Краснов В.В. Первый опыт массового жилищного строительства в Нижнем Новгороде советской эпохи

С первых месяцев советской власти обеспечение трудящихся Нижнего Новгорода «вполне пригодными для жилья помещениями» признавалось «необходимою ближайшею задачею». В качестве одного из способов решения жилищного вопроса предлагалось принудительное выселение «всей буржуазии и иного паразитствующего элемента» в специально отведенные резервации (на ярмарочной территории и др.), а их «светлые» и «здоровые» квартиры в центре города должны были переходить «рабочим семьям» [8, л. 191-191 об., 194-194 об.].

Но наряду со столь радикальными мерами рассматривалась возможность нового строительства в промышленных предместьях города. Уже в конце 1917 года рабочие и служащие АО «Сормово» выступили с инициативой постройки рабочего поселка на 3000 семей, «с целью вывести квартиронанимателей из невыносимо-тяжелого положения». В 1918 году Нижгубземотдел постановил отвести для будущего поселка участок в районе Чернореченского лесничества. Дальше расчистки места под строительство «индивидуальных домиков с огородиком» дело не пошло, так как «это было… время войны» [10, л. 2-2 об.]. Однако от намерения не отказались. Так, на совещании, созванном в апреле 1919 года, обсуждалось строительство одного («центрального») или нескольких («групповых») поселков для рабочих заречных предприятий и тип зданий (индивидуальный дом, дом на несколько квартир, многоквартирный корпус) [11, л. 269-269 об.]. Заинтересованность проявляли руководители крупных предприятий. Например, в одном из докладов директора «Новой Этны» отмечалось: «Заводоуправление считает, что будущее завода тесно связано с правильным разрешением жилищного вопроса… предоставляя рабочим жилые помещения поблизости к заводу, оно будет иметь возможность увеличить кадр основных производительных рабочих, без которых немыслимо развертывание производства» [4, с. 75].

В сентябре 1921 года губернская комиссия по улучшению быта рабочих констатировала, что в «разработке плана постройки рабочих поселков сделать удалось очень мало» и вновь постановила «поручить президиуму… запросить средства для проведения работ по постройке… поселков при заводах, исходя из цифр 2000 домов» [9, л. 39-39 об.].

Осенью 1922 года принимается решение о строительстве рабочего поселка в Канавинском рабочем районе, где отмечалась невероятная скученность населения. Отчаянное положение заставляло самих рабочих браться за сооружение неких подобий жилища, «часто используя вагон, каюту с баржи или из полугнилого леса, употребляя даже днища разбиваемых за ветхостью барж, создавая для себя постройки в 2-3 кв. сажени и при всем этом впадая в долги, вызывающие длительное полуголодное существование семей построившихся» [15, л. 115].

Выбранная территория граничила с кварталами так называемой Выставки (Выставочного поселка) – окраинного городского района, сформировавшегося в 1900-е годы. С северо-западной, более заболоченной, стороны шла линия Московско-Нижегородской железной дороги, юго-восточнее располагался Шуваловский поселок, переименованный к этому времени в поселок им. Володарского. В дальнейшем это название перешло на новый жилой массив.

В целом, местность признавалась «сырой» и «безусловно неудачной», но «наиболее удовлетворительной из всех возможных». Едва ли не единственным преимуществом являлась близость Выставочного сада (ныне парк им. 1 Мая).

Разработкой проекта поселка занимался В.К. Сероцинский, перешедший на должность инженера в недавно созданный Канавинский коммунальный отдел. Фамилия этого профессионального архитектора практически неизвестна, поэтому нелишним будет привести здесь краткую информацию о нем.

Владимир Карлович Сероцинский (1870 – ок. 1930) происходил из дворян Бессарабской губернии. После окончания в 1896 году Института гражданских инженеров императора Николая I, он состоял городским архитектором в Ковно (Каунасе), затем трудился по ведомству Министерства путей сообщения и одиннадцать лет являлся штатным архитектором Московского столичного попечительства о народной трезвости [12, л. 1, 2]. Среди его реализованных проектов выделяются Народный дом в Москве (ныне Союз кинематографистов РФ), часовня памяти 1812 года в Павловском Посаде (не сохранилась) и др. В Нижнем Новгороде, где В.К. Сероцинский оказался после революции, в августе 1919 года он был принят на постоянную службу инженером в Отдел государственных сооружений Нижегородского губернского Совета народного хозяйства (НГСНХ) [12, л. 1, 15, 16]. О его последующей работе имеются весьма разрозненные сведения. Известно, что в том же году он выступил с докладом на заседании Президиума Губисполкома по вопросу о строительстве постоянного театра в Канавине, позднее приступил к разработке проекта «Дворца Труда», потребность в котором «выявилась настолько уже настойчиво и реально, что о постройке такового… было решено в положительном смысле» [13, л. 5]. На практике, основная деятельность В.К. Сероцинского, как и его коллег, сводились к «латанию дыр» городского хозяйства. Дополнительный заработок приносили лекции, читавшиеся им на строительных курсах, организованных при Отделе и при факультете профессиональных знаний Нижегородского университета. Не позднее 1924 года В.К. Сероцинский покинул Нижний Новгород, вновь переехав в Москву, где состоял на службе в НКВД (контролировавшим вопросы планировки и застройки населенных мест), опубликовав несколько работ на темы коммунального строительства [5, с. 1-7; 6, с. 21-26].

К поручению разработать проект рабочего поселка В.К. Сероцинский отнесся весьма обстоятельно, представив докладную записку, в которой обосновывалось строительство «рационального поселка» с «отдельными частями организма» в виде «административного, больничного, культурно-просветительного и проч[их] уголков с правильно распланированными улицами, скверами и др.» [14, л. 33-33 об.]. Речь шла о создании варианта «города-сада» – чрезвычайно популярной идеи, возникшей на рубеже XIX – ХХ веков, интерес к которой продолжал оставаться преобладающим началом в градостроительной теории первых революционных лет [7, с. 41-103].

Предложения эти мало соотносились с действительным положением дел едва задышавшего города: записка, выполненная «на основании научной литературы во всей… широте, совершенно не учитывала того масштаба, который допускается современными условиями жизни», поэтому «применения… не получила» [14, л. 33 об.].

В окончательном виде «проектный материал», утвержденный главным инженером Губкоммунотдела П.М. Баскаковым, предусматривал организацию новой компактной селитебной территории, состоящей из трех кварталов с усадебной структурой. Ширина улиц в противопожарных целях была доведена до 10 саж. (21,3 м). В дальнейшем строительство сместилось к юго-востоку, на более возвышенный и сухой участок, что потребовало корректировки генерального плана. В новом варианте «выпадавший» (четвертый) квартал, обозначенный пунктиром, предполагалось освоить во вторую очередь, после проведения более основательных дренажных работ, но осуществлено это не было. Застройка появилась здесь гораздо позднее, сам же квартал был разделен небольшим проездом (ныне – переулок Ботанический), связавшим улицу Войкова с Напольно-Выставочной улицей.

Отдельные принципы организации усовершенствованного поселения все же нашли отражение в проекте – например, в стремлении избежать сквозных потоков воздуха. Для этого предусматривалось сочетание шедших под углом двух продольных улиц (ныне Бориса Самарина и Войкова) с «до некоторой степени волнообразным поправлением» одной поперечной (ныне улица Зеленодольская). Последняя, примыкая к Выставочному поселку, являлась «логическим дополнением» уже существовавшего проезда. Кроме того, были отведены участки «для будущих скверов», но «вообще вопрос о благоустройстве… не разрабатывался за отсутствием средств». Не получило развитие дальнейшее «сопряжение» нового поселения с застроенными участками в юго-восточном направлении [14, л. 34, 35-35 об.].

Автором первоначальных эскизных проектов «жилых домиков на две квартиры» также являлся В.К. Сероцинский. Один из них одобрили и направили на утверждение в Москву, однако Главное управление коммунального хозяйства нашло его «слишком сложным» для исполнения. Взамен управление выслало свой эскизный план дома «более простой компоновки», переработанный на месте «в смысле придания ему формы технического чертежа, и по этому плану был спроектирован фасад». Позднее архитектурное решение фасада признавалось неудачным: присутствие двух фронтонов, «не имеющих абсолютно никакой органической связи с планом», было названо «фальшиво-искусственным архитектурным приемом, направленным к стремлению несколько оживить фасад только на проекте, [но] отнюдь не в натуре» [14, л. 35].

Одноэтажный прямоугольный в плане бревенчатый дом, перекрытый высокой двускатной полувальмовой кровлей, был выполнен в стилистике рационального модерна. Главный четырехосевой фасад симметричен. Вертикальными акцентами крайних световых осей с широкими трехчастными окнами являлись высокие щипцы с полувальмой. На фоне плоскости щипца хорошо читалась эффектная композиция из брусьев. Прямоугольные окна обрамлялись накладными резными наличниками с простым геометрическим рисунком. Над окнами проходила полоса вертикальной обшивки – фризовый пояс. Вход в квартиры предполагался с торцовых фасадов через крыльца-тамбуры (освещенные узкими окнами) с двускатным полувальмовым покрытием. Архитектурное решение дворового фасада было упрощенным, здесь отсутствовали декоративные элементы.

Планировка домика была строго симметричной. Внутреннее пространство разделялось несущими стенами: глухой поперечной, делящей дом на два блока, и продольной. Помимо этого, в каждой жилой ячейке предусматривалось несколько перегородок. Все помещения, даже маленькие, имели наружное освещение, что редко применялось в малоэтажном строительстве тех лет.

По результатам торгов, состоявшихся в феврале 1923 года, строительство поселка было передано Нижегородскому отделению Госстроя. Тогда же Президиум Губисполкома санкционировал выделение первых 50 тыс. руб. «и хлеба» для начала работ. Еще через некоторое время постановили производить работы с соблюдением санитарных требований и устроить на отведенной территории несколько пожарных и водоразборных кранов. Были приняты некоторые меры для понижения уровня грунтовых вод, выразившиеся «в расчистке и углублении существующих канав и в прорытии новых» [14, л. 12-12 об., 13-13 об., 14-14 об., 18 об.].

Основным материалом становились бараки бывшего лазарета Союза городов, выстроенного незадолго до революции по Арзамасскому шоссе (ныне проспект Гагарина). Во время работ по разборке и перевозке зданий поступило распоряжение оставить часть бараков для нужд военного ведомства, поэтому восемь домиков пришлось выстроить целиком из «нового леса». Во всех остальных новый материал «среднего качества» применялся для изготовления полов, дверей, оконных переплетов, наличников и др. Большинство крыш покрывалось старым железом – его после очистки от ржавчины и подгрунтовки, прокрашивали железным суриком «за один раз».

В ходе строительства первоначальные размеры дома были уменьшены. Каждая из двух квартир, общей площадью 14,5 кв. саж. (65,2 кв. м), состояла их двух жилых комнат высотой 4 ¼ аршина (св. 3 м) с подшивными потолками, кухни с кладовой, сенями с лестницей на чердак, а также «умывальной комнаты», которая «легко может быть превращена в ванную». Отапливались помещения печами: русской с плитой в шестке и голландской.

При доме имелся достаточно большой огороженный земельный участок с воротами и калиткой. На заднем дворе располагались хозяйственные службы – тесовые дровяники «на столбах» под железной крышей с погребом – «желудком» (ледник).

Пространство между службами и домиками предполагалось под устройство «сада-огорода». Перед главными фасадами домов, выстроенных с отступом от красной линии, планировалось разбить «цветники» [14, л. 8, 20-20 об., 21, 22, 37, 39]. Сочетание этих деталей также отвечало концепции «города-сада»/«поселка-сада».

Как следовало из акта приемки от 12 ноября 1923 года, построенные дома имели массу изъянов, но время поджимало, поэтому в следующем документе, составленном через неделю, признавалось, что «квартиры… для жилья пригодны, а работы… выполнены удовлетворительно, почему принять комиссией». В начале декабря 1923 года закончилось строительство последних шести домов. Заселение в квартиры завершилось в феврале 1924 года [14, л. 8, 21, 22, 37]. Спустя еще некоторое время жильцов «уплотнили»: количество квартир было доведено до 4-6 в каждом доме, скромные удобства исчезли в результате внутренних перепланировок.

В докладе губернскому инженеру, составленном вскоре после окончания строительства, отмечалось: «Постройка требует неослабного технического наблюдения для устранения могущих появиться дефектов, обусловленных применением старого материала, спешной работой и спешным заселением домиков. Конечно, учитывая остроту жилищного голода, получение 40 отдельных квартир, хотя бы и в посредственном их состоянии, является большой пользой… но тем не менее приходится наглядно констатировать, что наличие беспристрастной технической инстанции… ведущей как проектный, так и фактический контроль над работами, способствовало бы тому, что работы дали бы значительно больший положительный эффект в смысле получения более рационального рабочего поселка» [14, л. 39].

С 1925 года вблизи развернулось более масштабное строительство «Ленинского городка», который в дальнейшем и стали считать первым опытом массового жилищного строительства советской эпохи в Нижнем Новгороде [1, с. 89; 2, с. 12; 3, с. 25]. История двадцати домов рабочего поселка им. Володарского оказалась забытой.

К настоящему времени сохранилось восемь домов, расположенных в границах улиц Зеленодольской – Спартака – Николая Пахомова – Войкова. Их первоначальный облик искажен позднейшими пристроями (с частичным расширением основного объема), фасады обшиты досками, кровля покрыта шифером, пробиты дополнительные окна и входы. Внутриквартальная парцелляция нарушена и деградировала.

Сохранившиеся здания представляют интерес как наиболее ранняя попытка создания функционально продуманного жилища, осуществленная в тяжелых условиях восстановительного периода 1920-х годов в Нижнем Новгороде.

Список литературы

Бубнов Ю.Н. Строительство и архитектура г. Горького в советское время //750-летие города Горького. Мат-лы науч. конф. 23-24 сентября 1971 г. Горький, 1973.
Бубнов Ю.Н., Орельская О.В. Архитектура города Горького: Очерки истории. 1917-1985. Горький, 1986.
Орельская О.В. Архитектура эпохи советского авангарда в Нижнем Новгороде. Н. Новгород, 2005.
Премудров. О современном состоянии завода «Новая Этна». (Из доклада Губэкономсовещанию) //Вестник Нижегородского губернского экономического совещания. Н.Новгород, 1922. №1-2.
Серацинский В. Комхозы и госконторы. (К организации строительных работ) //Коммунальное дело. М., 1925. №4.
Серацинский В. К вопросу об организации строительных работ хозяйственным способом //Коммунальное дело. М., 1925. №5.
Хазанова В.Э. Советская архитектура первых лет Октября. 1917-1925 гг. М., 1970.
Центральный архив Нижегородской области (далее – ЦАНО). Ф. 56. Оп. 1. Д. 12.
ЦАНО. Ф. Оп.1. Д.559.
ЦАНО. Ф. 78. Оп. 1. Д. 853.
ЦАНО. Ф. 121. Оп. 1. Д. 5.
ЦАНО. Ф. 127. Оп. 16. Д. 2998.
ЦАНО. Ф. 1679. Оп. 1, год 1923. Д. 15.
ЦАНО. Ф. 1679. Оп. 1, год 1923. Д. 6.
ЦАНО. Ф. 1679. Оп. 1, год 1925. Д. 149.