ВЯЧЕСЛАВ АЛЕКСЕЕВИЧ ШИРОКОВ. ВОСПОМИНАНИЯ О ПЕЧЕРСКОМ МОНАСЫРЕ
ОТ РЕДАКЦИИ
По случаю Международного дня памятников и достопримечательных мест виртуальный музей Святослава Агафонова знакомит своих «посетителей» с воспоминаниями нижегородского архитектора В.А. Широкова (1950 – 2022 гг.) о реставрации объектов Печерского Вознесенского монастыря. Вячеслав Алексеевич являлся крупнейшим практикующим нижегородским реставратором. Попав в 1970-е гг. учащимся строительного техникума на производственную практику в Горьковскую специальную научно-реставрационную производственную мастерскую (ГСНРПМ), он затем всю свою жизнь посвятил сохранению объектов культурного наследия. К большому сожалению, ему так и не удалось обобщить свой богатейший опыт в этой сфере деятельности. Он не писал научных статей. Из предложения прокомментировать выпущенный издательством «Кварц» каталог памятников ничего не вышло. Зато рассказчиком о том, что в действительности происходило на реставрировавшихся объектах, Вячеслав был великолепным. Часть из этих записей хранится у его коллег. Кое-что, как публикуемые воспоминания о Печерском монастыре, где в 1970-е гг. находилась ГСНРПМ, датируемые 9 апреля 2020 года, обращено в компьюторные тексты.
Предлагаемые вниманию широкой публики воспоминания носят живой характер. Они лишены наукообразности, но содержащаяся в них эксклюзивная и нигде ранее не опубликованная информация, важна, в частности, для научной реконструкции исторического облика главного храма Печерского монастыря, который вновь привлекает исследователей.
Надеемся на отклики и изложение своих взглядов на историю реставрации нижегородских памятников.
Подготовка публикации и комментарии А.И. Давыдова.
Вячеслав Алексеевич Широков. Фото со страницы его памяти. Интернет-ресурс
Сотрудники ГСНРПМ на фоне объектов Печерского монастыря. Пятый справа – В.А. Широков. Апрель 1984 г. Фото В. Чередникова. Личный архив В.М. Кагорова
Общий вид на территорию Нижегородского Печерского монастыря с юга (1971 год): стадион «Волгарь» на месте монастырского сада; надвратная церковь Евфимия Суздальского (в лесах) с Келарским корпусом; Южная башня и фрагмент монастырской ограды; производственная зона ГСНРПМ к югу от Вознесенского собора и Успенской трапезной церкви; колокольня. Интернет-ресурс
Воспоминания о Печерском монастыре
Наиболее активные реставрационные работы развернулись в 1972 году, когда я начал свою трудовую деятельность в Горьковской специальной научно-реставрационной мастерской[1]. В августе 1972 года в мастерскую поступили на работу несколько бывших заключённых, которым необходимо было отработать шесть месяцев для получения справки о трудоустройстве. Они работали на Юго-восточной башне монастыря[2]. Ими был откопан 1-ый ярус башни со стороны монастырской территории. Вести надзор и выполнить проект Пименов[3] поручил мне. Объект небольшой, вопросы остались. Видимо, в XIX веке перестроили 2-ой ярус башни со стороны монастыря. Там появились большие окна с арочным завершением. Для чего это было сделано, до сих пор неизвестно[4]. А в остальном башня была сделана.
В 1972 году были начаты работы по реставрации Надвратной церкви[5]. Руководил работами Л. И. Пименов, а я был помощником: вместе делали зондажи и обмеры. Затем мне пришлось чертить проект реставрации. Консультировал нас С. Л. Агафонов[6]. Работы начались с зондажей иконницы на западном фасаде[7]. Там находилась большая иконница с иконой Печерской Божьей Матери, на которую молились все, идущие в Спасо-Преображенскую церковь в Печерской слободе. Были найдены остатки первоначальной иконницы, которая оказалась такой же, как на восточном фасаде. Затем велись зондажи двух больших прорубленных окон на западном фасаде. В результате было выяснено, что на западном фасаде было одно окно, которое и было восстановлено по обнаруженным остаткам. На восьмерике было четыре прямоугольных окна. Никаких остатков первоначальных окон обнаружено не было. Пришлось залезть под крышу четверика Успенской трапезной церкви[8], где сохранились первоначальные окна круглой формы с наличниками. Эти окна послужили аналогом для восстановления окон четверика Надвратной церкви. Сложнее всего было с восстановлением главы с крестом. В нашем местном архиве[9], кроме двух фотографий с дальних точек, не было найдено более крупного изображения Надвратной церкви, а в музей Щусева[10] нас просто не пустили, да мы и не знали, что там есть. Для консультаций вызвали Агафонова. Он сказал, чтобы делали, как на Архангельском соборе[11]. Он, видимо, исходил из сходства Надвратной церкви и Архангельского собора[12]. Я начертил два варианта, один из них с луковичной главой. Был принят на Совете[13] вариант, который нам советовал Агафонов. Сейчас, когда у меня есть много фотографий по Надвратной церкви, такую главу мы бы никогда не сделали, но они появились слишком поздно.
Следующим этапом была реставрация крыльца и Привратницкой[14]. Под деревянными ступенями крыльца были обнаружены подлинные кирпичные ступени и большое количество старинных бутылок. На столбе крыльца, при расчистке многослойных покрасок, были найдены вделанные в кладку неглазурованные изразцы, которые зачем-то выковырял Столяренко[15]. Затем приступили к реставрации южного фасада Привратницкой. Пименов принял решение разобрать часть Келарского корпуса, чтобы южный фасад имел первоначальный вид (таковы были правила в то время). До этого на Келарском корпусе были проведены все необходимые работы: домеры, зондажи, фотофиксация (мы пользовались и на храме и на корпусе обмерами, кажется, Орельского[16]).
Келарский корпус стоял полуразрушенный, без крыши до начала 2000-х годов, когда по просьбе архимандрита Тихона[17] мне было поручено выполнить проект восстановления данного корпуса. Опираясь на старые обмерные чертежи и произведя необходимые домеры, проект был выполнен, и началось его восстановление. Келарский корпус, судя по размерам кирпича, рисунку оконных и дверных проёмов, можно отнести к середине XVIII века. Восстановлением занималась бригада, рабочие которой понятия не имели о реставрации. Но тем не менее, кирпичная часть была восстановлена, а вот с колоннами ничего не получилось, да ещё какие-то сроки. Поэтому до сих пор не выполнен энтазис на колоннах, не сделаны капители, с ошибками выполнены тумбы, поставлены балясины другого профиля, то есть купили в магазине, что было в наличии.
В 1974 году начались работы по реставрации Вознесенского собора. Старых чертежей найти не удалось[18], поэтому пришлось проводить полномасштабные обмерные работы. Но перед началом работ из собора выехала мебельная фабрика, и после их выезда случился пожар. После пожара мы с Пименовым пошли посмотреть, что же делать, с чего начать. Внутри, среди обгоревших конструкций, были видны на стенах остатки обгоревшей масляной росписи. Как мы добрались до центрального барабана я не помню, но добравшись увидели интересную картину: после пожара штукатурка на стенах обвалилась и под штукатуркой появились фрески с изображениями святых. Это, наверное, были самые старые фрески в нашей области. В настоящее время, по словам отца Тихона, фресок нет. Зондажи начали с аркатурного пояса, чтобы найти первоначальные окна. Затем была отбита штукатурка с западного фасада трапезной. На фасаде были обнаружены сохранившиеся остатки двух окон. Портала, сделанного, видимо в конце XVII века, первоначально не было. Но по настоянию Агафонова Пименов сохранил западный портал, а классическую паперть всё-таки сломал. На южном фасаде так же не было портала, который ведёт на крыльцо и галерею, а было окно, что было подтверждено зондажами. Пименов принял решение разобрать южное крыльцо, что по тем временам было вполне логично (в настоящее время западный портик и южное крыльцо восстановлены с ужасным качеством). В результате этих разборок получилось, что западный и южный порталы ведут в никуда. При уборке мусора внутри собора были обнаружены сохранившиеся в плане остатки центрального входа из трапезной в молельный зал и южного входа из трапезной в алтарь зимней церкви. Эти дверные проёмы были восстановлены (в настоящее время отец Тихон восстановил то, что было до реставрации: три больших арочных проёма из трапезной в молельный зал. По такому же принципу была восстановлена предалтарная стена). Не восстановленным оказался алтарь зимней церкви, хотя на стенах молельного зала хорошо видны были следы срубленной кирпичной кладки стен алтаря и сводов. Некоторые закомары имеют внутри камеры: нижние своды являются сводами над молельным залом, а верхние своды являются декоративными и служат для того, чтобы все закомары были, приблизительно одного размера. Все малые барабаны первоначально имели разную высоту и диаметр (неизвестно почему). Самый большой из них – юго-западный, который находился над зимней церковью. Самым сложным оказался процесс реставрации северного фасада. Между подвалом и первым ярусом чётко читались остатки пяты свода галереи на всём протяжении фасада. Так как два портала повисли в воздухе, необходимо было обеспечить доступ в собор, поэтому Пименов принял решение восстановить галерею. Образцом для восстановления столбов послужили два сохранившихся столба, на которые опирается южная часть колокольни. Галерея была восстановлена на всём протяжении фасада, оставался северо-западный угол трапезной. Здесь, к сожалению, получилось так, что Пименова отстранили от ведения надзора на соборе, и поручили это главному архитектору мастерской Галине Широковой, которая в реставрации ничего не понимала. На северо-западном углу трапезной имелась огромная трещина, шириной до 30 см. Галина на объекте не бывала, а каменщик Кутузов уронил этот угол, где имелись наиболее ценные остатки прежней постройки на этом месте. С западной стороны угла до сих пор сохраняются остатки кирпичного свода и дверной проём, ведущий в трапезную. Шурфы под этой частью не выявили наличия каких-либо фундаментов. Но Н.Ф. Филатов постоянно искал в монастыре вторую колокольню. Уж не здесь ли была первоначальная колокольня?
После собора были начаты реставрационные работы на колокольне. Она отклонилась от вертикали более, чем на 1 метр в северном направлении. Это вызвано тем, что южная часть колокольни опирается на уже существовавшие остатки галереи, а северная часть построена на вновь заложенных фундаментах. Первоначально колокольня была трёхъярусной (третий был ярусом звона), а видимо в XVIII веке был надстроен четвёртый ярус (теперь это ярус звона). Он построен строго вертикально и завершается небольшим восьмериком с учётом размещения в нём часового механизма (были найдены отдельные детали часового механизма). Над восьмериком возведён кирпичный шатёр, завершённый кирпичной главой с крестом. На колокольне велась лишь вычинка отдельных кирпичей, и устроены деревянные перекрытия с лестницей. На всякий случай провели усиление фундаментов с северной стороны.
Западные ворота. Объект поручили Н.Н. Фроловой[19]. На воротах восстановили штукатурные тяги и резной деревянный наличник иконницы.
Стены и башни. В 1980-е годы отреставрировали Южную башню. После реставрации собора, от нечего делать, построили заново старую западную стену с боевым ходом. Остатки стены нашлись на северной стороне Южной башни, хотя эта стена была разобрана в конце XIX века, что видно на старых фотографиях. В начале 2000-х годов была восстановлена Юго-западная башня, после этого мне поручили выполнить проект хода по южной части стены от Юго-восточной башни до Южной башни, что и было осуществлено. Но это туфтовый проект, так как по этой стене никогда не было никакого крестного хода. Все пилоны являются контрфорсами и служат для придания жёсткости очень протяжённой и тонкой стене. Если ещё что-нибудь вспомню, то напишу.
Пенсионер Широков В.А.
[1] Вячеслав Алексеевич Широков – выпускник Горьковского строительного техникума.
[2] В каталоге ОКН Нижнего Новгорода именуется почему-то не совсем корректно Восточной башней, хотя в действительности фиксирует юго-восточный угол каменной ограды монастыря (1765 г.).
[3] Леонтий Иванович Пименов – архитектор-реставратор, начальник проектного отдела ГСНРПМ (до 1982 г.). Позже священник-старообрядец Белокриницкой иерархии («австрийское согласие»).
[4] Составители каталога связывают появление окон с приспособлением башни под жилье, существовавшее в 1930-е – 1960-е гг.
[5] Надвратная Покровская церковь (1765 г.)оказалась встроенной 1830-х гг. в объем Восточного (Палладиевского) корпуса келий.
[6] Святослав Леонидович Агафонов – выдающийся нижегородский архитектор-реставратор, до перехода на преподавательскую работу в строительный институт – главный архитектор ГСНРПМ.
[7] Со стороны монастырской территории.
[8] Монастырская Успенская трапезная церковь датируется 1647 – 1648 гг.
[9] Речь идет о фотоотделе тогдашнего Государственного архива Горьковской области (ГАНО), ныне Центральный архив Нижегородской области (ЦАНО).
[10] Государственный научно-исследовательский музей архитектуры им. А.В. Щусева (ГНИМА) в Москве.
[11] Речь идет о Михаило-Архангельском соборе на территории Нижегородского кремля (1631 г.).
[12] Видимо, имелось ввиду сходство декоративного убранства непохожих по архитектуре друг на друга храмов.
[13] Ученый совет ГСНРПМ.
[14] Речь идет о вытянутом в одну линию комплексе строений к югу от надвратной церкви Евфимия Суздальского, включенных в первоначальную западную ограду монастыря XVII в. В каталоге ОКН в самостоятельные объекты не выделены.
[15] Сергей Николаевич Столяренко – архитектор-реставратор ГСНРПМ. Изразцы были переданы в Горьковский (Нижегородский) государственный историко-архитектурный музей-заповедник (НГИАМЗ).
[16] Владимир Александрович Орельский – горьковский архитектор, в 1950-е гг. работавший в реставрационной мастерской совместно с С.Л. Агафоновым.
[17] Архимандрит Тихон (Затёкин) – наместник Нижегородского Печерского Вознесенского монастыря.
[18] Речь идет о самом начале реставрации Вознесенского собора. В конце 1970-х гг. нижегородским искусствоведом Н.Ф. Филатовым были вновь введены в научный оборот обмерные чертежи Л.В. Даля.
[19] Наталия Николаевна Фролова – архитектор-реставратор, выпускница Горьковского строительного техникума. Западные ворота Печерского монастыря отреставрированы в 1980 году.