13 октября 2023 года общество «Нижегородский краевед» на своей странице соцсети «ВКонтакте» разместило статью К.В. Павлова «Источнико-историогафические аспекты датирования первой закладки Михайло-Архангельского и Спасо-Преображенского соборов в Нижнем Новгороде», опубликованную ранее (начало 2022 года) в «Вестнике Костромского государственного университета»[1]. В связи с этим, возникают некоторые вопросы, касающиеся, как и ее повторного воспроизведения без каких-либо комментариев, так и ее содержания.
Тематика статьи, обозначенная автором как «комплексный анализ историографии и источников, затрагивающих раннюю историю древнейших храмов Нижнего Новгорода – Михайло-Архангельского и Спасо-Преображенского соборов»[2], не нова. За последнее время к ней так или иначе обращались практически все исследователи средневекового Нижнего (М.Я. Шайдакова, Б.М. Пудалов, А.А. Кузнецов, П.В. Чеченков и др.), публикации которых легко найти в Интернете.
Обращает на себя внимание и то, что цель своей статьи К.В. Павлов сформулировал как «датирование первой закладки в XIII – XIV вв.» кремлевских соборов[3]. Звучит это довольно странно и необычно, но, по сути дела означает очередное и далеко не новое выяснение вопроса о возможном существовании на территории Нижегородского кремля в домонгольское время двух каменных храмов и о достоверности летописных сообщений, свидетельствующих об этом (прежде всего, позднего местного летописания).
Вопрос этот далеко не частный, как кажется на первый взгляд. Наличие одновременно двух белокаменных соборов на двух кремлевских холмах могло придать Нижнему Новгороду XIII столетия столичный облик и свидетельствовать о его большой значимости.
В целом, статья К.В. Павлова представляет собой достаточно добротно составленный обзор источников и взглядов исследователей по указанной проблеме, из которого сделаны следующие выводы:
– закладка Спасо-Преображенского собора в 1225 году является бесспорным историческим фактом;
– существование каменного Михайло-Архангельского собора в XIII веке крайне маловероятно;
– закладка в 1221 году деревянного храма в честь Архангела Михаила в Нижнем Новгороде, вполне допустима[4].
По сути дела, в результате выхода в свет статьи общая историографическая картина, отображающая рассматриваемую проблему, оказалась дополненной точкой зрения еще одного исследователя.
Касаясь значимости приведенных выше выводов, заметим, что летописное известие о возведении в 1225 году каменного Спасо-Преображенского собора раньше не ставилось под сомнение, а высказанная К.В. Павловым точка зрения в отношении собора Михаила Архангела, основанная на недоверии к поздним летописным записям – не нова и до настоящего времени является спорной.
Вместе с тем, представленный К.В. Павловым источниковедческо-историографический обзор оказался неполным, поскольку в 2022 году вышла в свет основанная на археологических исследованиях монография В.А. Лапшина, посвященная топографии Нижегородского кремля XIII века[5], а на следующий год был издан сборник очерков по проблемам изучения культурного наследия Нижегородского края А.А. Кузнецова и Б.М. Пудалова[6]. Это заставило нас вновь вернуться к рассматриваемой теме и сделать собственные выводы.
В.А. Лапшин, предварив изложение своей точки зрения критикой Б.М. Пудалова, отвергающего достоверность записи Нижегородского летописца о возведении каменного собора Михаила Архангела в XIII веке, но признающего правдоподобность известия о строительстве деревянного храма князем Георгием Всеволодовичем в 1221 году, озвучил важный вопрос, касающийся подходов к оценке содержащейся в данном летописце информации: «Чем поздняя запись о закладке деревянной церкви предпочтительнее поздней же записи о закладке каменного собора?»[7].
Далее В.А. Лапшин в своей работе, исходя из признания достоверности сведений Нижегородского летописца, по сути дела реанимирует вывод Н.Н. Воронина по результатам раскопок собора Михаила Архангела 1960 года о первоначальном каменном его строительстве в XIII столетии: «В пользу существования домонгольского храма говорит находка фрагмента резного убора собора – головы льва, выполненной в лучших традициях владимиро-суздальской пластики домонгольского периода»[8]. При этом он разделяет точку зрения Н.Н. Воронина, что им были зафиксированы фрагменты фундамента здания, предшествовавшего постройке XIV века, интерпретируемые как храм 1227 – 1229 годов.Он поддерживает вывод последнего о том, что открытие этих остатков «повышает доверие к Нижегородскому летописцу. Уникальность его сведений по постройке этого здания свидетельствует, что составитель Летописца располагал древними источниками особого рода, может быть, местными соборными записями»[9].
То есть, по В.А. Лапшину Н.Н.Воронин поверил сведениям Нижегородского летописца о существовании каменного Михаило-Архангельского собора в XIII столетии, несодержащимся в ообщерусском летописании, и нашел его (как Генрих Шлиман нашел свою Трою).
Естественно, что точка зрения Н.Н. Воронина, как и мнение его оппонентов об «отсутствии культурного слоя XIII века» и о «недостоверности поздних летописных сообщений» в отношении собора Михаила Архангела, были изложены К.В. Павловым в его статье[10]. Однако при этом исследователь допустил грубую ошибку, заявив, что причина, по которой резные камни, найденные Н.Н. Ворониным при раскопках, не могут свидетельствовать о существовании храма в XIII веке, кроется «в трудности их датировки»[11].
На самом деле, все участники дискуссии однозначно признают принадлежность этих белокаменных находок к периоду домонгольской архитектуры[12]. Однако оппоненты Н.Н. Воронина не считают их подтверждением достоверности сведений Нижегородского летописца о существовании здесь каменного собора. Логика их построений при этом прямо противоположна воронинской: «археографически установленная сомнительность» сведений позднего местного летописания о закладке каменного собора Михаила Архангела в XIII столетии ведет к отрицанию выводов о принадлежности ему найденных остатков декора[13]. Соответственно, найденные при раскопках белокаменные детали убранства домонгольского периода не могут служить материалом, подтверждающим существование храма в это время, тем паче, что обнаружены они были в переотложенном состоянии. Правда, происхождение этих артефактов А.А. Кузнецовым и Б.М. Пудаловым никак не объяснено.
Складывающаяся при подобном подходе ситуация воспринимается как парадоксальная: артефакты XIII века, относящиеся к декоративному убранству фасадов – налицо, летописные записи (пусть и оспариваемые) о закладке каменного собора наличествуют, а самому храму – отказано в существовании!
Данный парадокс попытался разрешить Н.Н. Грибов в своей монографии, основанной на результатах спасательных археологических работ, вышедшей еще в 2018 году[14], но почему-то не попавшей в обзор К.В. Павлова. По мнению археолога, известные ему вещественные источники XIII века, найденные при раскопках 1960 года (упомянутая выше белокаменная резная голова льва, образцы строительного камня вторичного использования) являются единичными и второстепенны по своей значимости, поскольку «предметы были обнаружены вне всякой связи со средневековым культурным слоем». Их появление можно объяснить «перемещением на место сооружения храма 1359 года некоторой части каменных блоков разобранного и перестроенного тогда же, в середине XIV века, Спасского собора 1225 года»[15]. Вот, только, кому и зачем это перемещение потребовалось, в монографии не сказано…
Признание наличия в XIV в. белокаменного собора на Часовой горе не укладывается в концепцию А.А. Кузнецова и Б.М. Пудалова о преувеличении Нижегородским летописцем масштабов и темпов градостроительства при основании Нижнего Новгорода. Существование второго каменного храма, по их мнению, «неправомерно формирует представление о размерах первого града…. Получается, что первый Нижний Новгород охватывал территорию всей части нынешнего кремля на плато», с чем не не согласны названные исследователи. По их мнению укрепления Нижнего Новгорода в XIII в. охватывали лишь Спасскую гору.
Находясь в плену своей концепции и считая находку домонгольского белокаменного декора на месте Михаило-Архангельского собора случайной, авторы «Очерков» проигнорировали и результаты инженерного обследования его фундаментов осенью 1999 г.Тогда были найдены артефакты, также предварительно датируемые XIII в. Это фрагмент белокаменной резьбы и керамическая плитка, похожая на плинфу, но без следов обмазки раствором, возможно относящаяся к покрытию пола. Шурфовка велась с юго-западной стороны храма XVII столетия в месте примыкания входного притвора к его основному объему. Научный отчет по результатам этих раскопок не составлен, но краткая информация о них опубликована[16].
Находки переданы на хранение в музей Нижегородского государственного университета им. Н.А. Лобачевского. Однако сравнительный анализ их с ранее найденными артефактами (в частности с керамической плиткой пола собора XIV в. из фондов НГИАМЗ), о чем мы неоднократно говорили, до сих пор не произведен.
На наш взгляд, вопрос о существовании каменного храма на Часовой горе в XIII в. следует признать до сих пор открытым.
Отсутствие четко зафиксированного культурного слоя домонгольского времени на участке собора Михаила Архангела не должно нас смущать. Едва ли за полтора десятка лет до нашествия Батыя он успел толком сложиться, а последующие строительные работы просто привели этот слой почти к полной переработке.
Подводя итоги, следует сказать, что степень изученности на сегодняшний день проблемы существования в XIII в. в Нижегородском кремле одновременно двух белокаменных храмов, отраженная в представленном обзоре, не достаточна для ее решения. Чтобы получить ответ на поставленный вопрос, требуется провести дополнительные исследования, прежде всего археологические.
[1] Павлов К.В. Источнико-историографические аспекты датирования первой закладки Михайло-Архангельского и Спасо-Преображенского соборов в Нижнем Новгороде // Вестник Костромского государственного университета. 2022. Т. 28, № 1. С. 15–20. https://doi.org/1 0.34216/1998-0817-2022-28-1-15-20
[2] Там же. С. 15.
[3] Там же.
[4] Там же. С. 18.
[5] Лапшин А.В. Топография и хронология Нижегородского кремля XIII – XIV вв. (по материалам раскопок 2001 – 2002 гг.) – СПб, 2022.
[6] Кузнецов А.А., Пудалов Б.М. Очерки средневековой нижегородской истории и культуры. – Н.Новгород, 2023.
[7]Лапшин А.В.Указ. соч. С. 84.
[8] Там же. С. 84 – 85.
[9] Воронин Н.Н. Зодчество Северо-Восточной Руси XII – XV вв. Т.II. XIII – XV столетия. – М., 1962. С. 289. Прим. 40.
[10] Павлов К.В. Указ. соч. С. 18. При этом считаем его ссылку на учебное пособие Ф.А. Селезнева «История Нижегородского края с древнейших времен до конца XVI в.» (Н. Новгород, 2014) в качестве источника информации, носящей опосредованный характер, не вполне корректной. Известные нам научные публикации Н.Н. Грибова и В.А. Лапшина (см. по тексту) уточняют, что речь идет не о полном отсутствии домонгольского культурного слоя, а более широкой датировке его XIII – XIV веками.
[11] Павлов К.В. Указ. соч. С. 18.
[12] Кузнецов А.А., Пудалов Б.М. Указ. соч. С. 214-215.
[13] Там же.
[14] Грибов Н.Н. Нижний Новгород в XV веке: поиски утраченного города. Материалы спасательных археологических исследований. – М., 2018.
[15] Там же. С. 24, примеч.
[16] См.: Агафонов С.Л. Нижегородский кремль. 4-е изд. – Н. Новгород, 2022. С. 76, примеч.
Публикуется впервые