеева сына Елизарова[142]. Также родовые вотчины перешли Дружине, Ивану и Дмитрию Юрьевым детям Осорьина; Федору, Степану и увечному Силе Яковлевым детям Макарова; Ивану Маркову сыну Макарова, Ивану и неслужилому Игнату Васильевым детям Макарова, недорослю Тимофею Матвееву сыну Унковского, Никите Данилову сыну Мещеринова, Никите и Данилу Ивановым детям Мещаринова[143]. В 1630 году Иван Назарьев сын Осорьина добавил к своей родовой вотчине в половине сельца Сухмен другую половину того сельца, купив ее у старицы Натальи Истоминской дочери Терентьева сына Осорьина[144].

Всего в Куземском стане в 1630 году в старинных вотчинах было 3 села, 2 приселка, монастырь, 2 погоста, 76 деревень с полдеревней, 2\3 деревни, 5 починков и 210 пустошей с полу пустошью[145]. Во всех селах, погостах, деревнях и починках стояло 18 дворов вотчинников, 5 дворов приказчиков, 3 двора скотных, 65 дворов людских, 254 крестьянских, 193 бобыльских, 38 пустых дворов и 362 дворовых места. Кроме этого, в селах, погостах и монастыре находились келья игуменская, 3 братских кельи, 13 дворов попов, 2 двора дьяков, 8 дворов пономарей, 8 дворов просвирниц, 29 дворов церковных крестьян и 13 келий бобылей[146].

По-разному сложились судьбы других вотчинных землевладений стана в период с конца XVI по начало XVII веков. Часть вотчин была продана прежними землевладельцами. Так, в результате купли новыми вотчинниками в стане стали стольник Петр Данилов сын Протасьева, Григорий Андреев сын Плещеева и его сын стольник Иван, Степан Осипов сын Караулова, Иван Астафьев сын Макарова; Клим и Никита Макаровы дети, а также Герасим Безсонов сын Ананьина Ковардицкого[147].  В купленных вотчинах в 1630 году в стане находилось село, полсельца, 3 деревни, 2/3 деревни, в двух деревнях по 1/3, починок, 5 пустошей, в двух пустошах по 1/3.  В селе и деревнях стояло 7 дворов вотчинников, двор приказчика, 9 дворов задворных людей, 20 крестьянских, 15 бобыльских, 16 пустых дворов и 4 места дворовых.

В начале XVII века село Драчево, ранее принадлежавшее боярину князю Федору Ивановичу Мстиславскому, было пожаловано стольнику Василию Ивановичу Нагому[148]. Осип Савостьянов сын Кровкова заложил свою деревню и 3 пустоши Ивану Петрову сыну Хомякова Языкова[149].

В это же время часть вотчинных землевладений перешла к другим владельцам в качестве приданого. Так, стряпчий князь Василий княж Богданов сын Примакова Ростовского получил в приданое целое сельцо, Федор Алексеев сын Аргамакова и Тихон Семенов сын Хоненева получили по деревне. Никифору Петрову сыну Дурасова в качестве приданого была отдана половина сельца, а Томилу Константинову сыну Болдырева треть деревни[150]. Всего в приданных вотчинах стана в конце 20-х годов XVII века было сельцо, половина сельца, 2 деревни, 1/3 деревни, 6 пустошей, полпустоши. В этих сельцах и деревнях стояли 4 двора вотчинников, 3 двора людских, двор конюший, двор скотский, 12 крестьянских, 9 бобыльских и 3 пустых двора.

В начале XVII века в виде благодарности «за московское осадное сидение» на территории Куземского стана появились выслуженные вотчины Григория Андреева сына Плещеева, стольника Ивана Григорьева сына Плещеева, Степана Осипова сына Караулова, Михаила Григорьева сына Елизарова,  Осипа Григорьева сына Елизарова и недоросля Пантелея Никитина сына Чиркова[151]. К числу выслуженных вотчин также относится землевладение, данное думному дьяку Ивану Кирилову сыну Грязнова за астраханскую службу в 1626 году[152]. Всего в этих выслуженных вотчинах было 2 села, 2 жеребья села, полсельца, 6 деревень без жеребьев, полпустоши и 3 пустоши с полупустошью. В этих селах и деревнях стояло 6 дворов вотчинников, двор скотский, 6 дворов приказчиков, 26 дворов людских, 72 крестьянских, 61 бобыльских, 51 пустой двор и 56 мест дворовых[153].

В итоге к концу 20-х годов XVII века на территории Куземского стана находилось 7 выслуженных, 11 унаследованных родовых, 5 приданных, 7 купленных и одна закладная вотчины. Общее количество поселений во всех светских вотчинах составляло: 6 сел, 2 сельца, 2 приселка, полу сельцо, монастырь, 88 деревень, 5 починков, 227 пустошей и 2 погоста.

Кроме вотчин светских землевладельцев, в конце 20-х годов XVII века на территории Куземского стана также находились монастырские вотчины. В 1576 году княжна Ульяна княж Петрова дочь Холмского дала в вотчину Троице-Сергиева монастыря село Колычево и 3 пустоши. На примере данного села можно проследить, как менялось его состояние с конца XVI по первую треть XVII веков. В 1594 году в селе Колычево стоял двор попа, двор монастырский, 10 крестьянских и 5 пустых дворов[154]. В 1616 году все дворы в селе были пустыми, так как «крестьяне … от литовского разорения ушли»[155]. В конце 20-х годов XVII века в селе Колычево находился двор монастырский, 5 дворов детенышев, 6 крестьянских и 6 бобыльских дворов[156].

Вотчины других монастырей на территории стана также в основном образовались за счет вкладов, данных в XVI веке светскими землевладельцами. В 1542 году Винян Иванов сын Басаргин отдал Владимирскому Рождественскому монастырю сельцо Пестенькино[157], в 1552 году старец Тихон Совин дал Муромскому Спасскому монастырю 3 пустоши. Позднее, в 1572 году, Никит Иванов сына Макарова отдал в этот же монастырь половину деревни Заковарье и 4 пустоши, а в 1574 году одну пустошь отдали монастырю Саул и Федор Савельевы дети Старосельского[158]. Вотчину Борисоглебского монастыря в стане составляла треть деревни, данной ему в 1572 году Алексеем Васильевым сыном Черткова, и пустошь, отказанная монастырю в 1576 году Юрием Даниловым сыном Скрыпьева[159]. Муромский Благовещенский ружный монастырь имел старую вотчину в пустоши Погарцы с озерами и лугами, пожалованными ему еще государем Федором Ивановичем в 1596 году[160] Всего же в конце 20-х годов XVII веке в монастырских вотчинах стана было село, полдеревни, треть деревни пустой и 15 пустошей[161].

Самым крупным вотчинным землевладением на территории Куземского стана в конце 20-х годов XVII века была вотчина стольника князя Алексея Ивановича Воротынского с центром в селе Мошок. В этой вотчине, кроме села, было 2 приселка, монастырь, 2 погоста, 64 деревни, 5 починков, 186 пустошей, 4 пустоши припущены в пашню. При этом в селе, деревнях и починках стоял двор вотчинника, двор конюшенной, двор приказчика, 21 двор служек, 30 дворов дворовых людей, 207 крестьянских, 158 бобыльских, 12 пустых дворов и 292 дворовых места[162].

Значительными по составу в стане также являлись следующие вотчины:

– Троице-Сергиева монастыря, состоявшая из села Колычево и 3 пустошей,

– стольника Василия Ивановича Нагого, включавшая в себя село Драчево, 5 деревень и пустошь,

– думного дьяка Ивана Кирилова сына Грязнова, в которой было село Малышево и 3 деревни,

– стряпчего князя Василия княж Богданова сыном Примакова Ростовского, состоявшая из сельца Лопатино и 5 пустошей,

– Григория Андреева сына Плещеева, включавшая в себя село Ковардицы, треть деревни, пустоши, и починок[163].

Другие вотчинные землевладения в стане были небольшими. Например, 9 вотчин состояли из одного поселения с пустошами, 15 вотчин лишь из части (жеребья) поселения с пустошами, а 4 вотчины и вовсе из одних пустошей. Части некоторых поселений были в вотчинах разных владельцев. Так, треть деревни Свежаки была в вотчине Борисоглебского монастыря, а две трети – в вотчине за Степаном Осиповым сыном Караулова[164], одной половиной деревни Запрудная владели Василий и Степан Трофимовы дети Мещяринова, а другая половина числилась в вотчине Микиты и Данила Ивановых детей Мещаринова[165].

Крупнейшими вотчинными поселениями в стане являлись следующие:

– село Мошок, в котором стоял двор вотчинника, двор приказчика, двор конюшенный, 6 дворов служек, 15 псарных и охотничьих дворов, 7 поварских дворов, 17 крестьянских, 13 бобыльских дворов и пустой двор[166],

– село Святцы, в нем было 2 двора вотчинников, 2 двора приказчиков, двор скотский, 10 дворов задворных людей, 24 крестьянских, 25 бобыльских дворов, 14 пустых дворов[167],

– село Драчево, в котором стоял двор приказчика, 2 людских двора, 29 крестьянских и 13 бобыльских дворов[168],

– село Ковардицы, в нем было 4 двора вотчинников, двор приказчика, 9 дворов задворных людей, 12 крестьянских, 11 бобыльских дворов, 15 пустых дворов и 3 места дворовых[169],

– деревня Трухачево, в которой стояло 11 крестьянских и 5 бобыльских дворов[170],

– деревня Климова, в ней были 16 крестьянских, 20 бобыльских дворов[171],

– деревня Корелкино, в которой стояло 16 крестьянских и 5 бобыльских дворов[172].

В каждом из 12 других поселений стояло около 10 разных дворов, в 24 поселениях количество дворов насчитывалось от 5 до 9. В остальных (более 30) поселениях было менее, чем по 5 дворов в каждом.

5.2. История и характеристика поместного землевладения Куземского стана по состоянию на конец 20-х годов XVII века

В конце XVI века в Куземском стане Данила Коверин сын Жукова получил в поместье 2 деревни[173], Степан Федоров сын Киселева селище и несколько деревень[174]. В то же время в стане находились поместья следующих землевладельцев: Безсона Аксентьева, Лаврентия Аристова, Петра Арапова, Ивана Волохова, Казарина Волынского, Василия Глебова, Ивана Дмитриева, Михаила и Осипа Елизаровых, Ивана Жукова, Агиша Кирееве, Федора Караулова, Ивана Кикова, Евдокима и Якова Лукиных, Тимофея и Максима Невзоровых, Ивана Опраксина, Богдана Опраксина, Федора Своробоярского, Ивана и Федора Шишеловых[175], а также других служилых людей.

В первой трети XVII века на территории стана в поместье были вновь отказаны земли 30 детям боярским. Основную массу новых землевладельцев представляли муромцы, а именно: Осмина Федоров сын Дурасова, Ивашка, Климка и Петрушка Григорьевы дети Лукина,  Иван и Левонтий Федоровы дети Караулова,  Иван Большой и Иван Меньшой Степановы дети Киселева, Дмитрий Богданов сын Опраксина,  Степан и Иван Казариновы дети Волынского, Иван Федоров сын Шишелова Федор и Афанасий Петровы дети Арапова,  Иван и Федор Ивановы дети Кикова,  Василий Васильев сын Глебова, Микифор Петров сын Дурасова, Иван Данилов сын Дурасова[176]. Только Иван Васильев сын Кольцова, Григорий Иванов сын Кольцова и Иван Назарьев сын Осорьина были представителями служилых корпораций других городов[177].

При этом значительная часть отказанных в начале XVII века поместий (около 20) ранее числилась за владельцами, с которыми новые землевладельцы не состояли в близком родстве. Например, стольнику князю Никите княж Ивановичу сыну Черкасскому были даны две половины деревень из поместья Михайла и Осипа Елизаровых, из того же поместья другие две половины этих деревень были даны стольнику Ивану Андрееву сыну Полева[178]. Петру Ильину сыну Ананьина дано из Григорьева поместья Плещеева 2/3 деревни и пустошь. Иван Богданов сын Борисова, Афанасий Григорьев сын Лукина и Афанасий Григорьев сын Столыпина получили поместья, ранее принадлежавшие их тестям[179]. Очевидно, что на это время прежние землевладельцы уже вышли со службы.

В первой трети XVII века стан характеризуется большим количество «порозжих» земель, то есть пустошей, владельцев которых на момент описи установить было невозможно. Всего в конце 20-х годов XVII века в «порозжих» землях здесь значилось более 40 пустошей[180]. Именно из этих «вымороченных» земель в поместье получили пустоши Григорий Андреев сын Плещеева, Григорий Сумин сын Кровкова, Томил Константинов сына Болдырева, Иван и Левонтий Федоровы дети Караулова и Осмина Федоров сын Дурасова[181] .

Один из известных способов приобретения новых поместных земель на территории стана была мена. В начале XVII века Михаил Григорьев сын Елизарьева выменял у Евдокима Лукина жеребий в селе, Василий Ильин сын Ананьина у брата своего Петра треть деревни, Петр Панфильев сын Языкова у Михаила Федорова сына Языкова пустошь, Иван Андреев сын Волохова у князя Ивана княж Данила Болховского пустошь[182]. Очевидно, это делалось в целях сосредоточения паев в единое, территориально целое землевладение.

Если проанализировать все поместья стана с точки зрения сословной принадлежности их владельцев, то окажется, что в конце 20-х годов XVII века здесь находились следующие поместья: стольника князя Алексея Ивановича Воротынского, состоявшее из жеребья в селе Юромке и пустоши, стольника князя Никиты княж Ивановича сына Черкасского, включавшее в себя  половину деревни Коровьи головы, полдеревни Мордвиновы и  половину пустоши,  и стольника Ивана Андреевича сына Полева, состоявшее из половины деревни Коровьи головы, половины деревни Мордвиновы и половины пустоши[183]. Две трети деревни Готовцово было в поместье за дьяком Иваном Кириловым сыном Грязевым[184]. В то же время на территории стана располагались 8 поместий служилых людей (дворовых). Так, село Суровцево с деревней и пустошами было отказано Григорию Андрееву сыну Плещеева, полдеревни Глебова с пустошами Степану Осипову сыну Караулова, жеребьи в селе Булатниково Михаилу и Осипу Григорьевым детям Елизарьева, жеребий в сельце Пошатове и две пустоши Ивану Федотову сыну Сомова, три пустоши Павлу Григорьеву сыну Лукина, деревни Скрипино и Зименки с пустошами Ивану Большому  и  Ивану Меньшому Степановым детям Киселева, полсельца Микулина с деревней  и двумя пустошами Осмине Федорову сыну Дурасова[185].

Основная же часть поместий (47 землевладений) была за детьми боярскими муромцами и жильцами, представляющими следующие рода: Ананьиных, Араповых, Болдыревых, Борисовых, Волоховых, Волынских, Глебовых,  Дурасовых,  Карауловых, Киковых, Кольцовых, Кровковых, Лихоревых, Лукиных, Мещериновых, Немчиновых, Опраксиных, Савиных, Столыпиных, Сьяновых, Тевешевых, Шибановых, Чирковых, Юматовых и Языковых[186]. Именно им обычно отказывались бывшие поместные владения дедов, отцов и близких родственников.

В начале XVII века 11 поместий были отказаны вдовам и девкам, 7 иногородним детям боярским, 2 неслужилым, 2 отставленным от службы детям боярским муромцам. При этом вдовам и девкам, как правило, на прожиток давалось поместье (часть поместья) их мужей, отставленных от службы по причине смерти. Таким порядком получила поместье вдова Дарья Федорова жена Исакова, вдова Лукерья Федорова жена Карачева с сыном Иваном, вдова Авдотья Иванова жена Кракозова с сыном Михаилом, вдова Ульяна Васильева жена Кракозова с детьми Иваном и Андреем, вдова Федора Григорьева жена Юматова с детьми Леонтием,  Артемием и Федором, вдова Офимья Иванова жена Плещеева с дочерью  Матреноюи девка Марья Федорова дочь Киселева[187].

Иногородние дети боярские в основном получали поместные землевладения, ранее принадлежавшие их ближайшим родственникам. Например, казанскому жильцу Ивану Ильину сыну Ананьина был отделен жеребий села Ознобишина, ранее бывший в поместье за его отцом[188]. Поместные земли своего отца получал также чебоксарский жилец Иван Васильев сын Кольцова, чебоксарский жилец Григорий Иванов сын Кольцова и самарский жилец Иван Назарьев сын Осорьина[189]. Нижегородцу Афанасию Дмитриеву сыну Жедринского отказано прожиточное поместье его жены Агрофены – жеребий деревни Пошатово, а самарскому жильцу Михаилу Васильеву сыну Кольцова поместье родного брата Григория – жеребий сельца Петрушина[190]. Лишь владимирец Иван Иванов сын Дубенского получил в поместье две пустоши, ранее принадлежавшие Федору Веревкину, с которым Дубенской в родстве не состоял[191]. Одному из неслужилых, а именно оставленному от службы Степану Матвееву сыну Опраксину, в поместье было отказано по половине в семи пустошах, ранее бывших за его внуком Иваном Богдановым сыном Опраксина; отставленному от службы Путилу Оксентьеву были даны две пустоши из поместья Игната Нармацкого[192]. Всего к концу 20-х годов XVII века на территории Куземского стана находилось 78 поместий. (Приложение № 10).

Крупнейшими в стане являлись поместья следующих землевладельцев:

– дьяка Ивана Кирилловича сына Грязевы, включавшее в себя 3 деревни, 2/3 деревни и 2 пустоши,

– Григория Андреева сына Плещеева, состоявшее из села Суровцово, деревни и 7 пустошей,

– Ивана Большого и Ивана Меньшого Степановых детей Киселева, в котором было 2 деревни, жеребий сельца и 7 пустошей[193].

Около 20 поместий включали в себя поселение и несколько пустошей, более 40 поместий состояли лишь из части (жеребья) поселения с пустошами, в остальных 15 поместьях были одни пустоши.

Среди поместных наиболее заселенными были следующие поселения:

– село Суровцово, в котором стоял двор помещика, двор приказчика, двор людской, 6 крестьянских, 11 бобыльских, 6 пустых дворов и 5 мест дворовых,

– сельцо Савино, в нем находились 2 двора помещиков, 2 двора приказчиков, 2 людских, 11 крестьянских, 10 бобыльских дворов и место дворовое,

– сельцо Микулино, в котором стояли 2 двора помещиков, 9 крестьянских и 7 бобыльских дворов,

– сельцо Межищии, в нем находились 2 двора помещиков, 8 крестьянских, 4 бобыльских и 5 пустых дворов,

– деревня Коровья голова, в которой стояли 2 двора помещиков, 7 крестьянских, 2 бобыльских двора, двор пустой и 2 места дворовых,

– деревня Маланьина, в ней находились 4 крестьянских, 6 бобыльских и 6 пустых дворов[194].

Часть поселений (около 30) состояла из 4 -7 дворов, около 15 поселений имели на своей территории 1 – 3 двора. Некоторые поселения (более 15) были поделены на паи – жеребьи. Так, одна половина села Покровского была в поместье за Григорием Семеновым сыном Борисова, а другая половина в поместье за Замятнею Устиновым сыном Языкова. Половина сельца Межищи была в поместье за Михаилом Федоровым сыном Языкова, а другая половина за Иваном Федоровым сыном Языкова[195]. Одна половина сельца Микулино была отказана в поместье Осмине Федорову сыну Дурасова, а другая половина в поместье вдове Марье Андреевой жене Дурасова и ее сыну Афанасию[196]. Деревня Мордвино также была поделена между владельцами. Стольник князь Никита княж Иванович сын Черкасского имел в поместье одну половину деревни, а стольник Иван Андреев сын Полева другую[197]. Село Юромка, сельцо Петрушино и деревня Пошатово были поделены на три жеребья.

Были случаи, когда части поселений были в разных видах землевладения. Например, половина села Захарово была отделена в поместье Ивану и Левонтию Федоровым детям Караулова, а другая половина жалована в вотчину Степану Осипову сыну Караулова[198].  Село Булатниково было в вотчине и поместье за Михаилом и Осипом Григорьевыми детьми Елизарова[199].

Всего же к концу 20-х годов XVII века в Куземском стане за стольниками, дворянами, жильцами,  муромцами,  иногородцами,  приказными людьми, вдовами и недорослями  в поместьях числилось 3 села, полсела, 3 жеребья села, 12 селец, 2\3 сельца, 22 деревни с полутретью, в 4-х деревнях по жеребью, 152 пустошь с полупустошью и селище припущено в пашню (Приложение № 2). В селах, сельцах и деревнях стояло 45 дворов помещиков, 14 дворов приказчиков, 18 людских, 162 крестьянских, 123 бобыльских, 51 пустых дворов и 425 мест дворовых[200] (Приложение № 4).

5.3. Анализ землевладения Куземского стана в конце 20-х годов XVII века

Сравнение состояния вотчин и поместий на территории стана к концу 20-х годов XVII века показывает, что несмотря на количественное превосходство поместий, которых больше, чем в два раза, качественное сравнение землевладений было не в пользу поместий. Во всех вотчинах, в отличие от всех поместий, было в два раза больше сел, в четыре раза больше деревень и почти в два раза больше пустошей. В среднем в каждом вотчинном поселении насчитывалось 7,5 дворов, а в каждом поместном 5,7 дворов. Только в одной вотчине стольника князя Алексея Ивановича Воротынского количество крестьянских и бобыльских дворов было почти в полтора раза больше, чем во всех поместьях стана. Приблизительно шестая часть всех поместий состояла из пустошей, и только в вотчинах были выявлены починки.

Анализ количества и качества земель во всех землевладениях стана в конце 20-х годов XVII века дает следующую картину. Всего в поместьях и вотчинах были пашни паханные, перелогу и лесом поросшие добрые, середние и худые земли 21099 четвертей[201]. При этом в поместьях числились пашни паханые, перелогу и пашни, поросшие лесом добрые, середней и худые земли 10505 четвертей[202] (Приложение № 12). Налицо приблизительное равенство общего количества пашни паханные, наездом, перелогу и лесом поросшие пашни во всех вотчинах и во всех поместьях. Но если вспомнить, что число всех вотчинных землевладений было в два раза меньше общего количества поместных, то налицо преобладание среднего количественного показателя пашни паханой, перелогу и пашни, поросшей лесом в вотчинах над поместьями. В одной лишь вотчине стольника князя Алексея Ивановича Воротынского было пашни паханые, перелогу и пашни, поросшие лесом худые земли около 4000 четвертей[203]. А во всех монастырских вотчинах находилось пашни паханые, перелогу и лесом поросшие середние и худые земли 1514 четвертей[204].

Если же обратиться к качественному показателю земель, то станет очевидно, что в стане преобладали середние и худые земли, лишь 635 четвертей пашни паханые, наездом, перелогу и лесом поросшие пашни в стане были определены как добрые земли. Более половины всех земель были записаны как середние[205], а большинство вотчинных земель в стане значились как худые.

Основываясь на изложенном выше материале, отметим некоторую особенность формирования и развития феодального землевладения на территории Куземского стана Муромского уезда в первой трети XVII века. Она заключалась в том, что находящаяся на относительно безопасном левом берегу реки Ока, вдали от разбойной «касимовской» дороги, ближе к городу Владимиру, территория стана была более привлекательной для владельцев. Очевидно, неслучайно именно здесь имели вотчины князь Иван Михайлович Воротынский, князь Федор Иванович Мстиславский, князь Василий княж Богданов сын Примакова Ростовского, княжна Ульяна дочь Петра Андреевича Холмского, также монастыри.

6. Землевладение Стародубского стана по состоянию на конец 20-х годов XVII века

6.1. История и характеристика вотчинного землевладения Стародубского стана по состоянию на конец 20-х годов XVII века

В середине XIV века в исторических документах встречалось понятие «Стародуб Воческий (Вотцкий)». В 1355 году скончался князь Дмитрий Федорович Стародубский и был «положен в своей вотчине Стародубе от Мурома 60 верст»[206]. В 1363 году великий князь московский Дмитрий Иванович согнал со Стародубского княжения князя Ивана Федоровича, являющегося братом Дмитрия Федоровича[207]. В то же время наряду со Стародубом Воческим[208] в Новгородской первой летописи среди залесских городов упоминается и Стародуб на Клязьме. В начале XVII века на правом берегу реки Ока располагалась обширная «стародубская вотцкая» волость. В писцовой книге поместных и вотчинных земель в станах Муромского уезда, составленной Яковом Колтовским в 1628-1630 годах, уже встречаем определение Стародубский стан Муромского уезда[209].

В XVI веке происходит активное освоение земель на правом берегу реки Ока. Этому способствовали следующие обстоятельства:

– недостаток земель в Волго-Окском междуречье для дачи служилым людям в условиях разрастающегося «служилого государства» и активно проводимой поместной политики,

– относительное спокойствие и безопасность, которые здесь наступили после расширения территории Московского государства за счет земель, находящихся восточнее Оки, и, соответственно, удаление восточных рубежей государства от пределов Муромского края.

Несколько ранее, еще во второй половине XV века, селом Мартовым с угодьями владела Домна Федорова жена Елизара. В декабре 1491 года великий князь Иван Васильевич пожаловал это село Кости Дмитриеву сыну Муромцева несмотря на то, что село Мартово и земли вокруг Домна «зовет … своею вотчиною». Но, согласно грамоте, это были «земли …  великого князя»[210].

В 1621 году царь Михаил Федорович жаловал патриарху Филарету в Стародубе Вотцком село Ярымово, село Мартово «с деревнями и со всеми угодьями и лесом»[211]. Данное патриаршее землевладение географически локализовалось на территории Нижегородского уезда, восточнее территории Стародубского стана[212]. Центром вотчины было село Ярымово, в котором стоял двор патриарха, двор приказчиков, 28 крестьянских, 10 бобыльских, 2 пустых двора и 4 крестьянских двора за братией[213]. В другом вотчинном селе селе Мартово находился двор попа, двор пономаря, двор просвирницы и 5 бобыльских дворов[214]. Кроме сел, в патриаршей вотчине находились следующие деревни: Булатниково, малое Мартово, Мордовская, Старка Муромская, Рыбина и погосты Озерко и Бугримово[215]. Крупнейшей из них была Старка Муромская, в которой стояло 33 крестьянских, 21 бобыльский двор и 6 крестьянских пустых дворов; деревня Рыбина, в которой находились 30 крестьянских, 4 бобыльских двора, 13 дворов беспашенных бобылей и 3 пустых двора[216]. Всего в патриарших вотчинных селах и деревнях в конце 20 годов XVII века стоял двор приказчика, 159 крестьянских, 47 бобыльских дворов, 16 беспашенных бобыльских и 12 пустых дворов[217]. Данные патриаршие земли имели льготы по уплате податей в государственную казну. Но, после описи земель станов Муромского уезда в 1630 году, из льготных земель вышло 23 выти[218]  с полувытью и полполтрети выти[219].

Кроме патриаршей, в первой трети XVII века на территории стана появляется вотчина, пожалованная из дворцовой стародубской волости великим князем Михаилом Федоровичем своему родственнику боярину Ивану Никитичу Романову[220]. Эта вотчина являлась самой крупной в Муромском уезде на правобережье реки Ока. В ее состав вошли села Пуроко и Арефино, 3 сельца, 59 деревень, 6 починков, 2 погоста и 9 пустошей. Вотчина занимала обширную территорию, включающую в себя центральный, северный, восточный и юго-восточный районы Стародубского стана.

Центром землевладений боярина Ивана Никитича Романова являлось село Пурока на Оке, в котором было 14 крестьянских, 5 бобыльских дворов, двор приказчика двор, приезжих боярских людей и 2 пустых двора. Рядом с селом при монастыре в слободке стоял двор игумена, двор попа, двор пономаря, двор просвирницы, 13 келий, и 14 бобыльских дворов[221]. В селе Арефино находилось 10 крестьянских, 6 бобыльских дворов, один пустой двор, 27 лавок и 3 харчевни[222]. Тут же, в селе на погосте, стояли 2 двора попов, двор пономаря, двор просвирницы, 27 бобыльских дворов и 7 келий[223].

Рядом с селом Арефино в монастыре располагался монастырский двор, двор попа, двор черного монаха, 13 келий и 16 бобыльских дворов[224]. Среди селец данной вотчины крупнейшим было Озябликово, в котором стояли 40 крестьянских, 13 бобыльских и 6 пустых дворов[225]. Среди деревень крупнейшими были Ольмехино и Павликово. В деревне Ольмехино было 34 крестьянских, 13 бобыльских и 2 пустых двора[226], а в деревне Павликово стояло 31 крестьянских, 13 бобыльских и 7 пустых дворов[227]. Остальные деревни в среднем насчитывали около 10 крестьянских и 3 бобыльских дворов каждая.

Всего же в вотчинных селах, сельцах, деревнях, монастырях и погостах боярина Ивана Никитича Романова располагались 4 поповых двора, 2 двора пономарей, 2 двора прошенниц, двор игумена,  26 келий,  двор приказчика, двор приезжих боярских людей, 759 крестьянских, 185 бобыльских дворов, 22 двора беспашенных бобылей и 180 дворов пустых[228]. В последующие годы стародубские землевладения боярина Ивана Никитича Романова в Стародубском стане перешли к его сыну Никите Ивановичу[229].

6.2. История и характеристика поместного землевладения Стародубского стана по состоянию на конец 20-х годов XVII века

В первой трети XVII века Голенищевской приход Стародуба Вотцкого был дан в поместье боярину Михаилу Борисовичу Шеину[230]. Располагались эти поместные земли на территории восточной и юго-восточной частей Стародубского стана. Всего в поместье боярина Михаила Борисовича Шеина в конце 20-х годов XVII века на территории Стародубского находилось село Голенищево, погост Козьмодемьянский, 24 деревни и пустошь[231] (Приложение № 2).

Центром поместья в 1630 году было село Голенищево, в котором стояло 28 крестьянских, 12 бобыльских и 6 пустых дворов[232]. Кроме села, крупнейшими поместными деревнями была деревня Жайская на Оке, в которой находилось 20 крестьянских, 8 бобыльских и 4 пустых двора, деревня Короваева, а в ней 10 крестьянских и 4 пустых дворов[233]. В других деревнях поместья состояли в среднем из 2-3 крестьянских и 1-2 бобыльских двора. При этом в некоторых деревнях количество пустых дворов превосходило количество жилых дворов. Так, в деревне Шарапово было 2 крестьянских и 4 пустых двора, а в деревне Слобода Колесниково стояло 3 крестьянских и 7 пустых дворов[234]. Всего в селе Голенищеве и деревнях находилось 116 крестьянских, 62 бобыльских, 110 пустых дворов и 10 дворов беспашенных бобылей[235]. Кроме этого, на Козьмодемьянском погосте было 3 двора поповых, двор пономаря, двор просвирницын и 12 дворов церковных бобыльских[236]. Данное поместье в последующем было взято у Михаила Борисовича Шеина и его поместные земли уже к середине XVII веке стали государевыми пашенными землями[237].

6.3. Анализ землевладения Стародубского стана в конце 20-х годов XVII века

В первой трети XVII века в Стародубском стане в вотчине Святейшего патриарха Филарета и боярина Ивана Никитича Романова, а также в поместье боярина Михаила Борисовича Шеина находилось 5 погостов, 5 сел, 3 сельца, 88 деревень, 6 починков и 10 пустошей[238]. В этих селах, сельцах, деревнях и починках стояло 2 двора приказчиков, двор проезжий людской, 1064 крестьянских, 293 бобыльских дворов, 48 дворов беспашенных бобылей и 302 пустых дворов[239]. Кроме этого, на погостах, в селах, монастыре был двор патриарха, двор игумена, 7 дворов поповых, двор дьяка, 3 двора пономарских, 3 двора просвирницыных и 12 дворов церковных бобылей[240].

Сравнение поместных и вотчинных землевладений стана в конце 20-х годов XVII века показывает, что вотчины занимали значительную территорию Стародубского стана, а именно, его северную, восточную и южную части. При этом в составе вотчин было три четверти всех поселений стана. Качественное состояние поселений различных землевладений также не в пользу поместных. Наиболее населенными были вотчинные патриаршие деревни. В каждом вотчинном селе, сельце, починке и в каждой деревне боярина Романова числилось в среднем 11 крестьянских и 2,5 бобыльских двора. Самой малонаселенной являлась деревня Булатниково, в которой стояло 11 крестьянских дворов и 1 бобыльский[241]. При этом в каждом поселении поместья боярина Шеина в среднем было 4,5 крестьянских и 2,5 бобыльских дворов. На более чем 60 вотчинных поселений приходилось 180 пустых дворов. Для сравнения: в 25 поместных поселениях стояло 110 пустых двора.

Всего на территории Стародубского стана в первой трети XVII века было пашни паханной, перелогом и лесом поросло 5011 четвертей доброй земли и 10979 четвертей середней земли[242] (Приложение № 11. Приложение № 12). При этом полностью отсутствовали худые земли. Около половины всех описанных земель числилось в патриаршей вотчине (2564 четверти пашни паханной и перелогу доброй земли, 4971 четверть пашни паханной, перелогу и лесом поросло середней земли)[243]. Соотношение земель в светских землевладениях стана было не в пользу поместных. Если в вотчине боярина Ивана Никитича Романова в пашни, перелогом и лесом поросло было 2437 четверти доброй земли и 3733 четверти середней земли[244], то в поместье боярина Михаила Борисовича Шеина в пашне, перелогом и лесом поросло числилось всего 2358 четвертей середней земли[245] .

В период с 1630 по 1646 год произошло качественное изменение поселений: в них увеличилось количество крестьянских и уменьшилось количество пустых дворов. Например, в вотчине боярина Никиты Ивановича Романова в 1646 году, по сравнению с этой же вотчиной его отца в 1630 году, количество крестьянских дворов увеличилось вдвое, а количество пустых дворов уменьшилось в пять раз[246]. За тот же период времени в патриаршей вотчине количество крестьянских дворов увеличилось на 20 %. Этот рост явился следствием наступившей мирной жизни, а также внутренней политикой государства, направленной на развитие феодального землевладения и предотвращения ухода крестьян со своих дворов.

Основываясь на изложенном материале, выделим некоторые особенности формирования и развития феодального землевладения на территории Стародубского стана в первой трети XVII века. Прежде всего это был молодой стан, образованный буквально накануне описи земель Муромского уезда в первой трети XVII века из дворцовых пашенных земель стан. По своей структуре он отличался от других станов уезда малым количеством землевладений, а именно, одна монастырская, одна светская вотчина и одно поместье. При этом часть его земель по-прежнему находилась в дворцовой волости. По своему составу все землевладения были достаточно крупными. Земли жаловались и оказывались только представителям знатных родов. Отсутствие худых земель качественно отличает Стародубский стан от других станов Муромского уезда.

7. Землевладение Унженского стана по состоянию на конец 20-х годов XVII века

7.1. История и характеристика вотчинного землевладения Унженского стана по состоянию на конец 20-х годов XVII века

В XV веке в Унженском стане находилась крупная вотчина Федора Елизарова, состоявшая из деревень Славцово, Глубокое, Ляхи и Ескино и пустошей[247]. В это же время род Борисовых владел сельцом Копнино, деревнями Коржавино, Корвино, Туртапка и Юрьево с угодьями[248], в сельце Острецово и деревне Лазаревская находилась вотчина Осорьиных[249], а род Ознобише имел в вотчине село Кудрино с деревнями[250]. В XVI веке на территории стана количество вотчин значительно увеличилось вследствие пожалований служилым людям. Именно тогда здесь появилась вотчина боярина Василия Петровича Морозова с центром в селе Синжаны[251], а князья Юрий и Семен Львовичи Козловские получили в вотчину село Полянка и деревню Пастухова[252].

Во второй половине XVI веке на территории стана за счет дачи светскими землевладельцами были образованы монастырские вотчины. Так, князь Иван княж Иванов сын Мезецков в 1576 году передал в Спасский монастырь деревню Зарослая[253]. Основным вкладчиком в дом Троице-Сергиева монастыря был Иван Семенов сын Елизаров, отдавший в Троицкую вотчину в 1576 году сельцо Домнино с деревней и пустошами[254]. Чуть ранее, в 1570 году, Василий Федоров сын Борисова отказал деревню Туртапино Борисоглебскому монастырю[255].

В конце 20-х годов XVII века в стане были вотчины Свято-Троицкого, муромского Спасского, Борисоглебского, Бутылицкого Никольского, Голутвинского Богоявленского монастырей, муромской соборной церкви Рождества Пречистой Богородицы, церкви Воздвижения Животворящего Креста Господня и церкви святой мученицы Параскевы. В монастырских и церковных вотчинах стояло село, сельцо, 2 селища, слободка, 5 деревень, 4 погоста, 23 пустоши и 2 полянки. В них располагались 4 двора приказчиков, 5 дворов монастырских, 5 дворов служек, 55 крестьянских и 49 бобылей дворов, 28 дворов монастырских детенышев, 79 дворов ремесленных людей, 17 пустых дворов[256].

С конца XVI по начало XVII веков в Унженском стане наблюдается период перехода прав на владение вотчинными землевладениями от дедов, отцов, братьев, мужей к внукам, сыновьям, братьям и вдовам. Например, Семен Васильевич Волынский получил деда его Семена Васильевича Копнина 2/3 сельца Дмитриевых Гор, Петр Данилович Протасьев деда его вотчину – сельцо Озерное. Кондратий и Андрей Захаровы дети Плещеевыми унаследовали сельцо Деревня, Григорий Семенов сын, Иван, Михаил и Герасим Богдановы дети Борисова -деревню Старое Юрьево. Иван Артемьев сын и Суббота и Яковом Семеновы дети Чеадаевы в порядке наследования получили их родовую вотчину в селе Стригино, Михаил Семенов сын Чеадаева отца его вотчину – половину деревни Бабкино, Василий и Иван Петровы дети Власьева отца их вотчину – село Казнева, Сава Иванов сын Мертвого село Верхозерье, Григорий Ильича сын Мертвого жеребий  деревни Нового Усаду, Степан Васильев сын, Матвей и Петр Ивановы дети Мертвого родовую вотчину – четь села Денятина; Федор и Афанасий Петровы дети Арапова 3/4 села Просяници, Илья, Роман и Михаил Ивановы дети Юматова старинную прадеда вотчину – жеребий полсельца Дьяконово; Дмитрий и Никифор Петровы дети Копнина – четь деревни Подболотная, Григорий Петров сын Чертковым деревню Федоркова, Петр Андреев сын Глядского – сельцо Косиково, вдова Мирена жена Матвея Своробоярского четь сельца Меленок, вдова Настасья Васильева жена Ивашева мужа старинную вотчину –  сельцо Воютино, недоросль Тимофей Матвеевич Унковский отца его вотчину – сельцо Ново[257] и т.д.

Другие владельцы стали вотчинниками в результате купли-продажи земель. Так, Семен Василевич Волынский купил у медынца Матвея Новосильского и  Василия Андреевича Ивашева по жеребью пустоши Стрельниковы, Петр Данилович Протасьев купил у Якима Третьяковича Брянцов пустошь, что была деревня Ратмоново, Сава Иванов сын Мертвого купил у вдовы Офимьи жены Ивана Плещеева пустошь Старое Жуково, Иван Павлович Матюшкин приобрел у вдовы Дарьи жены Ивана Дмитриевича Сабурова починок Новый Овчатин, Петр Панфилов сын Языкова купил у Семена Романова сына Борисова треть пустоши, что была деревня Новое Юрьево, Иван Никитин сын Языкова купил у дяди Головина сына Зубатого 2/3 села Приклона, а дьяк Иван Дмитриев сын Мизинова купил у Гаврила Хохлова деревню Сидоровская[258].

Часть вотчинных землевладений перешла к новым хозяевам в виде приданого. Например, Григорий Андреевич Олябьев получил от  Бориса Ивановича Доможирова в приданое  за его дочь Василису сельцо, что была деревня Дубцы, а Михаил Константинов сын Филипова в качестве приданого получил от тещи его Огрофены Меньшовой жены Оксентьева сына Ворыпаева за ее дочь Олену  четь сельца Уличищ[259].

Не стали исключением закладные и дареные вотчины. Так, посадские люди Макарий и Федор Лукьяновы дети Веневици заложили боярину Борису Михайловичу Лыкову деревню Айвино[260]. Другой посадский человек Меркул Клепиков заложил боярину Лыкову полсельца Ляхова[261]. Князь Борис княж Александров сын Репнин заложил Ивану Петрову сыну Хомяковым Языковым деревню Крутая[262]. А боярин Иван Борисович Черкасский получил в вотчину село Синжаны в качестве дара от боярина Василия Петровича Морозова[263].

В конце 20-х годов XVII века в стане в родовых, купленных, закладных и дареных вотчинах было 8 сел, 21 сельцо, 25 деревень, 2 починка и 73 пустоши. В селе, в сельцах и деревнях стояло 47 дворов вотчинников, 19 дворов приказчиков, 51 двор людских, 233 крестьянских и 138 бобыльских дворов, а также 65 дворов пустых[264].

В начале XVII века в стане появились вотчинные, жалованные царем боярам, князьям, приказным и служилым людям за «московское осадное сидение в королевичев приход». Выслуженную вотчину тогда получил боярин Юрий Яншевич Сулешев, его брат князь Василий Яншеевич Сулешев, медынец Матвей Афанасьевич Новосельский, Григорий Андреевич Олябьев, Гаврила Терентьевич Чубаров, Богдан Савичев Пестрый и Федор Карачев[265]. В 1623 году сельцо Поташево, жалованное царем Федору Карачеву, перешло к его вдове Лукерье[266]. Всего в конце 20-х годов XVII веке в стане в выслуженных вотчинах было 2 села, 1 сельцо,1/2 сельца, 1/3 сельца, 2/3 деревни, 7 пустошей и 6 полян. В них стояло 5 дворов вотчинников, 5 дворов приказчиков, 24 двора людских, 165 крестьянских и 78 бобыльских дворов, а также 25 дворов пустых[267].

В 1630 году на территории Унженского стана числилось 86 вотчинных землевладений (Приложение № 10), в том числе 7 выслуженных, 71 родовых, 1 купленное, 1 закладное, 1 дареное, 5 монастырских и 3 церковных вотчины. Во всех вотчинах находилось 11 сел, 23 сельца, ½ сельца, 1/3 сельца, 2 селища, 1 слобода, 2 починка, 30 деревень, 2/3 деревни, 4 погоста, 113 пустошей и 8 полянок (Приложение № 1). В них стояло 52 двора вотчинников, 24 двора приказчиков, 51 двор людских, 453 крестьянских, 265 бобыльских, 107 пустых дворов и 121 место дворовое (Приложение № 3).

Наиболее крупными в стане были следующие вотчины:

– боярина князя Ивана Борисовича Черкасского, состоявшая из села Синжаны с двумя деревнями и одиннадцатью пустошами,

– боярина князя Бориса Михайловича Лыкова, включавшая в себя половину сельца Ляхов с тремя деревнями,

– Спасского монастыря, состоявшая из сельца Кудринское с двумя селищами, тремя деревнями и восемью пустошами,

– Троице – Сергиева монастыря, в которой было село Домнино с деревней и девятью пустошами,

– Ивана и Василия Петровичей Власьевых, состоявшая из села Казнево с двумя деревнями и пустошью,

– Субботы и Якова Семеновичей, и Ивана Артемиевича Чеадаевых, в которой было село Стригино с двумя деревнями и двумя пустошами[268].

Несмотря на то, что в вотчине боярина князя Юрия Яншевича Сулешева и его брата Василия Яншевича Сулешева было всего по одному поселению, по количеству дворов и угодий эти вотчины можно также отнести к крупным. Например, в селе Панфилово, принадлежавшем князю Юрию Яншевичу, стоял двор приказчика, 3 двора деловых людей, 87 дворов крестьянских, 33 двора бобыльских и 7 дворов пустых, в селе Карачарове, бывшем в вотчине за князем Василием Яншевичем, был двор вотчинника, двор приказчика, двор задворского человека, 16 дворов деловых людей, 59 крестьянских дворов, 26 бобыльских и 18 пустых дворов[269]. Кроме сел братья имели большие рыболовные и бортные угодья. Остальные вотчины были некрупные по своим размерам и состояли из одного не большого поселения или части поселения с пустошами.

Кроме сел Карачарово и Панфилово, крупнейшими в стане были следующие вотчинные поселения:

– монастырское сельцо Кудринское, в котором стояло 79 дворов ремесленников и торговцев,

– сельцо Дмитриевы Горы, в нем был двор вотчинника, двор приказчика, 6 дворов задворных людей, 12 дворов крестьянских и 4 двора бобыльских,

– монастырское сельцо Орлово, в котором стоял двор монастырский, двор приказчика, двор служки, 5 дворов детенышев, 18 крестьянских дворов и 9 бобыльских дворов,

– деревня Окулово, в нем было 22 крестьянских дворов и 7 бобыльских дворов,

– монастырская деревня Абрамова Раменье, в которой стоял двор монастырский, двор приказчика, 4 двора детенышев, 6 крестьянских дворов и 6 бобыльских дворов.

В то же время на территории других вотчинных поселений располагалось от 3 до 10 дворов, а такие поселения, как сельцо Меленки и сельцо Уличищ, являясь центрами землевладений, были заселены только вотчинниками. В них стояло по 3 двора вотчинников[270].

7.2. История и характеристика поместного землевладения Унженского стана по состоянию на конец 20-х годов XVII века

В отличие от вотчинных землевладений, поместья на территории Унженского стана начали появляться лишь в XVI веке. Так, в 1570 году Якову и Степану Пансыревым было дано в поместье село Беловежа с деревнями[271]. В начале XVII века в стане уже были поместья князей Болховских, детей боярских: Дурасовых, Крокозовых, Лупандиновых, Мертвых, Микулиных, Пансыревых, Романовых, Сумороковых, Чубаровых[272] и т.д.

В конце XVI – первой трети XVII веков значительная часть поместных земель перешло от прежних владельцев к их внукам, сыновьям и братьям. Например,  князю Данилу княж Михайлову сыну Болховским было отказано отца его поместное сельцо Популино, Алексей Терентьевич Чубаровым получил старое отца его поместное сельцо Марусево, Неудаче Петровичу Дурасову было отказано старое отца его поместье – жеребий села Урванова; Павел и Артемий Михайловы дети Романова получили отца их поместное сельцо Холукова, Илье Степанову сыну Пансырева было отказано отца его поместье – половина сельца Устиньева Белавежа; Товарищ и сыном Василий Александровы дети Крокозова получили  отца их поместье – четверть сельца Катышева, Григорию Ильину сыну Мертвого было отказано отца его поместье   – пустошь, что была деревня Давыдово[273] и т.д.

Часть поместных земель в 20-х годы XVII века были отказаны детям боярским, с которыми новые помещики не были в родстве. Таким порядком получили поместья князь Никита Иванович Черкасский, стольник Андрей Иванович Мясоедов, дьяк Михаил Игнатьев сын Алфимова, Сава Борисович Бахматов, Афанасий Герасимов сын Дурасова, Иван Федоров сын Сомова, Андрей Михайлов сын Мертвого, Гаврила Терентьевич Чубаров[274] и прочие.

Некоторые люди стали владельцами поместных земель в результате мены. Например, Евдоким Данилович Лукин выменял у Михаила Елизарова полсельца Салы Большого, Федор и Афанасий Петровы дети Арапова выменяли у вдовы Ульяны Васильевой жены Кракозова жеребий сельца Катышева, а Иван Андреев сын Волохова выменял у Ивана Большова и Ивана Меньшова Киселевых жеребий пустоши[275].

Имели место случаи полюбовного раздела земель стана между близкими родственниками. Так, Афанасию Гарасимову сыну Дурасова по полюбовному разделу с братьями Федором и Григорием достался жеребий села Урванова, Ивану Петровичу Власьеву по полюбовному разделу с братом его Василием в поместье четь деревни Урусева, а Василию Петровичу Власьеву по полюбовному разделу с братом Иваном четь деревни Елина[276].

Всего в конце 20-х годов XVII века в Унженском стане было 88 поместий (Приложение № 10). Среди землевладельцев числились 6 князей и стольников, 17 дворян, 32 муромских детей боярских, 10 иногородних детей боярских и т.д.

Крупнейшими в стане были следующие поместья:

– дьяка Михаила Игнатьева сына Алфимова, состоявшее из села Ратнево, четырех деревень и 2 пустошей, припущенных в пашню,

– князя Данилы Михайловича Болховского, в котором было сельцо Популино, деревня, 2 починка и 3 пустоши,

– князя Василия Михайловича Болховского, состоявшее из сельца Кесово, деревни, 2 починков и 4 пустошей,

– Павла Михайлова сыны Романова, в котором было сельцо Холькова, деревня и 7 пустошей,

– Семена Степанова сына Пороватова, состоявшее из сельца Горбуша, деревни и 2 пустошей,

– Ивана Кропотова, в котором было село Репино, половина деревни, половина починка и пустошью.

Также за крестьянином села Ратново Ротой Косувниным с товарищами на оброке числились луга «за Окой рекой за Шиморским островом»[277].

Всего же в конце 20-х годов XVII века на территории стана в поместьях значились 5 сел, 13 селец и 25 деревень (Приложение № 2). В этих поселениях стояло 42 двора помещиков, 25 дворов приказчиков, 18 дворов людских, 183 крестьянских, 134 бобыльских и 57 пустых дворов[278] (Приложение № 4). В среднем в каждом крестьянском дворе проживали по три, а в каждом бобыльском по два взрослых мужчины.

Крупнейшими в стане были следующие поселения:

– село Синжаны, в котором было 10 дворов крестьянских, 4 двора бобыльских, 3 двора непашеных бобылей,

– село Стригино, в нем стояло 2 двора вотчинников, двор приказчика, 4 двора людских, 11 дворов крестьянских, 5 дворов бобыльских,

– село Денятино, в котором располагалось 2 двора вотчинников, 12 дворов крестьянских, 6 дворов бобыльских и 3 места дворовых[279].

7.3. Анализ землевладения Унженского стана в конце 20- х годов XVII века

В конце 20-х годов XVII века в Унженском стане отдельные части некоторых поселений находились одновременно в вотчинных и поместных землевладениях. Так, две трети деревни Толстикова было в вотчине за Матвеем Офонасьевичем Новосильским, а одна треть той деревни в поместье у Ивана Всеволоцкого; половина деревни Урусова числилась в вотчине за муромцем Иваном Петровичем Власьевым, а другая половина в поместье за его братом муромцем Василием Петровым сыном Власьева; часть сельца Семин было в поместье за муромцем Прокофьем Ондреевым сыном Шибанова, а часть в вотчине за жильцом Богданом Савиновым сыном Пестрова[280]. Части сельца Дьяконово числились в вотчинах Семена Васильевича Волынского, Ильи, Романа и Михаила Ивановых и Леонтия, Ортемия и Степана Григорьевых детей Юматова, а также в поместье жильца Григория Ондреевича Мячкова[281]. Одна полсельца Ляхи было в вотчине за боярином князем Борисом Михайловичем Лыковым, другая половина «наперед того была в вотчине за боярином князем Иваном Васильевичем Голицыным, а после сего отписана на царя Михаила Федоровича»[282].

Обременительные подати, которыми облагалось население в виде сошного обложения, соседство с Касимовской дорогой, отличавшееся разбоем, привели к тому, что в начале XVII века крестьяне стали уходить со своих дворов. Во всех вотчинных селах и деревнях стана более сотни дворов стояли пустыми, что составляло восьмую часть от всех крестьянских и бобыльских дворов, находившихся в вотчинах. Многие деревни опустели. Наиболее населенной была территория, прилегающая к Дубровскому стану и находящаяся по берегам Оки и Унжи.

Пашня занимала меньше 1 процента всей площади территории стана. Остальную его территорию занимали леса и болота. В первой трети XVII века в Унженском стане в вотчинах числилось пашни паханые, перелогу и лесом поросло доброй земли 426 четвертей, пашни паханные, перелогу и лесом поросло середней земли 11524 четверти, пашни паханые, перелогу и лесом поросло худой земли 1401 четверть. То есть всего пашни паханые, перелогу и лесом поросло доброй, середней и худой земли 13324 четверти[283] (Приложение № 11). При этом в монастырских и церковных вотчинах значилось пашни паханые, перелогу и лесом поросло середней земли 2883 четвертей и худой земли 323 четверти[284].

В то же время, в поместных землевладениях стана было пашни паханые, перелогу и лесом поросло доброй земли 764 четей, пашни паханые, перелогу и лесом поросло середней земли 9904 четей и пашни паханые, перелогу и лесом поросло худой земли 1697 четей. Всего пашни паханые, перелогу и лесом поросло доброй, середней и худой земли 12385 четей[285] (Приложение № 12). Следовательно, количество вотчинных и поместных земель в стане были приблизительно одинаковое. При этом большая часть поместных землевладений располагалась на заболоченной местности, где пашенные земли определялись как худые. Добрые поместные земли располагались ближе к руслу реки Ока.

8. Землевладение Муромского уезда в конце 20-х годов XVII века

8.1. Характеристика вотчинного землевладения Муромского уезда в конце 20-х годов XVII века

В XV веке в Муромском уезде стояли вотчины Василия Матвеевича (Иватина), Ивана Борисова сына Матвеева, Федора Михайловича Киселева, Федора Матвеевича Толызина, Григория Иванова сына Киселева, Семена Ивановича Борисова, Левонтия и Онферы Федоровых детей Федотьева, Матвея Александровича Осорьина, Федора Елизарова, митрополита Филиппа[286]. На протяжении XV, XVI и начала XVII веков произошли такие существенные изменения в вотчинном землевладении Муромского уезда, как переход вотчин от дедов, отцов к внукам и сыновьям, от брата к брату, к вдовам, продажа, заклад, дача вотчинных земель в качестве приданого. Также в XVI веке некоторые землевладельцы отдали свои вотчины монастырям, а в начале XVII века царь Михаил Федорович пожаловал часть дворцовых земель служилым людям «за московское осадное сидение». При этом значительная часть земель уезда все же осталась в родовых вотчинах, общее количество их составляет около 50 % от всех вотчинных землевладений. Особенно высокий процент «перешедших по наследству» земель наблюдался в Унженском стане, где в начале XVII века в старых родовых вотчинах было около трех четвертей всех вотчин.

Покупателями вотчинных земель в уезде в период конец XVI – начало XVII веков выступали Симонов Успенский монастырь, Ананьины, Елизаровых, Волынских, Карауловы, Макаровы, Матюшкиных, Мертвых, Плещеевых, Протасьевых, Хоняковых, Чертковых, Языковых и дьяк Иван Дмитриев сын Мизинова. Всего в начале XVII века в уезде было 15 случаев купли вотчинных землевладений. В десяти случаях вотчины давались в качестве приданого, два раза вотчинные землевладения были заложены (князем Борисом княж Александровым сыном Репнина и Осипом Савостьяновым сыном Кровкова[287]), а в одном случае подарены (боярин Иван Борисович Черкасский получил в вотчину село Синжаны в качестве дара от боярина Василия Петровича Морозова[288]).

Всего в начале XVII века «за московское осадное сидение» в разных станах Муромского уезда было пожаловано 26 вотчин. На момент пожалования медынец Матвей Афанасьевич Новосельского, Григорий Андреевич Олябьев, Григорий Андреев сын Плещеева, Богдан Савичев Пестрый, Семен и Дмитрий Федоровы дети Борисова, Федор Карачев, Андрей Андреев сын Микулина, Миколай Микитин сын Новокшенова, Алексей Данилов сын Панова, Михаил Семенов сын Чеадаева, Гаврила Терентьевич Чубаров, Осип Григорьев сын Елизарова, Григорий и Алексей Григорьев дети Чиркова Степан Осипов сын Караулова, Михаил Григорьев сын Елизарова и недоросль Пантелей Микитин сын Чиркова уже имели или вотчинные. или поместные земли в Муромском уезде. Очевидно, к выслуженной вотчине можно отнести пожалованное в 1621 году царем Михаилом Федоровичем своему ближайшему родственнику боярину Ивану Никитичу Романову крупное землевладение на правом берегу реки Оки[289].

К концу 20-х годов XVII века в уезде за счет великокняжеских и царских пожалований, вкладов семей и частных лиц, а также купли, сформировались крепкая патриаршая, монастырские и церковные вотчины. Патриаршее землевладение, состоявшее из сел Мартево и Ярымова с деревнями[290], географически локализовалось на территории Нижегородского уезда. Среди монастырских землевладений самой крупной была располагающаяся на территории четырех станов уезда вотчина Троице-Сергиева монастыря. В 1930 году в нее входило 3 села, 3 приселка, 33 деревни, 29 пустошей и несколько озер (Приложение № 8). В первой трети XVII века в уезде имели вотчины и муромские монастыри. Например, Спасский монастырь владел селом, 2 селищами, 6 деревнями с половиной деревни, 16 пустошами и озерами, в вотчине Борисоглебского монастыря было сельцо, 6 деревень с треть деревни, 15 пустошей и погост; землевладение Благовещенского монастыря состояло из пустоши, лугов и озер (Приложение № 8). Вотчины иногородних монастырей в Муромском уезде в конце 20-х годов 17 века были небольшими, каждая из них состояла из одного поселения или нескольких пустошей.

На примере вотчины Троице-Сергиева монастыря прослеживаются изменения, происходящие в ее составе и состоянии в период с конца XVI по первую половину XVII веков. Если в 1594 году монастырь владел 2 селами с половиной села, сельцом с треть сельца, 29 деревнями и 11 пустошами, то в 1646 году в вотчине монастыря уже было 4 села, сельцо, 2 приселка и 37 деревни. В конце XVI века в поселениях Троице-Сергиева монастыря стояло 222 крестьянских и 50 бобыльских дворов, но к 1616 году количество крестьянских дворов уменьшилось до 125 единиц, при этом до 112 единиц увеличилось количество бобыльских дворов. Пройдет немного времени, и уже к 1630 году количество крестьянских дворов в монастырских поселениях увеличится до 196 единиц, а бобыльских до 153. В последующие годы продолжится заселение поселений Троице-Сергиева монастыря, и уже в 1646 году в них стояло 495 крестьянских и 143 бобыльских дворов. В период с 1594 по 1646 годы произошел процесс увеличения количества крестьянских и бобыльских дворов в Троице-Сергиевой вотчине. При этом количество пустых дворов на протяжении этого периода наоборот уменьшился с 50 дворов в 1594 году до 1 пустого двора в 1646 году (График № 1).

Анализ земель в вотчине Троице-Сергиева монастыря показывает на существенное увеличение в период с 1594 по 1616 год пашни паханой, перелогом и пашни, поросшей лесом (с 4140 четвертей до 6266 четвертей). Позднее, в 1630 году, в монастырской вотчине было уже 5600 четвертей пашни паханой, перелогом и пашни, поросшей лесом. Если в конце XVI столетия вся монастырская земля для сошного обложения определялась как середняя, то в 1630 году в ее составе наряду с середней было 231 четверть доброй и 126 четвертей худой земли.

Церковное землевладение в конце 20-х годов XVII века в уезде представляла вотчина Муромского Богородицкого собора, состоявшая из сельца, 2 деревень и 6 пустошей, а также двух муромских церквей -Параскевы Пятницы и Воздвижения Животворящего Креста Господня, каждая из которых владела пустошью. (Приложение № 9).

Всего в уезде в конце 20-х годов XVII века было более 180 вотчинных землевладений (Приложение № 10). При этом вотчины Троице-Сергиева, Борисоглебского, Спасского монастырей располагались в 4 станах уезда, землевладения Григория Петрова сына Черикова и Степана Осипова сына Караулова в 3 станах, вотчины князя Алексея Ивановича Воротынского, стольника Петра Даниловича Протасьева, Семена и Дмитрия Федоровых детей Борисова, Саввы Иванова сына Мертвого, Осона и Бухвала Леонтьевых детей Лихорева, Никиты Данилова сына Мещеринова; Дружины, Ивана и Дмитрия Юрьевых детей Осорьина; Михаила Семенова сына Чеадаева, Ивана молодого сына Григория Черткова, Михаила и Осипа Григорьевых детей Елизарова, Григория Андреева сына Плещеева, Ивана Петрова сына Хомякова Языкова а так же вдовы Настасьи жены Василия Ивашева, вдовы Авдотьи жены Василия Осорьина, недоросля Тимофея Матвеева сына Унковского, недоросля Пантелея Никитина сына Чиркова, недоросля Ивана Никитина сына Языкова располагались в 2 станах уезда.

Среди вотчинников Муромского уезда в конце 20-х годов XVII века было 4 боярина (Иван Никитич Романов, Борис Михайлович Лыков, Юрий Яншевич Сулешев, Иван Борисович Черкасский), 11 князей и стольников, 1 думный дьяк, 48 дворян, 2 дьяка, 1 стряпчий, 44 муромцев – детей боярских, 22 иногородних детей боярских, 2 кормовых сына боярских, 7 неслужилых детей боярских, 13 жильцов, 5 недорослей, 15 вдов и девок (Приложение № 6).

Для сравнения вотчинных землевладений в Муромском и Суздальском уездах обратимся к статье Д.А. Черненко «Структура землевладения в Суздальском уезде в первой трети XVII века». Автор указывает на то, что в Суздальском уезде в первой трети XVII века было 19 родовых княжеско-боярских вотчин[291]. В Муромском же уезде в это время было всего 9 боярских и княжеских вотчин, при этом только вотчины князя Алексея Ивановича Воротынского и князя Петра княж Иванова сына Болховского перешли им от отцов. Остальные землевладения были пожалованными, приданными, закладными или дарованными. Очевидно, Муромский уезд, в отличие от Суздальского уезда, не входил в группу уездов с наибольшей концентрацией родовых княжеско-боярских вотчин. При этом в обоих уездах среди вотчинников преобладали средние и мелкие служилые землевладельцы.

Если сравнить количество вотчин в станах уезда в конце 20-х годов XVII века, то увидим, что больше всего вотчинных землевладений было в Унженском стане (86), далее следовал Дубровский (45), Куземский (36), Замотренский (13) и Стародубский (2) станы (Приложение № 10) При этом во всех вотчинных поселениях стояло 35 сел, 35 селец, 265 деревень, 20 починков, 5 слобод и 431 пустошь (Приложение № 1). Таким образом, в среднем на каждую вотчину приходилось 1/5 села, 1/3 сельца, около 2 деревень и 3 пустоши.

Больше всего вотчинных поселений находилось в Унженском (95) и Куземском (94) станах. За ними следуют Стародубский (79), Дубровский (60) и Замотренский (53) станы (Диаграмма № 3). Наибольшее количество пустошей, а именно 242, находилось в вотчинах Куземского стана (Приложение № 1). Разделение вотчин на группы, исходя из количества поселений в них, показало, что в 6 вотчинах было более 10 поселений, в 3 вотчинах – от 5 до 10 поселений, в 48 вотчинах – от 1 до 5 поселений. Остальные 67 вотчин состояли или из частей поселений с пустошами, или из одних пустошей.

Крупнейшими в конце 20-х годов XVII века в Муромском уезде были следующие вотчины:

– князя Алексея Ивановича Воротынского, состоявшая из села, половины сельца, 2 приселков, 2 погостов, 64 деревни, 5 починков и 196 пустошей,

– боярина Ивана Никитича Романова, включавшая в себя 2 села, 3 сельца, 59 деревень, 6 починков, 2 погоста и 9 пустошей,

– Троице-Сергиева монастыря, имеющая в своем составе 3 села, 3 приселка, 33 деревни, 28 пустошей и озера,

– князя Никиты Ивановича Одоевского, состоявшая из 3 погостов,16 деревень и 3 пустошей,

– муромского Спасского монастыря, включавшая в себя село, 2 селища, 6 деревень, половину деревни, 16 пустошей и озера,

– патриарха Филорета, имеющая в своем составе 2 села, 5 деревень и 2 погоста,

– боярина Юрия Яншеевича Сулешева, состоявшая из села, деревни, пустоши и 6 полянок.

В конце 20-х годов XVII века во всех вотчинных селах, сельцах, деревнях, починках Муромского уезда стояло 123 двора вотчинников, 72 двора приказчиков, 305 дворов деловых людей, 2318 крестьянских, 1250 бобыльских и 716 пустых дворов (Приложение № 3). В среднем на каждую вотчину в Муромском уезде выходило 3/4 вотчинного двора, 1/2 двора приказчиков, около 2 дворов деловых людей, 14 крестьянских, 7 бобыльских и 4 пустых двора. В каждом крестьянском дворе в среднем проживало по три, а в каждом бобыльском по два взрослых мужчины. Для сравнения: в то же время в Суздальском уезде в среднем на одну вотчинную дачу был 21 крестьянский двор[292]. То есть налицо наибольшая заселенность вотчинных землевладений Суздальского уезда, что, естественно, создавало лучшие условия для обработки пашеных земель.

По количеству жилых дворов в вотчинах на первом месте был Стародубский стан (более 1200 дворов), далее за ним шли Дубровский (более 900 дворов), Куземский и Унженский (более 700 дворов в каждом), Замотренский (более 400 дворов) станы (Диаграмма № 2). На территории Стародубского стана стояло самое большое количество пустых дворов – 292 двора. (Приложение № 3).

Если посмотреть на отдельно взятые землевладения, то окажется, что наибольшее количество дворов было в вотчине боярина Ивана Никитича Романова, в селах, сельцах, деревнях и починках которой стоял двор приказчика, двор приезжих боярских людей, 759 крестьянских и 185 бобыльских двора. Вслед за ней по количеству дворов можно поставить следующие вотчины:

– князя Алексея Ивановича Воротынского, с двором вотчинника, двором приказчика, 21 двором служек, 30 дворами дворовых людей, 207 крестьянскими и 158 бобыльскими дворами,

– Троице-Сергиева монастыря, в поселениях которого стояло 3 двора попов, 5 дворов дьячков, 6 дворов пономарей, 29 дворов церковных бобылей, 75 дворов монастырских детенышей, 196 крестьянских и 153 бобыльских двора.

Сравнив количество площадей вотчинных земель в каждом стане Муромского уезда, приходим к выводу, что приблизительно ровное количество (около 13500 четвертей) пашни паханой, перелогу и пашни, поросшей лесом, было в Унженском и Стародубском станах. В Дубровском и Куземском станах числилось чуть более 10000 четвертей в каждом. Меньше всего пашни паханые, перелог и пашни, поросшей лесом, было в Замотренском стане (порядка 2100 четвертей) (Диаграмма № 1). Сравнение вотчинных земель по качественному признаку оказалось в пользу Стародубского стана, в котором пашни паханые, перелог и пашни, поросшей лесом, доброй земли занимало более трети всей пашеной земли. А наибольшее количество худых земель было в Куземский стан, где они занимали около половины всей пашни паханой, перелогу и пашни, поросшей лесом (Приложение № 11)

После анализа земель отдельных вотчин уезда в конце 20-х годов XVII века приходим к выводу, что больше всего пашни паханой, перелогу и пашни, поросшей лесом, было в патриаршей вотчине (7535 четвертей). Вслед за ней шли землевладения боярина Ивана Никитича Романова (6288 четвертей), Троице-Сергиева монастыря (5600 четвертей), князя Алексея Ивановича Воротынского (3570 четвертей). При этом около трети патриарших земель определялись как добрые.

В то же время в Суздальском уезде также наблюдалась высокая степень концентрации людских и земельных ресурсов в вотчинах. «В 19 крупнейших вотчинах уезда было сконцентрировано две трети всех вотчинных крестьян больше, чем во всех 600 дачах, вместе взятых. В 16 вотчинах располагалась почти половина всего вотчинного земельного фонда уезда, здесь встречались княжеские вотчины, в которых насчитывалось до полутора-двух тысяч четей «четвертной пашни» в поле и насчитывавших по нескольку сотен крестьянских и холопских дворов. Ничего подобного невозможно себе представить, например, в новгородских землях в этот период. Даже у крупнейших землевладельцев новгородских пятин в большинстве случаев около 60 дворов, максимум»[293].

При этом в Суздальском уезде вотчины известных монастырей превосходили по своим размерам любые княжеско-боярские владения. Так, более 8500 четвертей пашни и около 800 дворов было у Троице-Сергиева монастыря, более 7800 четвертей пашни и более 500 дворов у Покровского монастыря в Суздале, примерно 5300 четвертей пашни и около 400 дворов у архиепископа Суздальского и Тарусского[294]. Напоминаем, что в Муромском уезде патриаршие землевладения и монастырские вотчины также были крупнее большинства вотчин светских землевладельцев.

Поделив сумму всей пашни паханой, перелога и поросшей лесом пашни (68500 четвертей) на количество вотчин в Муромском уезде в конце 20-х годов XVII века, получаем, что в среднем на каждую вотчину приходилось порядка 380 четверти земли, большая часть из которой (60%) была середней. В это же время в Суздальском уезде в среднем на вотчину приходилось всего 104 четверти «четвертной пашни»[295]. Сравнительно меньшее количество земель в вотчинах Суздальского уезда в первую очередь можно объяснить тем, что его территория уступала по своим размерам территории Муромского уезда.

Если проанализировать количество пашеных земель и жилых дворов в светских и духовных вотчинах в Муромском и Суздальском уездах, то получим приблизительно схожие результаты. Если в светских вотчинах Суздальского уезда находилось 23 % всех земель и 42 % всех дворов[296], то в Муромском уезде около 31 % всех земель и около 47 % всех жилых дворов уезда числились за вотчинами светских землевладельцев.

Ненамного отличалась в этих уездах и ситуация с патриаршей, монастырскими и церковными вотчинами. При условии, когда в Суздальском уезде в духовных вотчинах располагалось 25 % земли и 35 % дворов[297],  в Муромском уезде в патриаршей, монастырских и церковных вотчинах было около 19 % всей земли и около 24 % всех жилых дворов. В обоих уездах в вотчинах находилось около половины всех земель и более 70 % дворов каждого уезда.

8.2. Характеристика поместного землевладения Муромского уезда в конце 20-х годов XVII века

Впервые о поместном землевладении на территории Муромского уезда упоминалось в «Грамоте Григория Иванова сына Киселева митрополиту Зосиме …»[298], составленной во второй половине XV века. В этом документе Григорий был обязан пожалованные ему домовой церковью Пречистой Богородицы митрополичью пустошь Пертовскую «не осваивать, не отдавать никому, не продавать, не променять, не закабалить, ни по души не дать. А опосля моего живота, … Пертовскую пустошь … опять по старине в дом пречистой Богородице да митрополиту»[299]. Налицо все признаки поместного землевладения.

В XVI веке царь Иван Васильевич в интересах служилых людей проводил поместное верстание, узаконенное Судебником 1550 года. Таким образом, в XVI веке на территории Муромского уезда появилось значительное количество поместных землевладений, также сложилось сословие владельцев этих земель – помещиков. На закате XVI столетия среди этих помещиков были князья, княгини, московские служилые люди, муромские и иногородние дети боярские, вдовы и девки.

В период с конца XVI по начало XVII веков происходят существенные изменения среди владельцев поместных землевладений и в составах самих поместий. Выше уже было сказано, что значительная часть земель отказывалась сыновья, внукам прежнего помещика, верстанным на государеву службу. Нередко земли отдавались в поместья служилым людям и детям боярским, с которыми прежние помещики в родстве не состояли. Некоторые поместные земли были отделены на прожиток вдовам, девкам умерших служилых людей и детей боярских.  Иногда сами владельцы менялись своими поместными землями.

В результате активной поместной политики в конце 20-х годов XVII века владельцами поместий в Муромском уезде стали боярин Михаил Борисович Шеин, князья Данил княж Михайлов, Петр княж Иванов и Василий княж Михайлов дети Болховского; князь Григорий Константинович Волконский, князья Алексей Иванович и Иван Алексеевич Воротынские, князь Михаил Семенович Гагарин, князь Никита Иванович сын Черкасского, окольничий Дмитрий Иванович Пушкин, стольник Богдан Иванович Бельский, стольник Андрей Иванович Мясоедов, стольник Федор Олябьев сын Мешкова Плещеева, стольник Иван Андреев сын Полева, стременной конюший Петр Микитин сын Микифорова, чарошник Перфилий Иванович Гаврилов, медынец Матвей Афанасьев сын Новосельского, стряпчие Никита Никитич Опраксин и   Григорий Ильин сын Мертвого, дьяк Михаил Игнатьев сын Алфимова, дьяк Иван Кирилов сын Грязева, дьяк Федор Никитин сын Опраксина и подьячий Андрей Иевлев и т.д.

Среди помещиков в уезде также числились 42 служилых человека (дворян), 156 детей боярских муромцев, 40 иногородних детей боярских, 20 жильцов, 41 вдова, 3 недоросля (Приложение № 7). Кстати, многие из них кроме поместий имели в Муромском уезде еще и вотчины. При этом среди владельцев поместных земель были такие известные служилые рода Мурома, как Ананьины, Аристовы, Борисовы, Василисовы, Власьевы, Ворыпаевы, Дурасовы, Ивашевы, Кравковы, Лихоревы, Лукины, Лупандины, Мертвого, Мещериновы, Наготкины, Осорьины, Оксентьевы, Опраксины, Пансыревы, Плещеевы, Плотцовы, Репины, Савины, Чеадаевы, Чертковы, Чирковы, Юматовы, Языковы.

Всего в Муромском уезде в конце 20-х годов XVII века было около 200 поместных землевладений. При этом Петр Иванов сын Ананьина, Михаил и Осип Григорьевы дети Елизарова, Григорий Андреев сын Плещеева, Михаил и Осип Ивановы дети Савина, Афанасий и Федор Борисовы дети Плотцева, Осан и Бухвал Леонтьевы дети Лихорева, Кузьма Иванов сын Сьянова, вдова Дарья Лаврентьева жена Аристова, вдова Ульяна Васильева жена Крокозова и недоросль Пантелей Никитин сын Чиркова имели поместья сразу же в 3 станах уезда. Князья Петр Иванович, Василий Михайлович Болховские, князь Никита Иванович Черкасский, стольник Иван Андреевич Полевой, Иван меньшой и Иван большой Степановы дети Киселева, Григорий Андреев сын Мячкова, Иван Никитин сын Опраксина, Иван Максимов сын Тевешова, Терентий Войнов сын Аристова, Павел Михайлов сын Болховского, Иван Иванов сын Дубенского, Афанасий Дмитриев сын Жедринского, Григорий Иванов сын Кольцова, Иван и Михаил Васильевы дети Кольцова, Василий Ильин сынАнаньина, Григорий Лаврентьев сын Аристова, Григорий Семенов сын Борисова, Андрей и Михаил Григорьевы дети Василисова, Иван Андреев сын Волохова, Иев и Иван Петровы дети Дурасова, Иван и Федор Ивановы дети Кикова, Клим Иванов сын Ананьина-Ковардицкого, Александр Васильев сын Кольцова, Григорий и Осип Сумины дети Кравкова, Иван, Клим и Петр Григорьевы дети Лукина, Никита Данилов сын Мещеринова, ПетрИванов сын Немчинова, Иван Юрьев сын Осорьина, Илья Степанов сын Пансырьева, Федор Борисов сын Пансырьева, Невежа Яковлев сын Репьева, Афанасий Григорьев сын Столыпина, Михаил Семенов сын Чеадаева, Григорий Петров сын Черткова, Прокопий Андреев сын Шибанова, Иван Федоров сын Шишелова, Петр Панфильев сын Языкова, Степан Осипов сын Караулова, Иван Федоров сын Сомова, Владимир Григорьев сын Чиркова, Иван Петров сын Языкова, вдова Дарья Федорова жена Исакова, вдова Лукерья Федорова жена Карачева, вдова Степанида Никифорова жена Ананьина, вдова Феодора Григорьева жена Юматова, девка Марья Федорова дочь Киселева и неслужилый сын боярский Степан Матвеев сын Опраксина имели поместья в 2 станах уезда.

Количественный анализ поместного землевладения в уезде в конце 20-х годов XVII века показывал, что больше всех поместий находилось в Дубровском (93), чуть меньше в Унженском (88 поместьями), Куземском (78), значительно меньше в Замотренском (34) и совсем мало в Стародубском (1) станах (Приложение № 10).

Наибольшее количество поместных поселений находилось в Дубровском (48), поменьше в Унженском (43), Замотренском (42), Куземском (37), значительно меньше в Стародубском (25) станах уезда (Диаграмма № 4). По количеству пустошей также лидировал Дубровский стан (191). Всего в поместьях Муромского уезда стояло 15 сел, 38 селец, 142 деревни и 590 пустошей (Приложение № 2). То есть в среднем на каждое поместье выходило 0, 07села, 0,2 сельца, 0,7 деревни и около 3 пустошей.

Если разделить все поместные землевладения на группы по количеству поселений в них, то получим, что в одном поместье числилось более 10 поселений, в 3 поместьях от 5 до 10 поселений, в 47 поместьях от 1 до 5 поселений. Остальные 154 поместья состояли из частей поселений и пустошей или одних пустошей.

Крупнейшими по количеству поселений в конце 20-х годов XVII века в уезде были следующие поместные землевладения:

– боярина Михаила Борисовича Шеина, состоявшее из села, 24 деревень и 1 погоста,

– князя Василия Михайловича Болховского, включавшее в себя сельцо, 2 деревни, 2 починка и 4 пустоши,

– дьяка Михаила Игнатьева сына Алфимова, имевшее в своем составе село, 4 деревни и 2 пустоши,

– Афанасия Герасимова сына Дурасова, включавшее в себя 2 жеребья села, 3 деревни, треть деревни и 2 жеребья пустоши,

– Ивана большого и Ивана меньшого Степановых детей Киселева, состоявшее из жеребья сельца, 3 деревень и пустоши.

В конце 20-х годов XVII века во всех поместьях в селах, сельцах, починка и слободах стояло 1967 дворов помещиков, приказчиков, крестьянских и бобыльских. Больше всех жилых дворов было в Дубровском (514), немного меньше в Унженском (402), Куземском (362), и значительно меньше в Стародубском (138) и Замотренском (70) станах уезда. Больше всего пустых дворов, а именно 110, стояло в Стародубском стане (Приложение № 4).  Соотношение станов по количеству дворов отражено в Диаграмме № 5. Анализ поместий показал, что в среднем на каждое поместье выходило 0,7 двора помещиков, 0,35 двора приказчиков, 0,4 двора деловых людей, 3,7 крестьянских дворов, 2,2 бобыльских дворов и 1,8 пустых дворов. Для сравнения в это же время в Суздальском уезде в среднем на каждое поместье приходилось по 4 крестьянских двора, а в Псковском уезде по 9 крестьянских и бобыльских дворов[300]. Следовательно, по этому показателю Муромский уезд уступал как Псковскому, так и Суздальскому уездам.

По количеству дворов в поместьях уезда в конце 20-х годов XVII века выделялись следующие владения:

– боярина Михаила Борисовича Шеина, в селе и деревнях которого стояло 3 двора попов, двор пономаря, 12 дворов церковных бобылей, 116 крестьянских и 62 бобыльских дворов,

 – дьяка Михаила Игнатьева сына Алфимова, с двором приказчика, 5 дворами мельников, 23 крестьянскими и 7 бобыльскими дворами,

– князя Василия Михайловича Болховского, в сельце и деревнях которого было 2 двора помещиков, двор приказчика, 9 крестьянских и 5 бобыльских дворов,

– Владимира Григорьева сына Чиркова с 2 дворам помещиков, 2 дворами приказчиков, 2 людскими, 13 крестьянскими и 8 бобыльскими дворами.

В конце 20-х годов XVII века во всех поместьях уезда числилось 42541 четверти пашни паханой, перелогу и поросшей лесом пашни. Значительную часть (82 %) составляли середние земли, всего 9,5 % – добрые земли и оставшиеся 8,5 % – худые земли. Больше всего пашни паханой, перелогу и поросшей лесом пашни было в Унженском (12365) и Дубровском (12119) станах. Далее по количеству пашеных земель следовал Куземский (10505) и Замотренский (5204) станы. Меньше всего земли было в Стародубском стане (2358), при этом вся она значилась как середняя, а наибольшее количество доброй земли числилось в Дубровском стане (Приложение № 12).

Анализ поместных земель в отдельных землевладениях указывает на то, что больше всего пашни паханой, перелогу и пашни, поросшей лесом, а именно 2378 четвертей, было в поместье боярина Михаила Борисовича Шеина. В остальных землевладениях в среднем на каждое поместье выходило чуть более 200 четвертей пашни паханой, перелогу и поросшей лесом пашни. По этому показателю Муромский уезд превзошел Суздальский уезд, в котором в среднем на поместье приходилось примерно 143 четверти[301].

В конце 20-х годов XVII века в Муромском уезде в поместьях находилось 41% всей земли и около 30 % дворов. В то же время в Суздальском уезде в поместьях числилось 52 % всех земель и 23 % дворов[302]. Налицо приблизительно равная ситуация с количеством поместных земель и дворов в этих уездах.

8.3. Анализ феодального землевладения Муромского уезда в конце 20-х годов XVII века

В конце 20-х годов XVII века в Муромском уезде было 272 феодальных землевладений. При этом в составе 82 землевладений числились только вотчины, 139 землевладений состояли только из поместий, в составе остальных 51 находились одновременно вотчины и поместья. Для сравнения в то же время 72 владельца Суздальского уезда имели дачи, основанные как «на вотчинном, так и на поместном праве»[303]. При этом землевладельцами Муромского уезда являлись 5 бояр, 11 князей, 10 стольников, окольничий, стремянной, чарошник, медынец, 2 стряпчих, 4 дьяка, подьячий, 76 служилых людей, 110 детей боярских муромцев, 53 иногородних детей боярских, 27 жильца, 6 недорослей, 10 неслужилых детей боярских, 32 вдовы и 6 девок.

Если сравнить землевладения Муромского и Суздальского уездов, то увидим, что по количеству землевладельцев Муромский уезд значительно уступал Суздальскому уезду. Если в конце 20-х годов XVII века в Муромском уезде различного рода земли имели 336 светских землевладельцев, то в это же время в Суздальском районе примерно 600 светских землевладельцев владели «дачами на вотчинном и поместном праве»[304].

Всего в Муромском уезде в конце 20-х годов XVII века числилось 556 сел, селец, деревень и починков. При этом в Дубровском стане было 128 поселений, в Унженском стане располагалось 135, в Куземском, стане 110, в Стародубском стане 101, и в Замотренском стане оставшиеся 82 поселения. Больше всего пустошей, а именно 434, в том числе 40 из которых находились в порозжих землях, было в Куземском стане. Во всех поместьях и вотчинах стояли 50 сел, 73 сельца, 407 деревень, 21 починок, 5 слобод и 1082 пустоши. В среднем на каждое землевладение выходило по 0,08 села, 0,13 сельца, 0.7 деревни и около 2 пустошей.

Некоторые владельцы имели в Муромском уезде крупные землевладения, состоявшие из вотчин и поместий. Например:

– Михаил и Осип Григорьевы дети Елизарова, у которых в вотчине было сельцо, два жеребья села, две деревни, 12 пустошей, в поместье два жеребья сельца и 2 пустоши,

– Степан Осипов сын Караулова, в вотчине которого стояло село, 1/2 села, 1/4 села, 2/3 деревни, 5 пустошей, половина пустоши, в поместье – село, 1/2 деревни и 8 пустошей,

– Григорий Андреев сын Плещеева, у которого в вотчине было село, 2/3 села, 2 деревни, 1/2 деревни,1/3 деревни, в поместье село, жеребий сельца, деревня, 1/2 погоста, 7 пустошей,

– Степан, Тимофей, Яков и Агей Ивановы дети Борисова, в вотчине которых стояло село, 1/3 деревни, в поместье село, селище, 2 пустоши,

– Григорий Андреев сын Олябьева, у которого в вотчине было сельцо, деревня, 5 пустошей, в поместье жеребий пустоши,

– Николай Никитин сын Новокшенова, в вотчине которого стояло сельцо, деревня, пустошь, в поместье жеребий пустоши,

– Иван и Василий Петровы дети Власьева, у которых в вотчине было село, 2 деревни и пустошь, в поместье 1/2 деревни, 2 пустоши,

– Григорий Петров сын Черткова, в вотчине которого стояло село, жеребий села, 1/2 сельца, деревня и пустошь, в поместье сельцо, жеребий деревни, ½ деревни, 2 пустоши,

– Афанасий Григорьев сын Столыпина, у которого в вотчине была деревня, в поместье сельцо, 3 пустоши, 2 жеребья пустошей.

В результате анализа землевладения Муромского уезда было установлено, что только в составе 7 землевладений было более 10 поселений, в 8 землевладениях находилось от 5 до 10 поселений, в 99 от 1 до 5 поселений. Остальные 158 землевладений состояли из части поселения и пустошей или одних пустошей.

В конце 20- х годов XVII века в Муромском уезде во всех феодальных землевладениях стояло 5759 жилых дворов, из них в Дубровском стане 1442 двора, в Унженском – 1379, в Стародубском – 1290, в Куземском – 1114, в Замотренском – 534 двора. Среди всех дворов было 274 двора вотчинников и помещиков, 144 двора приказчиков, 390   дворов деловых людей, 2971 крестьянских, 1708 бобыльских дворов. Кроме них в поселениях находилось 1036 пустых дворов. На каждое землевладение в среднем выходил двор вотчинника или помещика, половина двора приказчика, полтора двора делового человека, одиннадцать крестьянских, шесть бобыльских и около 4 пустых двора.

Всего в 20- х годах XVII века в Муромском уезде числилось около 7000 различных дворов. В это же время в Суздальском уезде за различными владельцами было закреплено 10500 крестьянских и холопских дворов[305]. Очевидно, это стало следствием того, что по количеству землевладений Суздальский уезд почти в два раза превосходил Муромский уезд. Наибольшее количество крестьянских дворов, а именно 934 двора, стояло в Стародубском стане Муромского уезда. Этот же стан лидировал и по количеству пустых дворов (402). Больше всего бобыльских дворов (430), дворов вотчинников и помещиков (95), дворов приказчиков (62) было в Дубровском стане. Унженский стан находился на первом месте по количеству дворов деловых людей (172) (Приложение № 3. Приложение № 4).

В конце 20-х годов XVII века в Муромском уезде во всех землевладениях насчитывалось около 111000 четвертей пашни паханой, перелогу и поросшей лесом пашни. Больше всего таких земель было в Унженском стане (25800 четвертей), далее следовали Дубровский (22200 четвертей), Куземский (21100 четвертей), Стародубский (16100 четвертей) и Замотренский (7300 четвертей) станы. Более всего пашни паханой, перелогу и поросшей лесом пашни добрые земли было в Дубровском (5266 четвертей) и Стародубском (5011 четвертей) станах. Наибольшее количество пашни паханой, перелогу и поросшей лесом пашни худые земли числилось в Куземском стане (6650).

В результате качественного анализа пашни паханой, перелогу и поросшей лесом пашни получаем следующий результат:

– в Унженском стане более 80 % всех земель числились как середние, около 12 % как худые и чуть более 4 % как добрые,

– в Дубровском стане около 70 % всех земель были середними, более 24 % добрыми, оставшиеся 6 % худыми,

– в Куземском стане около 65 % всех земель числились середними, более 31 % худыми и лишь 3,5 % добрыми,

– в Стародубском стане около 68 % были середними, остальные 33 % добрыми,

– в Замотренском стане около 90 % всех земель числились середними, 6 % худыми и 4 % добрыми.

Кроме пашни паханой, перелогу и пашни, поросшей лесом, находящихся в вотчинах и поместьях, в уезде были еще порозжие (выморощенные) земли, то есть те, которые на момент составления писцовой книги не имели владельцев. Таких свободных земель в конце 20-х годов XVII века в уезде насчитывалось 1986 четверти (Приложение № 13).

Экономические последствия «смутного времени» в Муромском уезде были очевидными. В конце 20-х годов XVII века в Муромском уезде пашня паханая составляла в вотчинах около 40 %, а в поместьях около 30 % всех земель. Для сравнения в Суздальском уезде распашка земли была на достаточно высоком уровне, а именно в землевладениях разных типов доля «пашни паханой» составила от 53 до 60 % к общей площади угодий[306].

9. Муромские рода – землевладельцы Муромского уезда в конце 20-х годов XVII века

Для определения рода (группа людей, возводящих своё происхождение к общему предку-родоначальнику по одной родословной линии) «муромским» применим следующие критерии:

– наличие у представителей рода старых, родовых вотчин и поместий в уезде в XV- XVI веках,

– наличие у представителей рода в XVI веке «белых» дворов в Муроме,

– верстание представителей рода в XVI, XVII веках на государеву службу по Мурому, преимущественно в «выборе» или в «дворовых».

Первый и второй критерии определим как основные, а третий – дополнительный. При исследовании землевладений станов Муромского уезда были выявлены семьи, члены которых в начале XVII века получили в этом уезде старые родовые вотчины. Это Араповы, Борисовы, Власьевы, Волынские, князья Воротынские, Глядскими, Голохвостовы, Елизаровы, Ивашевы, Киселевы, Кравковы, Копнины, Лихоревы, Макаровы, Мертвого, Мещериновы, Молвяниновы, Опраксины, Осорьины, Плещеевы, Протасьевы, Своробоярские, Сколковы, Унковские, Чеадаевы, Чертковы и Юматовы.

В 1566 году в числе владельцев «белых» дворов в кремле и на посаде Мурома упоминались следующие фамилии: Араповы, Веревкины, Бокасьевы, Болгодские, Васильевы, Выкоревы, Вырские, Вышковы, Глебовы. Гордеевы, Деревяшкины, Дерлунины, Дурасовы, Елизарьевы, Елизаровы, Емецкие, Ершовы, Загарины, Исаковы, Карамышевы, Кипровы, Киселевы, Кобылкины, Ковардицкие, Кожины, Копосовы, Костылевы, Копнины, Кровковы, Лукины, Лопатины, Монастыревы, Муромцевы, Нармацкие, Нероновы, Новишинские, Обрютины, Опраксины, Осорьины, Остафьевы, Плотцовы, Савины, Самойловы, Сафроновы, Сколковы, Степановы, Тихоновы, Федоровы, Чертковы, Шильниковы, Щукины, Шубниковы, Юматовы и Яковлевы, а также князья Болховские [307].

Для выявления людей, верстанных на царскую службу по Мурому, обратимся к историческим документам. В 1550 году «царь и великий князь Иван Васильевич приговорил … учинить … детей боярских лутчих слуг 1000 человек». Среди них из Мурома числились в третьей статье дети боярские: «Алексей Ершов сын Линев, Василий, да Митька, да Иванец Федоровы дети Слепого Елизарова, Гаврило Иванов сын Чертков, Юрий Филиппов сын Осорьин, …»[308]. В «дворцовой тетради» середины XVI века встречаются верстанные по Мурому князья Бабичевы, Болоховские, Мезецкие, Исуповы, а также дети боярские муромцы Бокосьевы, Борисовы, Бокеевы, Глазамецовые, Дурасовы, Елизаровы, Емецкие, Киселевы, Копнины, Линевы, Нармацкие, Осорьины, Савины, Урусовы и Чертковы[309].

Более широкий список служилых людей муромцев получаем из разрядных десятен. Например, в десятне, составленной в 1597 году, упоминаются следующие фамилии детей боярских муромцев: Ананьины, Аниковы, Араповы, Антоновы, князья Болховские, Бокеевы, Борисовы, Василисовы, Власьевы, Веревкины, Волынские, Волоховы, Волчковы, Волковы, Ворыпаевы, Головины, Дурасовы, Елизаровы, Ершовы, Замятцкие, Загарины, Ивашевы, Исаковы, Кадомцевы, Карауловы, Кравковы, Киковы, Киселевы, Ковердины, Ковардицкие, Кольцовы, Копнины, Крокозовы, Колычевы, Ларивоновы, Лиженосовы, Лихоревы, Лопатины, Лукины, Лупандины, Макаровы, Мануловы, Мертвого, Мещериновы, Муромцевы, Мунихины, Невзоровы, Немчиновы, Новосельцовы, Носовы, Опраксины, Оксентьевы, Пансырьевы, Подболотные, Плотцовы, Репьевы, Романовы, Севастьяновы, Савины, Соболевские, Скокухины, Тишинины, Тонеевы, Федотьевы, Чеадаевы, Четрковы, Чирковы, Шадрины, Шараповы, Шильниковы, Шишеловы, Юматовы, Языковы[310].

Таким образом, мы насчитали 36 фамилий, носители которых имели в XVI веке в уезде родовые вотчины, в городе, на посаде, «белые» дворы и верстались в конце XVI – в начале XVII веков по Мурому. На первом месте по количеству землевладений среди «муромских» родов в первой трети XVII века были Борисовы, которые имели 14 владений. Опраксины и Языковы, имели по 13 землевладений. У Юматовых было 11, у Дурасовых, Кравковыхи Плещеевых по 10 владений. На счету каждого из остальных «муромских» родов было менее 10 землевладений. При этом у Борисовых, Кравковых, Плещеевых, Юматовых и Языковых было по 5 вотчинных владений. По 4 вотчины имели представители родов Ворыпаевых, Макаровых и Чертковых. По количеству поместных землевладений можно выделить «муромский» род Опраксиных, владеющий 10 поместьями. Далее следовали Борисовы и Дурасовы с 9 поместьями. Род Языковых имел 8, а Юматовых – 6 поместий.

При этом наибольшее количество поселений во всех видах землевладениях в конце 20-х годов XVII века имели следующие «муромские» рода:

– Борисовы, у которых в вотчинах стояло 2 села, сельцо, 1/2 сельца,1 деревня, 1/4 деревни, 4 пустоши и 1/3 пустоши, а в поместьях было село, 1/2 села, жеребий села, 1/3 сельца, 1/2 сельца, селище, 17 пустошей и 2 пустоши,

– Дурасовы, у которых в вотчине стояло 1/2 сельца, а в поместьях было 1/2 села, 5 жеребьев села, 3 сельца, жеребий сельца, 9 деревень, 2 жеребья деревни, 2/3 деревни, 10 пустошей, 1/2 пустоши и 3 жеребья пустошей,

– Кравковы, у которых в вотчинах стояло 3/4 села, деревня и 3 пустоши, а в поместьях был жеребий села, сельцо, 1/2 сельца, 2 деревни, 1/2 деревни, 17 пустошей и 1/2 пустоши,

– Опраксины, у которых в вотчинах стояло 2 деревни, 1/2 деревни и пустынь, в поместьях был жеребий села, сельцо, 2/3 сельца, 2/3 деревни, 33 пустошей и 2 жеребья пустоши,

– Плещеевы, у которых в вотчинах стояло 2 села, 2 сельца, жеребий сельца, 3 деревни, 2/3 деревни и 3 пустоши, в поместьях было село, сельцо, жеребий сельца, 2 деревни, починок, 12 пустошей и жеребий пустоши,

– Юматовы, у которых в вотчинах стояло сельцо, жеребий сельца, деревня, 2/3 деревни и 1/3 пустоши, в поместьях было 2 сельца, 2 деревни, 2 жеребья деревни, 19 пустошей, 2 жеребья пустошей и 1/2 пустоши.

– Языковы, у которых в вотчинах стояло 2/3 села, 2 сельца, 2/3 сельца, деревня, 1/2 деревни, 17 пустошей.

Анализ места нахождения землевладений говорит о том, что рода Борисовых, Кравковых, Осорьиных, Плещеевых, Юматовых и Языковых имели земли во всех станах, кроме Стародубского. Впрочем, в Стародубском стане не было ни одного землевладения, принадлежавшего муромскому роду. Земли многих родов располагались лишь в трех станах, преимущественно в Дубровском, Унженском и Куземском. Некоторые рода имели землевладения в двух станах, лишь земли Власьевых, Глядских, Голохвостовых, Копниных, Молявиновых, Муромцевых и Сколковых находились только в одном стане.

10. 10. Система землепользования в Муромском уезде в первой трети XVII века

В русской научной терминологии нет однозначного толкования термина “землепользование”. Предлагаются следующие определения:

– землепользование как объект права пользования,

– земельный участок или участки, предоставленные в установленном порядке отдельному землепользователю для определенных целей и ограниченные на местности,

– землепользование как деятельность, процесс и порядок пользования землей.

Будем исходить из определения землепользования как участка земли, находящегося в чьем-либо ведении, владении, пользовании, собственности. В этом случае землепользование рассматривается как юридический объект права, а именно владение, собственность или аренда. При этом нас будет интересовать порядок, условия и формы эксплуатации земель как важнейшей части окружающей природной среды, характеризующейся пространством, рельефом, почвенным покровом, растительностью, недрами, водами.

В начале XVII столетия основная часть земель Муромского уезда находилась в вотчинах и поместьях, делами которых ведал образованный в XVI веке Поместный приказ. При этом вотчины рассматривались как личные постоянные наследственные владения, которыми владелец мог распоряжаться на праве полной собственности (продавать, дарить, закладывать, завещать). В конце 20-х годов XVII века в вотчинах находилось более половины всех земель Муромского уезда. При этом более 50% всех светских вотчинных землевладений представляли наследственные, родовые; около 25% выслуженные и оставшиеся 20% купленные владения. Владельцы вотчин были обязаны предоставлять в распоряжение царя определённое количество вооружённых воинов. Значительная часть земель, более 36 % от всех вотчинных земель уезда, была в монастырских и церковных вотчинах. Эти крупные землевладения, образованные из земель подаренных, отданных в виде различных вкладов, купленных, захваченных и присоединённых свободных государственных земель, создавали государству большие затруднения в обеспечении землёй служилого класса. Очевидно, поэтому после принятых государем мер с целью остановки дальнейшего земельного обогащения монастырей в конце XVI века в Муромском уезде приостанавливается рост монастырских и церковных вотчин. В период с конца XVI по первую треть XVII веков известно всего об одном случае продажи в уезде земли монастырю. В 1624 году Агрепина жена Александра Ивановича Ершова, дочерь князя Федора Семеновича Гагарина отдала в Троице-Сергиев монастырь мужа ее сельцо Ершово. С монастыря Агрепиной было взято 300 рублей для уплаты ее долга[311].

Начиная с XVI века в Муромском уезде, наряду с вотчинами, получает распространение поместное землевладение. В условиях развития «служилого государства» на Руси растет состав «служилого города» Мурома и увеличивается количество земель, с которых «кормятся» служилые люди, то есть поместных земель. Напоминаем, что поместье являлось временным земельным владением и предоставлялось государственным служилым людям (вместе с живущими на ней крестьянами) на определенных условиях на срок службы. Когда служилый человек по каким-либо причинам оставлял службу, то поместный земельный участок передавался другому лицу. По заведенному порядку первым в ряду претендентов стоял старший сын, при этом на момент отказа земель он мог быть еще недорослем. Если не было старшего сына, поместье могло отойти брату. В отсутствии служилых родственников земли отказывались в поместный оклад другим детям боярским. Но если прежний владелец уходил со службы по причине увечья или у него оставались вдова, дочери, то из поместных земель отделялась часть на «прожиток» ему самому, вдове или дочерям. При этом поместные земли можно было менять. Таков порядок отказа поместных земель в начале XVII века привел к частой смене помещиков Муромского уезда и изменению состава поместных землевладений. В конце 20-х годов XVII века в поместьях находилось более 40% земель уезда. Среди помещиков был боярин, 8 князей, 5 стольников и окольничих, 5 стряпчих и дьяков, более 40 дворян, более 120 жильцов и детей боярских, более 30 вдов, девок и недорослей. За период с конца XVI по первую треть XVII веков около 40% поместных земель отошли в другие служилые рода.

Определенная часть земель уезда была в дворцовых землях (Вачская волость, Унженская волость).  Эти земли находились в собственности великого князя (царя), передавались по наследству, и доходы с них шли на содержание князя и его семьи (дворца).С развитием государственности внутри них стали выделяться государственные земли, доходы с которых поступали в казну. Из государственных земель также выделялись поместья служилым людям или жаловались вотчины.

В начале XVII века в Муромском уезде произошло значительное увеличение фонда вотчинных и поместных землевладений, в первую очередь за счет государевых пашенных земель. Это хорошо видно на примере земель крупной «дворцовой стародубской волости» на правом берегу реки Ока. В 20-х годах XVII века великий князь Михаил Федорович значительную часть этих государственных земель пожаловал в вотчину боярину Ивану Никитичу Романову и отказал в поместье боярину Михаилу Борисовичу Шеину[312]. При этом на территории вновь образованного Стародубского стана в конце 20-х годов XVII века рядом с вотчинами и поместьем остались и дворцовые волостные поселения: Вача, Высоково, Казаково, Новоселки и Яковцево. К сожалению, на сегодняшний день не имеется подробной описи всех дворцовых земель в Муромском уезде в первой трети XVII века, но писцовая книга поместных и вотчинных земель в станах Муромского уезда 1629-1630 годов позволила выявить некоторые из них.

В этой писцовой книге упоминается погост Егорьевский, погост Иоанна Предтечи и 3 пустоши, находящиеся на дворцовой земле[313], а также жеребьи села Молотицы[314] и полсельца Ляхов, отписанные на «царя Михаила Федоровича»[315]. В качестве дворцовой упоминается также мельница у деревни Онцифрово[316]. Возможно, все эти поселения, погосты и пустоши были лишь частями пока не известных нам дворцовых волостей.

Состав дворцовых земель Муромского уезда в первой половине XVII века постоянно менялся. Так, в апреле 1634 года после обвинения в измене и казни боярина Михаила Борисовича Шеина[317]в состав «государевых пашеных земель» вернулся Голенищевский приход, отказанный ранее ему в поместье. Поэтому в списке с переписной книги дворов и в них людей города и посада, поместных и вотчинных сел, деревень и дворов в станах Муромского уезда 1646 года, составленном Яковом Петровичем Вельяминовым и подьячим Федором Андреевым, мы уже не встречаем эти земли[318].Изменение состава дворцовых земель подтверждается и в ходе исследования отдельных, отказных, раздельных, обыскных…книг поместий и вотчин Муромского уезда 1629-1650 годов. В 1633 году на государя была отписана пустошь Хабарова[319], в 1636 году починки Пироговский, Зайчиха, Добрынский, пустошь Тренинская[320];пустошь Пятницкая[321], пустошь  Симаково[322], пустошь Волково[323], пустошь Городище[324], в 1637 году 2/3 деревни Чеванино[325], в 1639 году починок Лапин, пустошь Рожнино[326], жеребий пустоши Денисьевской[327], в 1647 году 2/3 деревни Толстиково[328]. Часть земель наоборот выводилась из дворцовых и отдавалась владельцам. Например, полсельца Бибеево, числящиеся в государевых, в 1636 году были отказаны муромцу Никифору Петрову сыну Дурасову «в его оклад 450 четвертей в поместье»[329]. История двух уже известных нам сел Карачарова и Панфилово – это наглядный пример того, как в течение полвека менялся статус земель. Знакомясь с историей Унженского стана, мы узнали, что бывшие государственные села в начале XVII века за «московское осадное сидение в королевичев приход» были отданы в вотчины боярину Юрию Яншевичу Сулешеву и его брат князю Василию Яншеевичу Сулешеву[330]. На рубеже 1646 – 1647 годов оба села ненадолго были обратно отписаны в дворцовые, но уже в марте 1647 года «село Панфилово и село Карачарово с деревнями отписывал государь в вотчину боярину князю Якову Черкасскому»[331].

Обособленной частью дворцовых землевладений являлись погосты, находящиеся на «государя и великого князя Михаила Федоровича Всея Русской земле». В Муромском уезде в конце 20-х годов XVII века было несколько таких погостов. Наибольшее их количество находилось в Дубровском стане. Это такие погосты, как Мускат на реке Ушна, Покровский на реке Теша, Васильевский на реке Колпь, Ильинской в Кубове, Горицкой на реке Теша, Старые Котлици на речке Ворозима, Новосельский на озерке, Невадьевской на пруде, Железнинский и Раменской[332]. В Унженском стане на государевой земле стояли следующие погосты: Воскресенский на горах, Фроловский на речке Черной, архистратига Михаила на реке Унжа и Василия Великого[333]. В Куземском стане располагались погосты Георгиевский и Иоанна Предтечи[334].

При исследовании землевладений в станах уезда было установлено, что в среде вотчинных и поместных землевладений происходил интенсивный процесс изменения состава владений, смены землевладельцев. Были случаи, когда менялся вид землепользования, а именно вотчинного на поместный. Например, окольничему князю Григорию Константиновичу Волконскому в 1629 году был отказан в поместье жеребий села Клин, до того числящийся в вотчине за Федором Пановым[335]. Другими примерами перевода вотчины в поместье являлся отказ в середине 20-х годов XVII века Федору Мешкова сына Плещеева в поместья жеребий села Гришина и 4 пустошей, бывших ранее за ним же в вотчине[336], дача в 1629 году стольнику Богдану Иванову сыну Бельского в поместье жеребий села Гришина с пустошами, ранее числящегося в вотчине Льва Микулина[337].

Крестьянские землевладения, то есть земли, находящихся в собственности крестьян, в первой трети XVII века в Муромском уезде не выявлены, но определены основные виды крестьянского землепользования. Наиболее распространенной была обработка крестьянами пашни паханой, перелогу и поросшей лесом пашни того землевладения, к которому они были приписаны в писцовых книгах. Писцовые книги являлись сводными документами хозяйственного описания или поземельными описями, как их еще называли. Они служили основанием для податного земельного обложения в виде сошного письма. Именно писцовые книги определяли размер повинности в виде тягло, которую несло податное население, в том числе крестьяне за пользование землей. Основной окладной единицей тяглого населения была соха. Сохой стали называть определённое количество распаханной земли. Соха делилась на четверти, примерно равные 2731,35 м² = 0,273135 га. До начала XVII века крестьянин, живший и работавший на земле служилого человека, как и крестьянин, живший на своей земле или государственной, платил одинаково с каждой четверти распаханной земли или «живущей», как называли её в те времена. Но в начале XVII века под «живущей четвертью» стали понимать не настоящую четверть распаханной служилой земли, а по несколько целых крестьянских дворов, из которых каждый распахивал не одну четверть. В начале XVII века был принят указ о количестве крестьянских и бобыльских домов, причитающихся на «живущую четверть» поместной, вотчинной и монастырской земли в разных уездах. Он гласил: «За помещики и вотчинниками на живущую пашню класть: во Владимире, Суздале, Муроме, за помещиками и вотчинники положить в живущую пашню по 8 дворов крестьянских и по 4 двора бобыльских, всего по 12 дворов в четверть. А в митрополичьих и монастырских вотчинах по 6 крестьянских и по 3 бобыльских в четверть»[338].

Другим видом крестьянского землепользования была «отдача в оброк». Под оброком понимали аренду свободных земель, лесов и лугов и т.д. Объектами аренды были дворцовые, церковные земли и земли светских феодалов. При этом иногда в оброк отдавалось целое поселение. В случае аренды дворцовых земель оброк, называемый в данном случае «подать», платился в казну. Так беспашенные бобыли, живущие в слободке у села Пурока, бывшей в вотчине боярина Ивана Никитича Романова, платили боярину в виде оброка со двора 3 гривны[339]. Ему также платили оброк крестьяне деревни Юрьевец, державшие мельницу на речке Куземе[340]. Так, в оброке за крестьянами Ларкой Григорьевым и Колобком Кондрашовым было пашни паханые 121 четверти без полуосмины и перелогу 7 четвертей против деревни Жайск, находящиеся в поместье за боярином Михаилом Борисовичем Шеиным[341].В начале XVII века деревня Водяная была поочередно «на оброке за … Мурзой Никитины», а «после того … на оброке … за крестьянином Климом Ермолаевым»[342]; пустошь Савино была на оброке за крестьянином Кузьмой Романовым[343], пустошь Былинно – за крестьянином Иваном Рыбниковым[344], деревня Адино – за  крестьянином Петрушкою Степановым с товарищами[345]. Всего у боярина князя Бориса Михайловича Лыкова за крестьянами на оброке было 12 пустошей[346]. Луга за рекой Ока напротив Шиморского остова у озера Коловлева были отданы в аренду крестьянину Ротаю Косувнину с товарищами, «а оброк с тех лугов платят в Муроме земским старостам»[347].

Иногда в качестве арендаторов земли выступали дети боярские. Например, Булату Федорову сыну Репьева в поместье сверх дачи и оклада «были написаны перехожие пашни». И с той пашни он обязан был платить оброк в приказ Большого прихода[348]. Пустошь Афонина была на оброке за дьяком Иваном Григорьевым[349]. За попами погоста архистратига Михаила на речке Унжа по грамоте Большого Приказа «на оброке без перекупки пустошь что была деревнею Кубенская на речке на Унжа старо запустела. А оброку им с той пустоши Кубенской платить по 5 алтын на год»[350]. Попы, проживающие на Козьмодемьянском погосте, имели в приписанных к погосту дворцовых пустошах паханые земли и платили оброк в Приказ Казанского двора по два рубля, 16 алтын и 4 деньги[351]. Как видим, основная форма выплаты оброка была денежная. Но иногда арендная плата измерялась натуральным продуктом. Например, за аренду бортных угодий в Вишском лесу «в длину на 3 версты поперек на версту оброку платить 6 пудов с полпудом меду»[352].

Кроме оброка, в уезде имела место такая форма пользования государственной собственностью, то есть объектами, построенными на дворцовой земле, как откуп. «В селе в Павлове кабак в откупе за Муромского уезду Стародуба Вотцкого крестьянином Семейкою Софоновым с Семенова дня нынешнего года по Семен же день 1621 года, а откупных денег на нынешний 1620 год против 1619 года помечено взять прежнего откупа 841 рубль и 21 алтын 4 деньги, да новые надати 20 рублей и с новой надати пошлины. Всего 862 рубля 21 алтын 4 деньги. А платить те день половину 1 марта, а вторую к 1 июля. И взяты те деньги в 1620 году в Нижнем Новгороде сполна»[353].

В Муромском уезде в конце 20-х годов XVII века стояло несколько слобод. Одна из таких слобод находилась у села Чеадаева. В ней стояло 14 дворов монастырских детенышев, 13 крестьянских и 25 бобыльских дворов. Наличие у слободы 100 четвертей крестьянской и 75 четвертей монастырской пашни паханой позволяет определить, что основным занятием жителей слободы было земледелие. Хотя некоторые из живущих здесь бобылей занимались разным ремеслом, обеспечивающим жизнь и быт жителей слободы и села[354].  Другая слобода стояла у села Дуброва. В ней было 5 дворов монастырских дьячков и 50 четвертей пашни паханой[355]. Необходимо отметить, что обе слободы располагались на вотчинной земле Троицы-Сергиева монастыря. Следующая слобода стояла на земле Никольского Бутылицкого монастыря. В ней находилось 9 бобыльских дворов и 35 четвертей пашни паханой[356]. Согласно писцовой книге Муромского уезда 1628-29 годов, жителей этих слобод подвергали посошному обложению. У села Пурока на реке Ока в вотчине боярина Ивана Никитича Романова также была слобода беспашенных бобылей. В ней стояло 14 дворов беспашенных бобылей. При этом эти «беспашенные бобыли оброк платят боярину Ивану Никитичу со двора по гривне»[357].

При описи Муромского уезда в 1628 -1630 годах были выявлены «порозжие» земли[358]. Эти земли на момент описи были свободными, то есть не числились ни в вотчинах, ни в поместьях. В писцовой книге сказано: «В порозжих землях старые и новые пустоши, чьи в поместьях и вотчинах бывали, … запустели от морового поветрия»[359]. Например, в Дубровском стане в порозжих землях было жеребий полдеревни живущей, 32 пустоши, в 3-х пустошах по половине, 2/3 пустоши, в 3 пустошах по трети да 2 пустошах по жеребию. Пашни паханой, перелогом и поросшей лесом середней земли 764 четверти с осминою[360]. В Куземском стане в «порозжих» землях числилось 1/3 сельца, 40 пустошей без жеребья, в 5-ти пустошах по половине. Всего пашни, паханные наездом, и перелогу и лесом поросло середние и худые земли добрые с наддачею и в ряд без наддачи 1222 четверти[361].

Эти «порозжие» земли становятся своеобразным резервом, из которого в поместья отказываются земли служилым людям и детям боярским. Так, Максиму Репьеву по отдельной выписи Муромского губного старосты в 1622 году даны с порожных земель пустошь с половиной пустоши[362]. В 1621 году с «порозжих» земель Григорию Кравкову и Никите Опраксину было отказано по пустоши.[363]Такие сводные земли были сысканы и даны в поместье «по челобитию Владимира Владимирова сына Чиркова в Дубровском стану между двух речек Большие и Малые Леди … пустоши Малаховская и Заледье»[364].

Все вышесказанное указывает на то, что в конце 20-х годов XVII века землепользование в Муромском уезде исходило из полномочий владельцев земель на распоряжение, владение и пользование объектом собственности. При этом права землевладельцев закреплялись различными правовыми актами.

11. Заключение

Установление территории Муромского уезда и его станов по состоянию на конец 20-х годов XVII века позволило составить карту – схему Муромского уезда, на которой указаны приблизительные границы станов Муромского уезда, а также граничащих с ним уездов. На ней отражены места нахождения вотчинных, поместных и выявленных дворцовых поселений, территории добрых и худых земель. Карта-схема позволяет определить густонаселенные территории уезда, а также пустынные места. Сравнение данной карты с современными картами Владимирской, Нижегородской и Рязанской областей приводит к выводу о преемственности рубежей Муромского уезда при установлении границ этих регионов.

Исследование землевладений Муромского уезда по состоянию на конец 20-х годов XVII века позволило выявить вотчинные, поместные и частично дворцовые землевладения Муромского уезда, определить истории некоторых из них, дать характеристику землевладения в станах, во всем уезде, произвести анализ поместного и вотчинного землевладения, определить систему землепользования в уезде. Немаловажным результатом стало знакомство с «муромскими» родами, имевшими земли в уезде.

На основании всего вышесказанного приходим к следующим выводам:

– в первой трети XVII века Муромский уезд являлся крупным территориальным образованием Русского государства,

– в целях эффективного проведения поместной политики уезд был поделен на пять станов, при этом Стародубский стан был образован из дворцовых пашеных земель буквально накануне описи земель Муромского уезда в первой трети XVII века,

– город Муром как административный центр уезда не входил в состав ни одного из станов,

– станы отличались друг от друга по размерам территории, количеству поселений, дворов и пашеных земель,

– основными формами землевладения в уезде являлись вотчина, поместье и дворцовая земля,

– вотчинное землевладение в уезде по сравнению с поместным было более хозяйственно развитым, оно превосходило последнее по количеству земель, поселений и дворов,

– в свою очередь патриаршая и монастырские вотчины отличались от вотчин светских землевладельцев более населенными поселениями, а также большим количеством пашеных земель,

– крупнейшими в уезде являлись боярские, княжеские, патриаршее и монастырские землевладения,

– представители «муромских» родов имели около половины всех вотчин и более трети всех поместий уезда,

– «мировое поветрие», обременительные подати, которыми облагалось население в виде сошного обложения, соседство с Касимовской дорогой, отличавшейся разбоем, привели к тому, что в начале XVII века крестьяне уходили со своих дворов. В начале XVII века время в Муромском уезде полностью опустели 33 поселения. В селах, деревнях, починках и слободах более 15 % всех дворов были пустыми,

– после «смутного» времени, особенно начиная с 20 – х годах XVII века, землевладения начинают восстанавливаться, что наглядно видно на примере вотчины Троице-Сергиева монастыря, в которой количество крестьянских и бобыльских дворов с 1616 года к 1629 году увеличилось на 50% (График № 1),

Сравнение землевладений Муромского и Суздальского уездов указывает на их сходство, заключающееся в большой концентрации людских и земельных ресурсов в вотчинах, особенно в боярских, княжеских и монастырских вотчинах, наличии нескольких крупных землевладельцев, в руках у которых было сосредоточено большое количество поселений и земель, тяжелых последствиях смутного времени и т.д. При этом были и различия, отразившиеся в разном количестве всех землевладений, особенно боярско-княжеских владений, разной заселенности поселений и несравнимой распашкой земель. По этим показателям Муромский уезд уступал Суздальскому уезду, но превосходил его по среднему количеству пашни паханой, перелогу и поросшей лесом в вотчинах и поместьях.

12. Список использованных источников

Книги, учебники

1. Абрамович Г.В. Князья Шуйские и Российский трон. Л.: Издательство Ленинградского университета, 1991. 192 с.
2. Акты феодального землевладения и хозяйства Акты Московского Симонова монастыря (1506-1613 гг.). АН СССР, Ин-т истории СССР, Ленингр. отделение; Составитель Л. И. Ивина. Л.: Наука, Ленингр. отделение, 1983. 352 с.
3. Антонов А.И. Воевода Шеин; ист. роман. М.: АСТ. 2005. 474 с.
4. Выписи из дозорных книг 1611/1612 гг. РГИА.М.: Ф.834.Оп.3. 167 л.
5. Давыдов А. И. Давыдова А. А. К вопросу о локализации и составе Стародубовоцкого стана Муромского уезда // Нижегородские исследования по краеведению и археологии. Нижний Новгород: 1999. С. 68-76.
6. Духовные и договорные грамоты великих и удельных князей XIV-XVI вв. Акад. наук СССР, Ин-т истории, [подготовил к печати Л. В. Черепнин ; отв. ред. С. В. Бахрушин]. М., Л.: Изд-во Акад. наук СССР, 1950. 585 с.
7. Законодательные акты русского государства вторая половина XVI века – первая половина XVII века. / Академия наук СССР. Л.: Наука, 1986. №197.
8. Карамзин Н.М. История Государства Российского. Т. 1. СПб.: в типографии Н. Греча: иждивением братьев Слениных, 1818-1829 гг. СПб.: 1818. 254 с.
9. Лихачев Н.П. Грамоты рода Осорьиных. Известия генеалогического общества. СПб.: Рус. генеалог. о-во. 1900. 27 с.
10. Памятники русского права. М.: Госюриздат, 1955. Вып. 3. Памятник права периода образования русского централизованного государства XIV-XV веков. Под ред. Л.В. Черепнина. М.: Гос. Издание юридической литературы. 1955. С. 268-269.
11. Приходно-расходные книги Московских приказов 1619-1621гг. / Академия наук СССР.М. Наука. 1983. С.455.
12. Троицкая летопись. Реконструкция текста / М. Д. Приселков; [Предисл. К. Сербиной]; Акад. наук СССР. Ин-т истории Ленингр. отделение. М. Л.: Изд. и 1-я тип. Изд-ва Акад. наук СССР в Л., 1950. 515 с.
13. Тысячная книга 1550года и Дворовая тетрадь 50-х годов 16 века. / Академия Наук СССР Подготовил к печати А.А. Зимин. М. Академия Наук СССР. 1950. С.454.
14. Черненко Д.А. Сельское расселение и землевладение центральных уездов России в XVII – XVIII вв. (по материалам писцовых книг и Экономических примечаний к Генеральному межеванию). /Диссертация на соискание ученной степени кандидата исторических наук. М.: 2004. С.16.
15. Черненко Д.А. «Структура землевладений в Суздальском уезде в первой трети XVII века» / «История и Культура Ростовской земли». Ростов: 2011. 276 с.
16. Шумаков С.А. Обзор «Грамот Коллегии экономии». Вып. 5. Материалы по Владимиру, Гороховцу, Мурому, Суздалю, Юрьев-Польскому и Вологде. / Составитель Л.И. Шохин. М.: «Древнехранилище», 2002. 296 с.

Сборники научных трудов, многотомные и периодические издания

17. Акты XIII-XVII вв., представленные в разрядный приказ представителями служилых фамилий после отмены местничества. / Собрал и издал А. Юшков. М.: 1898г. Часть 1. Д.121.
18. Акты, собранные в библиотеках и архивах Российской империи археографической экспедицией имперской 1294-1598гг. Т. 1. СПб.: Академия наук. СПб. 1836. 491 с.
19. Акты социально-экономической истории Северо-Восточной Руси. Конец XIV-начало XVI века. Т.1. М.: Академия Наук СССР. 1952. 804 с.
20. Акт социально-экономической истории северо-восточной Руси конец XIV – начало XVII века. Т. 3. М.: Наука.1964. С.165.
21. Акты служилых землевладельцев XV-начала XVII века. Т. 3. М.: Древлехранилище. 2002. С. 678.
22. Акты феодального землевладения и хозяйства XIV-XVI веков / подготовил к печати Л. В. Черепнин/. Академия наук СССР. Институт истории. Ч. 1. М.: Изд-во Акад. наук СССР, 1951. 400 с.
23. Новгородская четвертая летопись//Полное собрание русских летописей. Т.4. СПб.: Типография Эдуарда Праца. 1848. 302 с.
24. Русские летописи. Новгородская первая летопись. Рязань. Т.10. «Узорочье Александрия». 2001.

650 с.

Архивные материалы

25. Архив Ленинградского отделения Института истории (далее ЛОИИ). Собрание Н.П. Лихачева. № 370. Л, л. 231-242об.
26. Государственный архив Тульской области (далее ГАТО). Коллекция столбцов и грамот XVII-XVIII вв. Ф. 2202. Оп.1. Д.447.
27. Российский государственный архив древних актов (далее РГАДА). М.: Ф.1209. Оп.1. К. 11828.

1860 л.

28. РГАДА. Ф.1209. оп.1. К.11834. 1450 л.
29. РГАДА. Ф.1209. оп. 1. Столбцы по Мурому. № 103.35995.Д.518.Л.л.23,24.
30. РГАДА. Ф. 281.Оп.1. К.498. Л. л.338-340.
31. ГРАДА. Ф.281. Оп. 1. Д. 7739.7.
32. Российский государственный исторический архив (далее РГИА). Ф.834.Оп.3. Д.1917.Л.168 об.169, об.170,172об.

Рисунок № 1

             Территория Дубровского стана Муромского уезда в первой трети XVII века            

Рисунок № 2

             Территория Замотренского стана Муромского уезда в первой трети XVII века

Рисунок № 3

Территория Куземского стана Муромского уезда в первой трети XVII века    

Рисунок № 4

             Территория Стародубского стана Муромского уезда в первой трети XVII века

Рисунок № 5

            Территория Унженского стана Муромского уезда в первой трети XVII века

Рисунок № 6

             Территория Муромского уезда в первой трети XVII века

             Приложение № 1

             Количество вотчинных поселений, погостов и пустошей в станах Муромского уезд       

                                                            в конце 20-х годов XVII века

Приложение № 2

             Количество поместных поселений, погостов и пустошей в станах Муромского уезда

                                              в конце 20-х годов XVII века

Приложение № 3                           

             Количество дворов в вотчинных поселениях станов Муромского уезда

                                             в конце 20-х годов XVII века

Приложение № 4

             Количество дворов в поместных поселениях станов Муромского уезда

                                    в конце 20-х годов XVII века

 Приложение № 5

 Классификация поселений станов по количеству дворов в конце 20-х годов XVII века

Приложение № 6

             Классификация станов по социальной принадлежности владельцев вотчин

                                    в конце 20-х годов XVII века

 Приложение № 7

              Классификация станов по социальной принадлежности владельцев поместий

                                  в конце 20-х годов XVII века

Приложение № 8

               Монастырские вотчины в станах Муромского уезда в конце 20-х годов XVII века

Приложение № 9                                       

             Патриаршие и церковные вотчины в станах Муромского уезда в конце 20-х годов XVII века

 Приложение № 10

              Количество вотчин, поместий и государевых погостов в станах Муромского уезда

                                          в конце 20-х годов XVII века

 Приложение № 11

              Количество вотчиной пашни и перелогу (в поле в дву потому ж) в Муромском уезде

                                          в конце 20-х годов XVII века

 Приложение № 12

              Количество пашни и перелогу (в поле в дву потому ж) в Муромском уезде в поместьях

                                           в конце 20-х годов XVII века

Приложение № 13

             Количество порожних (примерных) земель (в поле в дву потому ж)

                    в станах Муромского уезда в конце 20-х годов XVII века

 Приложение № 14

              Бояре, князья, стольники, дьяки – землевладельцы Муромского уезда

                                      в конце 20-х годов XVII века

 Приложение № 15

              Дети боярские, муромцы – землевладельцы Муромского уезда в конце 20-х годов XVII века

Приложение № 16

             Жильцы – землевладельцы Муромского уезда в конце 20-х годов XVII века

Приложение № 17

             Вдовы, девки, недоросли и неслужилые дети боярские – землевладельцы Муромского уезда

                                       в конце 20-х годов XVII века

Приложение № 18

             Дети боярские, верстанные по другим городам – землевладельцы в Муромском уезде

                                        в конце 20-годов XVII века

Приложение № 19

             Прочие светские землевладельцы Муромского уезда в конце 20-х годов XVII века

Приложение № 20

             Крупнейшие поселения Муромского уезда в конце 20-х годов XVII века

                        График № 1                                                                           Диаграмма № 1

                       Диаграмма № 2                                                                         Диаграмма № 3

                          Диаграмма № 4                                                                         Диаграмма № 5

Содержание

Предисловие………………………………………………………………………………………………………… 3

1.История Муромского уезда…………………………………………………………………………………….. 4

2. Территория Муромского уезда и его станов в конце 20-х годов XVII века………………………………4

      2.1. Территория Дубровского стана в конце 20-х годов XVII века……………………………………………4

      2.2. Территория Замотренского стана в конце 20-х годов XVII века…………………………………………5

      2.3. Территория Куземского стана в конце 20-х годов XVII века…………………………………………….5

      2.4. Территория Стародубского стана в конце 20-х годов XVII века………………………………………….5

      2.5. Территория Унженского стана в конце 20-х годов XVII века……………………………………………5

      2.6. Территория Муромского уезда в конце 20-х годов XVII века……………………………………………6

3. Землевладение Дубровского стана по состоянию на конец 20-х годов XVII века……………………… 6

      3.1. История и характеристика вотчинного землевладения Дубровского стана

по состоянию на конец 20-х годов XVII века………………………………………………………………………6

      3.2. История и характеристика поместного землевладения Дубровского стана

по состоянию на конец 20-х годов XVII века……………………………………………………………………….8

      3.3. Анализ землевладения Дубровского стана в конце 20-х годов XVII века………………………………10

4. Землевладение Замотренского стана по состоянию на конец 20-х годов XVII века……………………11

      4.1. История и характеристика вотчинного землевладения Замотренского стана

по состоянию на конец 20-х годов XVII века………………………………………………………………………11

      4.2. История и характеристика поместного землевладения Замотренского стана

по состоянию на конец 20-х годов XVII века…………………………………………………………………….13

      4.3. Анализ землевладения Замотренского стана в конце 20-х годов XVII века……………………………14

5. Землевладение Куземского стана по состоянию на конец 20-х годов XVII века……………………… 14

      5.1. История и характеристика вотчинного землевладения Куземского стана

по состоянию на конец 20-х годов XVII века……………………………………………………………………..14

      5.2. История и характеристика поместного землевладения Куземского стана

по состоянию на конец 20-х годов XVII века……………………………………………………………………..17

      5.3. Анализ землевладения Куземского стана в конце 20-х годов XVII века……………………………….20

6. Землевладение Стародубского стана по состоянию на конец 20-х годов XVII века……………………20

      6.1. История и характеристика вотчинного землевладения Стародубского стана

по состоянию на конец 20-х годов XVII века……………………………………………………………………..20

      6.2. История и характеристика поместного землевладения Стародубского стана

по состоянию на конец 20-х годов XVII века……………………………………………………………………..22

      6.3. Анализ землевладения Стародубского стана в конце 20-х годов XVII века……………………………22

7. Землевладение Унженского стана по состоянию на конец 20-х годов XVII века………………………23

      7.1. История и характеристика вотчинного землевладения Унженского стана

по состоянию на конец 20-х годов XVII века……………………………………………………………………..23

       7.2. История и характеристика поместного землевладения Унженского стана

по состоянию на конец 20-х годов XVII века……………………………………………………………………..26

       7.3. Анализ землевладения Унженского стана в конце 20-х годов XVII века……………………………..27

8. Землевладение Муромского уезда в конце 20-х годов XVII века…………………………………………27

       8.1. Характеристика вотчинного землевладения Муромского уезда в конце 20-х годов XVII века……..27

       8.2. Характеристика поместного землевладения Муромского уезда в конце 20-х годов XVII века………31

       8.3. Анализ феодального землевладения Муромского уезда в конце 20-х годов XVII века………………33

9. Муромские рода – землевладельцы Муромского уезда в конце 20-х годов XVII века…………………35
10. Система землепользования в Муромском уезде в первой трети XVII века……………………………36
11. Заключение…………………………………………………………………………………………………….40
12. Список использованных источников……………………………………………………………………… 42
13. Рисунки, приложения, диаграммы………………………………………………………………………….44

Содержание…………………………………………………………………………………………………………61

                                                   Составитель В.Е. Ершов

                                                  Корректор Г.А. Ершова

Международное творческое объединение «ЛУКОМОРИЕ»

МТО «ЛУКОМОРИЕ» представляет площадку для самовыражения творческих людей, молодых и не очень. Здесь рады всем! В этом сообществе собрались настоящие профессионалы, люди, ищущие себя и стремящиеся к самовыражению и совершенству. У них множество реализованных проектов и большие планы на будущее.

Целью сообщества является привитие любви к отечеству через воспевание красоты Родины, родного края, познания их истории и сказочности.

Объединение создано в 2017 году по инициативе Виктора Старикова – Старицкого. В настоящее время филиалы МТО «ЛУКОМОРИЕ» имеются в городах: Ессентуки, Москва, Муром, Нижний Новгород, Навашино, республике Крым и др.

К основным видам деятельности МТО «ЛУКОМОРИЕ» относятся:

– проведение творческих вечеров (фортепианный дуэт Алексея Кудряшова и Татьяны Чистяковой, авторская программа Игоря Никитина, поэтические вечера Виталия Аннушкина);

–  проведение фестивалей, например, «Зима на мази», «Это лето», «Полюшко поле», «Бард регата», «Лукоморье в Шагале»;

–  помощь авторам при издании книг, сборников рассказов и стихов, в частности, автору данной книги;

– участие во встречах со школьниками, студентами, имеющих патриотическую направленность.

Информацию об объединении можно найти в социальной сети Facebook.

             Мобильный телефон для связи: 8 920 931-08-33.

[1] Российский государственный архив древних актов (далее РГАДА). М.: Ф.1209. Оп.1. К. 11828.  1650 л.

[2] РГАДА.  Ф.1209. оп.1. К.11834. 1450 л.

[3] Российский государственный исторический архив (далее РГИА). Ф.834.Оп.3. Д.1917.Л.168 об.169, об.170,172об.

[4] РГАДА Ф.1209.Оп.1. Д. 703. Л.л.1130-об – 1132.

[5] РГАДА. Ф. 281.Оп.1. К.498. л. 338-340.

[6] РГАДА. Ф.1209. Оп.2. 760 л.

[7] Новгородская четвертая летопись / СРЛ. СПб.: Типография Эдуарда Праца, 1848. Т.4. С.99.

[8] Лихачев Н.П. Грамоты рода Осорьиных / Известия генеалогического общества. СПб.: 1900, Вып. 1. Отд. 111. С. 26, 27.

[9] Акты социально-экономической истории Северо-Восточной Руси. Конец XIV-начало XVI века. /Академия Наук СССР.М.:  1952, № 398.

[10] Акты, собранные в библиотеках и архивах Российской империи археографической экспедицией имперской 1294-1598гг. / Академия наук. СПб. 1836, Т.1. С.120.

[11] Акты феодального землевладения и хозяйства XIV-XVI веков. /Академия наук. М.: 1951.Ч.1. Д.269.

[12] Выписи из дозорных книг 1611\1612 гг. / РГИА.М.: Ф.834.Оп.3. Д.1917.Л.168 об.169 об.

[13] Памятник права периода образования русского централизованного государства XIV-XV веков. / М.: Гос. Издание юридической литературы. 1955, С. 268-269.

[14] Шумаков С.А. Обзор «Грамот Коллегии экономии». Материалы по Владимиру, Гороховцу, Мурому, Суздалю, Юрьев-Польскому и Вологде. / Составитель Л.И.Шохин. М.: «Древнехранилище», 2002, Вып.5. Д.101.7765.

[15] Духовные и договорные грамоты великих и удельных князей XIV-XVI вв. / Академия наук СССР. М.: Издательство Академии наук. 1950, С.437.

[16] Акты феодального землевладения и хозяйства. Акты московского Симонова монастыря. 1506-1613 гг. / Л.: «Наука». 1983, Д.140. С. 167.

[17] Духовные и договорные грамоты великих и удельных князей XIV-XVI вв. / Академия наук СССР. М.: Издательство Академии наук. 1950, С.444.

[18] РГАДА. Ф.1209. Оп.1. К. 11828.  Л.л.11-13.

[19] Там же. Л.893.

[20] Там же. Л.508.

[21] Там же. Л.861.

[22] Акты социально-экономической истории Северо-Восточной Руси. Конец XIV-начало XVI вв./. М.: Академия Наук СССР, 1952, Т.1. № 253. С.803.

[23] Акты феодального землевладения и хозяйства XIV-XVI вв./ М.: Академия Наук, 1951, Часть 1. С.396.

[24] Акты социально-экономической истории Северо-Восточной Руси. Конец XIV-начало XVI вв./М.: Академия Наук СССР, 1952. Т.1. № 507. С.803.

[25] Там же. № 601. С.823.

[26] Там же. № 398. С.633.

[27] Там же. № 547. С. 804.

[28]  РГАДА. Ф.1209. Оп.1. К 11828.  Л. 893.

[29] РГАДА. Ф.1209. Оп.1. К 11828. Л. л 632.654.670.674.696.683.678.

[30] Там же.Л.917.

[31] Шумаков С.А. Обзор «Грамот Коллегии экономии». Материалы по Владимиру, Гороховцу, Мурому, Суздалю, Юрьев-Польскому и Вологде/. / Составитель Л.И.Шохин. М.: «Древнехранилище», 2002., Вып. 5.  Д.68.7743.

[32] Там же. Д.103.7773.

[33] Там же. Д .77.7749.

[34]  РГАДА Ф.1209. Оп.1. К. 11828. Л.868.

[35] Там же. Л.868.

[36] Шумаков С.А. Обзор «Грамот Коллегии экономии». Материалы по Владимиру, Гороховцу, Мурому, Суздалю, Юрьев-Польскому и Вологде/Составитель Л.И.Шохин.М.: «Древнехранилище», 2002. Вып.5.  Д.79.7752.

[37] Там же. Д.117.7782.

[38] Там же. Д.5.7755.

[39] Шумаков С.А. Обзор «Грамот Коллегии экономии». Материалы по Владимиру, Гороховцу, Мурому, Суздалю, Юрьев-Польскому и Вологде/Составитель Л.И.Шохин.М.: «Древнехранилище», 2002. Вып.5. Д.7.7767.

[40] Там же. Д.10.7789.

[41] РГАДА Ф.1209. Оп.1. К 11828. Л.921.

[42] Там же. Л.926.

[43] Там же. Л.893.

[44] Там же. Л.л.732.749.760.820.

[45] Там же. Л.л.703.753.754.760.

[46] Там же. Л.л.731.735.750.

[47] Там же. Л.л.770, 774, 778, 779, 785, 787.

[48] Там же. Л.л.812,816.

[49] Там же. Л.л.724.762.756.758791.806.

[50] РГАДА Ф.1209. Оп.1. К 11828Л.л.699, 824.

[51] Там же. Л.938.

[52] Там же. Л.880.

[53] Там же. Л.л.921.933.

[54] Там же. Л.715.

[55] Там же. Л.946.

[56] Там же. Л.889.

[57] Там же. Л.801.

[58] Мера земли (1/2 десятины; десятина- 1,09 гектара или 1200 кв. сажень)

[59] Абрамович Г.В. Князья Шуйские и Российский трон. / Л.: Издательство Ленинградского университета, 1991, С.192.

[60] Акты феодального землевладения и хозяйства XIV-XVI веков. / М, Академия Наук, 1951. Часть 1. С.201

[61] РГАДА Ф.1209. Оп.1. К. 11828. Л. л. 35.256.264.277.279.297.323.338.378.448.461.499.513.515.578. 618.

[62] Там же. Л.л.35.294.312.372.461.509.513.566.594.

[63] РГАДА Ф.1209. Оп.1. К. 11828. Л.253.

[64] РГАДА. Ф.1209. Оп.2. Д.11845. Л.624.

[65] Там же. Л.406.

[66] Там же. Л.408.

[67] Там же. Л.479.

[68] Там же. Л.505.

[69] Там же. Л.301.

[70] РГАДА Ф.1209. Оп.1. К 11828. Л.л.321.443.488.515.321.

[71] Там же. Л.л.18.307.388.356.515.

[72] Там же. Л.л.10.28.380.441.465.502.561.586.

[73] РГАДА Ф.1209. Оп.1. К 11828. Л.266.

[74] Там же. Л.549.

[75] Там же. Л.275.

[76] Там же. Л.л.432-434.

[77] Там же. Л.4.

[78] Там же. Л.14.

[79] Там же. Л.319.

[80] Там же. Л.63.

[81] Там же. Л.624.

[82] Там же. Л.625.

[83] Там же. Л.л.953-954.

[84] РГАДА Ф.1209. Оп.1. К 11828. Л.988.

[85] Акты социально-экономической истории Северо-Восточной Руси. Конец XIV-начало XVI вв. / М. Академия Наук СССР. 1952. Т.1. № 253. С.803.

[86]  РГАДА Ф.1209. Оп.1. К. 11828. Л.853.

[87] Шумаков С.А. Обзор «Грамот Коллегии экономии».  Материалы по Владимиру, Гороховцу, Мурому, Суздалю, Юрьев-Польскому и Вологде. / Составитель Л.И.Шохин.М.: «Древнехранилище», 2002. Вып. 5. Д.182.

[88] РГАДА Ф.1209. Оп.1. К. 11828. Лл.859,863,856.

[89] Там же. Л.853.

[90] Там же. Л.855.

[91] Там же. Л.л.796,835.

[92] Там же. Л.849.

[93] РГАДА Ф.1209. Оп.1. К. 11828. Л.л.796.834,844.

[94] РГАДА.Ф.1209. оп. 1. Столбцы по Мурому. № 103.35995.Д.518.Л.л.23,24,73,25-29.

[95] РГАДА Ф.1209. Оп.1. К.11828.Л.л.796,835.

[96] Там же. Л.849.

[97] Шумаков С.А. Обзор «Грамот Коллегии экономии». Материалы по Владимиру, Гороховцу, Мурому, Суздалю, Юрьев-Польскому и Вологде. / Составитель Л.И.Шохин. М.: «Древнехранилище», 2002. Вып. 5. Д.7760.Лл.24,.99.

[98] РГАДА Ф.1209. Оп.1. К. 11828.Л.883.

[99] Шумаков С.А. Обзор «Грамот Коллегии экономии». Материалы по Владимиру, Гороховцу, Мурому, Суздалю, Юрьев-Польскому и Вологде. / Составитель Л.И.Шохин. М.: «Древнехранилище», 2002. Вып. 5. Д.7762.Л.100.

[100] РГАДА Ф.1209. Оп.1.К..Л.1085.

[101] Шумаков С.А. Обзор «Грамот Коллегии экономии». Материалы по Владимиру, Гороховцу, Мурому, Суздалю, Юрьев-Польскому и Вологде. / Составитель Л.И.Шохин. М.: «Древнехранилище», 2002. Вып. 5. Д.7764.Л.96.

[102] РГАДА Ф.1209. Оп.1. К. 11828.Л.868.

[103] Шумаков С.А. Обзор «Грамот Коллегии экономии». Материалы по Владимиру, Гороховцу, Мурому, Суздалю, Юрьев-Польскому и Вологде. / Составитель Л.И.Шохин. М.: «Древнехранилище», 2002. Вып. 5. Д.7789.

[104] РГАДА Ф.1209. Оп.1. К. 11828.Л.884.

[105] Шумаков С.А. Обзор «Грамот Коллегии экономии». Материалы по Владимиру, Гороховцу, Мурому, Суздалю, Юрьев-Польскому и Вологде. / Составитель Л.И.Шохин. М.: «Древнехранилище», 2002. Вып. 5. Д.7794. №62.

[106] Российский государственный исторический архив (далее РГИА). Ф.834.Оп.3. Д.1917.Л.168 об.169, об.170,172об.

[107] Шумаков С.А. Обзор «Грамот Коллегии экономии». Материалы по Владимиру, Гороховцу, Мурому, Суздалю, Юрьев-Польскому и Вологде. / Составитель Л.И.Шохин. М.: «Древнехранилище», 2002. Вып. 5. Д.7784. №52.

[108] РГАДА Ф.1209. Оп.1. К. 11828.Л.886.

[109] Там же. Л.887-888.

[110] Там же. Л.889.

[111] Там же. Л.890.

[112] Там же. Л.865.

[113] РГАДА Ф.1209. Оп.1. К. 11828 Л.814.

[114] Там же. Л.854.

[115] Там же. Л.804.

[116] Там же. Л.728.

[117] Там же. Л.л.731,748,788,752,757,774.

[118] Там же. Л.л.691,701,781.

[119] Там же. Л.л.705,711,725,736,764,740.

[120] Там же. Л.л.694.763.

[121] Там же. Л.727.

[122] Там же. Л.л.709.793.

[123] РГАДА. Ф.1209. Оп.1. К. 11828 Л.751.

[124] Там же. Л.755.

[125] Там же. Л.л.705.740.

[126] Там же. Л.Л.690,695.703.

[127] Там же. Л.794.

[128] Там же. Л.Л. 794-795

[129] Там же. Л.л.849-850,864.

[130] Там же. Л.Л. 884, 887, 888, 889.

[131] Там же. Л.894.

[132]Акты, собранные в библиотеках и архивах Российской империи археографической экспедицией имперской 1294-1598гг. /Академия наук СПб.: 1836. Т.1. С.120.

[133] ГРАДА. Ф.281. Оп. Д. 7739.7.

[134] РГАДА. Ф.1209. Оп.1. К. 11828. Л.619.

[135] Там же. Л.л.508,511,590.

[136] Шумаков С.А. Обзор «Грамот Коллегии экономии». Материалы по Владимиру, Гороховцу, Мурому, Суздалю, Юрьев-Польскому и Вологде. / «Древлехранилище», М.: 2002. Вып.5. Д. 99.7760.

[137] РГАДА. Ф.1209. Оп.1. К. 11828. Л.л.625-626.

[138] Там же. Л. л. 631, 633.

[139] Там же. Л. Л.639, 642.

[140] Шумаков С.А. Обзор «Грамот Коллегии экономии». Материалы по Владимиру, Гороховцу, Мурому, Суздалю, Юрьев-Польскому и Вологде. / «Древлехранилище», М.: 2002. Вып. 5. Д. 115. 7777.

[141] РГАДА. Ф.1209. Оп.1. К. 11828. Л.509.

[142] Там же. Л.619.

[143] Там же. Л.л.625,632,633,634,641,643,640.

[144] Там же. Л.628.

[145] Там же. Л.643.

[146] Там же. Л.644.

[147] Там же. Л.л.605,607,618,635.637.

[148] Там же. Л.597.

[149] Там же. Л.621.

[150] РГАДА. Ф.1209. Оп.1. К. 11828Л.л.591,595,624,642.

[151] Там же. Л.л.471,478,489,494,501,503.

[152] Там же. Л.483.

[153] Там же. Л.506.

[154] РГАДА Ф.1209.Оп.1. Д. 703. Л.л.1130-об – 1132

[155] РГАДА. Ф. 281.Оп.1. К.498. Л. л.338-340.

[156] РГАДА. Ф.1209. Оп.1. К. 11828. Л.л.651-653.

[157] РГАДА, Ф.281. оп.1. Д.7739.7

[158] РГАДА. Ф.1209. Оп.1. К. 11828. Л.л.654-655.

[159] Там же. Л.л.660-661.

[160] Там же. Л.663.

[161] Там же. Л.664.

[162] Там же. Л.л.589-590.

[163] РГАДА. Ф.1209. Оп.1. К. 11828.  Л.л.487-488,594,603-604,615-616,651-652.

[164] Там же. Л.л.505.660.

[165] Там же. Л.л.637,639.

[166] Там же. Л.л.509-511.

[167] Там же. Л.л.474-476.

[168] Там же. Л.л.598-599.

[169] Там же. Л.л.609-611.

[170] Там же. Л.л.532-533.

[171] Там же. Л.л.538-540.

[172] Там же. Л.601.

[173] РГАДА. Ф. 1209. Оп. 1. Столбцы по Мурому. Д. 909.36808. Л. 38.

[174] Там же. Д. 40.35937. Б\п. Список 1620г. №187.

[175] РГАДА. Ф.1209. Оп.1. К. 11828.Л.л.228,261,266,294,257,301,307.315,326,308,334,355,449,337.293,541.

[176] Там же. Л.л.315,425,228,350,334,436,293,301,326,344.

[177] Там же. Л.л.395,398,431.

[178] РГАДА. Ф.1209. Оп.1. К. 11828 Л.л.262.264.

[179] Там же. Л.л.361.299.355.

[180] Там же. Л.689.

[181] Там же. Л.л.265.411,417.282.317.

[182] Там же. Л.л.285.360.403.448.

[183] Там же. Л.л.254,261,264.

[184] Там же. Л.322.

[185] Там же. Л.л.266,277,287,408,424,447, 315-317.

[186] Там же. Л.л.360,294,417,299,448,257,326,307,282,301,379,411,402,355,405,378,334,429,459,291,

305,466,371,369,375.

[187] Там же. Л.л.303,366,373,374,416,426,385.

[188] РГАДА. Ф.1209. Оп.1. К. 11828 Л.354.

[189] Там же. Л.л.395,398,431.

[190] Там же. Л.л.382,393.

[191] Там же. Л.319.

[192] Там же. Л.л.359,454-456.

[193] Там же. Л.л.321-324,265-276,436-443

[194] Там же. Л.л.217,264,265,288,291,314,322.374,413,428.

[195] Там же. Л.л.297,420,289,375.

[196] Там же. Л.412.

[197] Там же. Л.л.260,264.

[198] Там же. Л.л.282,489.

[199] Там же. Л.л.285,496.

[200] РГАДА. Ф.1209. Оп.1. К. 11828.  Л.л.467-468.

[201] Там же. Л.л.647-648.

[202] Там же. Л.л.467-468.

[203] Там же. Л.590.

[204] Там же. Л.664.

[205] Там же. Л.648.

[206] Троицкая летопись. Реконструкция текста / М. Д. Приселков/ Акад. наук СССР. Ин-т истории Ленингр. отд-ние. М.: Л.: Изд. и 1-я тип. Изд-ва Акад. наук СССР в Л., 1950. С.374.

[207] Карамзин Н.М. История Государства Российского. / СПб.: в типографии Н. Греча; иждивением братьев Слениных, 1818-1829 — Санкт-Петербург, 1819. Т.5. С. 6.

[208] Русские летописи. / Новгородская первая летопись. Рязань. «Александрия» «Узорочье» 2001. Т.10. С.477.

[209] РГАДА. Ф.1209. Оп.1. К.11828.Л.1.

[210] Государственный архив Тульской области. / Ф. 2202. Оп.1. Д.447.

[211] Акты феодального землевладения и хозяйства. / Составитель Л.В. Черепнин. М.: Издательство Академии Наук СССР. 1961. Часть 3. С.441.

[212] Давыдов А.И. К вопросу о локализации и составе Стародубского стана Муромского уезда. / Н. Новгород: НИКА. 1999. С. 68.

[213] РГАДА. Ф.1209. Оп.1. К. 11828.Л. 138.

[214] Там же. Л. 139.

[215] Там же. Л.л.138-149.

[216] Там же. Л.л.143,144.

[217] Там же. Л.147.

[218] Доля, часть. Равен 12 четвертям доброй, 14 средней и 16 четвертям плохой земли.

[219] РГАДА.Ф.1209. Оп.1. К. 11828. Л.148.

[220] Там же. Л. 1.

[221] Там же. Л.. л.2-3.

[222] Там же. Л. 30.

[223] Там же. Л. л. 30-31.

[224] Там же. Л. л. 27-29.

[225] Там же. Л. л. 40-42.

[226] РГАДА. Ф.1209. Оп.1. К. 11828Л. л. 6-7.

[227] Там же. Л. л. 78-79.

[228] Там же. Л. л. 96-97.

[229] Там же. Л. 130.

[230] Там же. Л.109.

[231] Там же. Л.129.

[232] Там же. Л. л. 111-112.

[233] Там же. Л.л.115-118,120.

[234] Там же. Л.л.122,127.

[235] Там же. Л.130.

[236] Там же. Л.128.

[237] Там же. Л. л. 45, 154, 165.

[238] Там же. Л. л. 151-152.

[239] Там же. Л.л.153-155.

[240] Там же. Л. 154.

[241] Там же. Л. 138

[242] РГАДА. Ф.1209. Оп.1. К. 11828Л.л.136-138.

[243] Там же. Л.137.

[244] Там же. Л.л.97-98.

[245] Там же. Л.131.

[246] РГАДА. Ф.1209. Оп.1. К. 11834. Л.л. 371-374.

[247] Государственный архив Тульской области. Ф. 2202. Оп. 1. Д. 447.

[248] Акты XIII-XVII вв., представленные в разрядный приказ представителями служилых фамилий после отмены местничества. / Собрал и издал А. Юшков. М.: 1898г. Часть 1. Д.121.

[249] Акты служилых землевладельцев XV-начала XVII века. / М.: Древлехранилище. 2002. Т.3. С. 678.

[250] Акт социально-экономической истории северо-восточной Руси конец XIV – начало XVII века. / М.: Наука.1964. Т. 3. С.165.

[251] РГАДА. Ф.1209. оп.1. К. 11828.Л. 1392.

[252] Акты XIII-XVII вв. представленные в разрядный приказ представителями служилых фамилий после отмены местничества. / Собрал и издал А. Юшков. М.: 1898. Часть 1. Д. 80.

[253] Там же. Л. 1666.

[254] РГАДА. Ф.1209. ОП. 1. К. 11828. Л. 1649.

[255] Там же. Л. 1677.

[256] Там же. Л.л.1697,1699.

[257] Там же. Л.л.1420,1479,1547,1572,1435,1498,1449,1519,1471,1487,1509,1500,1527,1536,1540,1552,1447.

[258] Там же. Л.л.1382,1425,1482,1473,1495,1588,1563,1517.

[259] Там же. Л.л.1416,1628.

[260] Там же. Л.1407.

[261] Там же. Л.1403.

[262] Там же. Л.1549.

[263] Там же. Л.1392.

[264] Там же. Л.л.1643-1644.

[265] РГАДА. Ф.1209. Оп.1. К. 11828.  Л.л.1346,1358,1379,1369,1372,1376,1383.

[266] Там же. Л.1383.

[267] Там же. Л.л.1388-1389.

[268] Там же. Л.л.1392-1399,1404-1413,1674-1675,1656-1658,1059,1449,1440,1470.

[269] Там же. Л.л.1347-1354.

[270] РГАДА. Ф.1209. Оп.1. К. 11828. Л.л.1444,1625 – 1626.

[271] Акты XIII-XVII вв. представленные в разрядный приказ представителями служилых фамилий после отмены местничества. / Собрал и издал А. Юшков. М.: 1898. Часть 1. Д. 196.

[272] РГАДА. Ф. 1209. ОП. 1. К. 11828. Л.л.1312,1040,1225,1265,1029,1188,1246,1215,1102.

[273] Там же. Л.л.1181,1103,1040,1247,1189,1122, 1166.

[274] Там же. Л.л.1050,1301,1083,1019,1036,1091,1100.

[275] Там же. Л.л.1072,1261,1206.

[276] Там же. Л.л.1015,1058,1060.

[277] Там же. Л.л.1179,1310,1245,1238, 990.

[278] Там же. Л. л. 1340-1343.

[279] РГАДА. Ф. 1209. ОП. 1. К. 11828 Л.л.1391,1434,1462,1484, 1488.

[280] Там же. Л. Л.1040-1041,1252,1379-1381,1444.

[281] Там же. Л.л.1077, 1423, 1229.

[282] Там же. Л.1403.

[283] Там же. Л.л.1646-1648.

[284] Там же. Л.л.1652 – 1685.

[285] Там же. Л.л.1340 – 1344.

[286] Акты феодального землевладения и хозяйства XIV-XVI вв. / М.: Академия Наук, 1951. Часть 1. С.228.

[287] РГАДА. Ф.1209. ОП. 1.К. 11828. Л.621.

[288] Там же. Л.1392.

[289] Там же. Л. 1.

[290] Акты феодального землевладения и хозяйства. / Составитель Л.В. Черепнин. М.: Издательство Академии Наук СССР. 1961. Часть 3. С.441.

[291] Черненко Д.А. «Структура землевладений в Суздальском уезде в первой трети XVII века» / «История и Культура Ростовской земли». Ростов: 2011. С. 221.

[292] Черненко Д.А. «Структура землевладений в Суздальском уезде в первой трети XVII века» / «История и Культура Ростовской земли». Ростов: 2011. С. 223.

[293] Там же. С. 224.

[294] Там же. С. 224.

[295] Черненко Д.А. «Структура землевладений в Суздальском уезде в первой трети XVII века» / «История и Культура Ростовской земли». Ростов: 2011 С. 223

[296] Там же. С.225.

[297] Там же. С.225.

[298] Акты феодального землевладения и хозяйства XIV-XVI веков. / М.: Академия Наук, 1951. Часть 1. С. 228.

[299] Там же. С. 228.

[300]Черненко Д.А. «Структура землевладений в Суздальском уезде в первой трети XVII века» / «История и Культура Ростовской земли». Ростов: 2011. С. 224.

[301] Черненко Д.А. «Структура землевладений в Суздальском уезде в первой трети XVII века» / «История и Культура Ростовской земли». Ростов: 2011. С. 224.

[302] Там же. С. 223.

[303] Там же. С. 224.

[304] Там же. С. 223.

[305]Черненко Д.А. Структура землевладений в Суздальском уезде в первой трети XVII века / «История и Культура Ростовской земли». Ростов: 2011. С. 223.

[306]Черненко Д.А. Сельское расселение и землевладение центральных уездов России в XVII – XVIII вв. (по материалам писцовых книг и Экономических примечаний к Генеральному межеванию). /Диссертация на соискание ученной степени кандидата исторических наук. М.: 2004. С.16.

[307] Архив ЛОИИ. Собрание Н.П. Лихачева. № 370, Л, л. 231-242об.

[308] Тысячная книга 1550года и Дворовая тетрадь 50-х годов 16 века. / Академия Наук СССР Подготовил к печати А.А. Зимин. М. Академия Наук СССР. 1950. С.454.

[309] Там же. Л.112.

[310] РГАДА. Ф. 210. Оп.9. Л. л. 1- 43об.

[311] Шумаков С.А. Обзор «Грамот Коллегии экономии». Материалы по Владимиру, Гороховцу, Мурому, Суздалю, Юрьев-Польскому и Вологде. / «Составитель Л.И.Шохин. М.: «Древлехранилище», 2002. Вып. 5. №.126.7813.

[312] РГАДА. Ф.1209. Оп.1. К. 11828. Л. 109.

[313] Там же. Л.л.665,666.

[314] Там же. Л.257.

[315] Там же. Л.1403.

[316] Там же. Л.670.

[317] Антонов А.И. Воевода Шеин. М.: Астрель. 2005. С.5

[318]  РГАДА. Ф.1209. оп.1. К.11834.Л.л. 1-1839.

[319] РГАДА. Ф.1209. Оп.2. отказные книги. Д.11847. Л.489.

[320] РГАДА.Ф.1209. Оп.1. К. 11828. Л.530.

[321] Там же.Л.523.

[322] РГАДА. Ф.1209. Оп.2. отказные книги. Д.11847. Л.533.

[323] РГАДА. Ф.1209. Оп.1. К. 11828. Л.543.

[324] Там же. Л.489. Л.567.

[325] Там же. Л.618.

[326] Там же. Л.747.

[327] Там же. Л.965.

[328] Там же. Л.1591.

[329] Там же. Л.507.

[330] Там же. Л.л.1347-1354.

[331] РГАДА. Ф.1209. Поместный приказ. Оп.2 Д.11847. Л.л.1556-1586.

[332] РГАДА. Ф.1209. Оп.1. К. 11828. Л.л.955-963.

[333] Там же. Л.л.1696-1699.

[334] Там же. Л.л.665-667.

[335] Там же. Л.211.

[336] Там же. Л.695.

[337] Там же. Л.л.696-698.

[338] Законодательные акты русского государства вторая половина XVIвека – первая половина XVII века. / Академия наук СССР. Л.: Наука, 1986. №197.

[339] РГАДА. Ф.1209. Оп.1. К. 11828. Л.3.

[340] Там же. Л.9.

[341] Там же. Л.126.

[342] Там же. Л.342.

[343] Там же. Л.435.

[344] Там же. Л.434.

[345] Там же. Л.1700.

[346] Там же. Л.1705.

[347] Там же. Л.1311.

[348] Там же. Л.л.398-399.

[349] Там же. Л.433.

[350] Там же. Л.л.1694-1696.

[351] Там же. Л.Л.114-115.

[352] Там же. Л.827.

[353] Приходно-расходные книги Московских приказов 1619-1621гг. / Академия наук СССР.М. Наука. 1983. С.455.

[354] РГАДА. Ф.1209. Оп.1. К. 11828. Л.л.876-878.

[355] Там же. Л.840.

[356] Там же. Л.1685.

[357] Там же. Л.л.3-4.

[358] Там же. Л.3.

[359] Там же. Л.966.

[360] Там же. Л.988.

[361] Там же. Л.689.

[362] Там же. Л.л.380-381.

[363] Там же. Л.297.

[364] РГАДА. Ф.1209. Оп.2. отказные книги. Д.11847. Л.1503.